Я никогда не считал себя счастливчиком. Мне было всего четыре года, когда меня забрали в детдом. Мать и отец пропали — сначала ушли в запой, потом просто исчезли из моей жизни. Воспитатели говорили мало: «Родители лишены прав».

Годы в детдоме тянулись серой лентой. Я научился не плакать, когда других детей забирали на усыновление, и не верить обещаниям.

Всё изменилось, когда мне исполнилось девять. В кабинет директора вошла молодая женщина — высокая, с тёплыми карими глазами и короткими тёмными волосами. Её звали Марина.

Марина тогда сама была совсем молодой — всего двадцать шесть. Работала бухгалтером, снимала однокомнатную квартиру и, как позже она мне говорила, просто не смогла пройти мимо тихого мальчишки с грустными глазами.

Она стала для меня всем: и мамой, и старшей сестрой, и единственным человеком, которому я доверял. Марина кормила, одевала, помогала с уроками, воспитала меня хорошим человеком и научила не бояться будущего.

Когда же мне исполнилось восемнадцать, мне пришло официальное письмо. Биологические родители умерли. Сначала отец от цирроза, через полгода кто-то из собутыльников зарезал и мать.

Никакой скорби по этому поводу я не испытывал, зато единственное, что мне досталось от родителей — двухкомнатная квартира, пусть и на самой окраине города, в старом девятиэтажном доме. Хорошо хоть не успели пропить или продать.

Марина помогла оформить все документы. Мы вместе ездили смотреть жильё. Квартира оказалась обычной «двушкой» советской планировки: тесная кухня, две маленькие комнаты, потрёпанные обои и запах старого линолеума. Но это было первое своё.

После окончания колледжа я переехал туда. Марина продолжала жить в своей квартире, но первое время почти каждый вечер приезжала ко мне — привозила еду, помогала с ремонтом, просто сидела рядом.

Я устроился на небольшую работу в автосервисе. Денег хватало на еду и коммуналку. Жизнь казалась почти налаженной.

Я был безмерно благодарен Марине, даже обязан ей жизнью. Неизвестно, кем бы я стал без неё. А квартира... эта скромная двушка на окраине стала для меня символом того, что и у меня наконец-то появилось своё место на земле. Место, где, как я тогда думал, всё будет спокойно и правильно.

С Катей мы познакомились полтора года назад в автосервисе — она приехала менять масло на своей старенькой Киа, а я в тот день работал на приёмке. Катя младше меня на два года, стройная, с длинными светлыми волосами и такой улыбкой, от которой сразу становится теплее. Она училась в университете на третьем курсе, на экономической специальности.

Когда я предложил ей переехать ко мне, она согласилась почти сразу. Сказала, что устала от общаги и хочет нормальной жизни. Мы быстро привыкли друг к другу. Утром вместе пили кофе на маленькой кухне, вечером смотрели сериалы, прижавшись на старом диване. В тесной двушке всё было на виду, но нам это даже нравилось.

В тот день у Марины был день рождения — ей исполнялось тридцать восемь лет. Я купил цветы, торт и небольшой парфюм, который она давно хотела.

Катя сказала, что не сможет поехать со мной.

— У меня завтра важный экзамен по макроэкономике, надо готовиться, — объяснила она, не отрываясь от учебника. — Ты иди один, поздравь её от нас обоих.

Я не стал спорить. Поцеловал её в макушку, сказал, что вернусь не поздно, и поехал к Марине.

Дорога на другой конец города заняла почти час. Пока ехал, думал, как хорошо, что у меня теперь есть и Катя, и Марина — два самых важных человека в жизни.

Когда я открыл дверь, Марина стояла на пороге в мягком тёмно-бордовом платье, которое красиво обтягивало её фигуру. За эти годы она почти не изменилась: всё такая же стройная, с высокой грудью, тонкой талией и длинными ногами. Я вдруг поймал себя на мысли, что смотрю на неё уже не как на «маму», а как на женщину — очень привлекательную, сексуальную женщину.

— Димочка, наконец-то! — она широко улыбнулась и крепко обняла меня.

Я вручил ей цветы и торт. Мы прошли на кухню, где уже стоял накрытый стол на двоих: салаты, вино, любимые сырные шарики, которые она всегда делала для меня.

— Как Катя? — спросила Марина, разрезая торт. — Всё так же носится с учёбой?

— Да, сессия замучила, — улыбнулся я. — Но она молодец, почти все экзамены уже сдала. А у тебя как на работе?

— Ой, рутина. Новый директор ввёл кучу отчётов, сижу до восьми. Зато зарплату немного подняли.

Мы посмеялись над моей историей из автосервиса про клиента, который пытался доказать, что «машина сама сломалась». Марина рассказала, как на днях чуть не проспала из-за того, что забыла завести будильник. Обычные, тёплые разговоры, как всегда между нами.

Я доел салат и только тогда решился спросить:

— Марин, а почему только мы вдвоём? Ты же обычно звала хотя бы пару подруг.

Марина налила нам по бокалу вина и тихо вздохнула.

— Не хотелось. В этом году как-то особенно не хочется шумной компании.

Мы чокнулись. Вино было сладковатым, тёплым.

— Марин, а серьёзно... у тебя же должны быть друзья, коллеги. Почему никого?

Она поставила бокал и посмотрела мне прямо в глаза.

— Потому что больше у меня никого и нет, Дима. По-настоящему близких — только ты.

Я молчал, не зная, что сказать.

— Я была замужем, — продолжила она чуть дрогнувшим голосом. — Семь лет. Мы очень хотели ребёнка. Лечились, пробовали всё... А потом врачи сказали — я бесплодна. Совсем. Муж сначала держался, а потом начал пить, кричать, что я «бракованная». Через полгода после диагноза собрал вещи и ушёл.

Её глаза слегка заблестели.

— Я осталась совсем одна. Тогда мне было двадцать шесть... и я увидела тебя в детдоме. Тихий, грустный мальчик, который тоже никому не нужен. Я подумала: если не могу родить своего, то хотя бы могу дать жизнь другому ребёнку.

— Ты спасла меня, — тихо сказал я.

— Да... А теперь ты вырос, у тебя своя жизнь, своя девушка, своя квартира... И я опять одна. Мне грустно, Дим. Очень.

Она улыбнулась сквозь грусть и добавила уже мягче:

— Но сегодня ты здесь. И это уже счастье.

Мы снова чокнулись. В маленькой кухне повисла тёплая, но какая-то очень интимная тишина.

Когда допили вино, Марина вдруг встала, протянула мне руку.

— Давай потанцуем, как раньше, когда ты был маленький. Помнишь?

Я кивнул и включил на телефоне медленную музыку.

Она подошла ближе, и я обнял её за талию. Марина была тёплой, мягкой, от неё пахло знакомыми духами и немного вином. Её грудь прижалась к моей, бёдра слегка касались моих ног. Я чувствовал каждый изгиб её тела сквозь тонкое платье — упругую попу, узкую талию, мягкую тяжесть груди.

Мы медленно кружились в тесной кухне. Я прижимал её всё сильнее, ощущая, как её соски твердеют под тканью. Мой член начал наливаться кровью и уже заметно упирался ей в низ живота.

— Последний раз я так танцевала с мужчиной на новогоднем корпоративе полгода назад, — тихо сказала она, положив голову мне на плечо. — Мне очень нравился один парень из отдела маркетинга, Артём. Мы весь вечер болтали, пили, смеялись... А потом он увёл меня в пустой кабинет.

Её голос слегка задрожал.

— Там он меня трахнул прямо на столе. Быстро, жадно... Я кончила впервые за долгое время. А на следующий день он делал вид, что ничего не было. Просто «привет» в коридоре и всё.

Марина замолчала, и я почувствовал, как она грустно вздохнула. Я крепче прижал её к себе, одной рукой погладил по спине, другой спустился ниже.

— Не думай об этом, — прошептал я ей в волосы. — Сейчас ты не одна.

Она подняла лицо, наши взгляды встретились. В следующую секунду мы уже целовались — горячо, жадно, с долгим накопленным желанием. Её язык встретился с моим, и она тихо застонала мне в рот.

Мои руки сами спустились на её упругую попу. Я крепко сжал обе половинки через платье, мял их, притягивая Марину ещё плотнее к себе. Член стоял колом, упираясь ей прямо между ног. Она почувствовала это и слегка качнула бёдрами, потираясь об меня.

Мы продолжали целоваться, я задрал её платье, жадно лапая её обнаженные сочные ягодицы, а Марина, провоцируя мой каменный стояк, уже пыталась закинуть на меня свою ножку.

Вдруг она отстранилась, тяжело дыша. Её глаза были влажными и растерянными.

— Дим, стоп... Мы не можем. Я же твоя мама. Пусть и не по крови, но я тебя вырастила. А у тебя есть Катя...

Она мягко положила ладонь мне на грудь, удерживая на расстоянии.

— Это неправильно. Я не должна была так распускаться.

Я стоял, пытаясь успокоить дыхание. Член всё ещё стоял колом, но я кивнул и отступил на шаг.

— Прости... Я, наверное, поеду домой.

Марина посмотрела на часы и покачала головой.

— Уже почти час ночи, Дим. Ты выпил, а дорога неблизкая. Не надо сегодня рисковать. Да и на такси будешь ещё тратиться. Оставайся спать в своей старой комнате, как раньше.

Я колебался пару секунд.

— Ладно... Только позвоню Кате, предупрежу.

Я достал телефон и набрал её номер. Гудки шли долго, но никто не ответил. Я попробовал ещё раз — тот же результат.

— Странно... Не берёт трубку, — пробормотал я.

Марина мягко улыбнулась.

— Наверное, уже спит. У неё же завтра экзамен. Утром позвонишь.

Я убрал телефон в карман и кивнул. В голове слегка шумело от вина и от того, что только что произошло между нами.

— Хорошо. Тогда я в свою комнату.

Марина проводила меня до двери бывшей детской, которую я когда-то занимал. Она быстро постелила свежее бельё и пожелала спокойной ночи.

Я лёг на знакомый диван, но сон не шёл. Перед глазами стояло её тело в бордовом платье, вкус её губ, наши сплетающиеся тела, как она прижималась ко мне. Я вдруг вспомнил тот вечер пятилетней давности, я как раз только поступил в колледж. Тогда Марина отправила меня спать пораньше, сама же поехала отмечать свой день рождения с подружками.

Ночью меня разбудили звуки из её спальни — приглушённые стоны, влажное чавканье и низкий мужской рык. Дверь была приоткрыта, и слабый свет из коридора падал прямо на кровать.

Я встал на дрожащих ногах и тихо подошёл ближе. Сердце колотилось так, что отдавалось в ушах.

Марина стояла на коленях перед высоким бородатым мужиком лет сорока. Она была полностью голая — красивая, взрослая, с тяжёлой грудью и тёмными сосками, которые уже стояли торчком.

Её короткие волосы растрепались, а губы широко обхватывали толстый, волосатый член незнакомца. Она заглатывала его медленно и глубоко, почти до самого основания, и при этом тихо постанывала.

Мужик держал её за голову одной рукой и слегка подталкивал бёдра вперёд, заставляя брать ещё глубже. Слюни стекали по её подбородку и капали на пол.

Я замер, не в силах отвести взгляд. Мой собственный член мгновенно налился и встал колом под трусами — твёрдый до боли, пульсирующий.

Вместо того чтобы уйти, я прижался спиной к стене и дрожащей рукой достал свой член. Он горел в ладони.

Я начал дрочить медленно, в такт её движениям головы. Смотрел, как она старается, как её щёки втягиваются, как она жадно сосёт этот чужой волосатый хуй, который видела впервые в жизни.

Марина иногда отрывалась, чтобы глубоко вдохнуть, и тут же снова брала его в рот — ещё глубже, ещё мокрее. Её глаза были полуприкрыты, а лицо — совершенно расслабленным и довольным.

Я чувствовал стыд, смешанный с таким сильным возбуждением, что ноги подкашивались. Это была женщина, которая вырастила меня, которая была для меня всем, — и теперь она на коленях жадно сосала чужой член.

От этого контраста меня трясло. Я дрочил быстрее, сжимая кулак сильнее, представляя, каково это — оказаться на месте того мужика.

Вдруг он резко поднял Марину с колен, бросил её на кровать лицом вниз и залез сверху. Широко раздвинув ей ноги, он вошёл в неё одним мощным толчком. Марина громко застонала, вцепившись пальцами в простыню.

Он начал ебать её жёстко, глубоко, с громкими шлепками по её упругой попе. Каждый толчок заставлял её тело содрогаться, а стоны становились всё громче и отчаяннее.

Я дрочил яростно, глядя, как чужой толстый член исчезает в ней целиком. Смотреть, как мою Марину так грубо и жадно трахают, было невыносимо возбуждающе.

Через пару минут я не выдержал — кончил как никогда прежде, сильно и долго, залив всю ладонь и даже живот. Тело тряслось от оргазма.

Бог знает, сколько ещё продолжал долбить её тот мужик, пока наконец не зарычал и не слил внутрь, прижавшись к ней всем телом. Марина дрожала под ним, тихо всхлипывая от удовольствия.

Вспоминая ту ночь, я тяжело задышал в темноте своей старой комнаты. Член всё ещё пульсировал. Усталость и вино наконец взяли своё, и я провалился в тяжёлый, беспокойный сон.

Утром меня разбудил запах кофе и яичницы. Я вышел на кухню и замер.

Марина стояла у плиты спиной ко мне в одной белой майке и чёрных стрингах. Тонкая ткань майки едва прикрывала верх ягодиц, а сама попа — круглая, упругая, идеальной формы — была полностью на виду.

— Доброе утро, соня, — весело сказала она, не оборачиваясь. — Омлет с помидорами будешь?

— Да... конечно, — ответил я, не в силах отвести взгляд от её жопы.

Она повернулась, улыбнулась и поставила тарелку на стол. Майка слегка задралась, и я увидел, как стринги тонкой полоской уходят между её ягодиц.

— Как спалось на старом диване? Не жёстко?

— Нормально... даже хорошо, — соврал я. — А ты как? Голова не болит после вина?

— Чуть-чуть, но уже прошло. Спасибо, что остался. Мне было очень приятно вчера.

Мы сели завтракать. Она болтала как ни в чём не бывало:

— Катя вчера так и не ответила?

— Нет, наверное, правда уснула за учебниками. Позвоню по дороге.

— Передавай ей привет. И скажи, чтобы не забывала есть нормально во время сессии.

Марина наклонилась за солью, и майка снова задралась, полностью открыв мне вид на её голую попу в стрингах. Я почувствовал, как снова начинает вставать.

— Ладно, мне пора собираться, — сказал я, допивая кофе.

— Будь осторожен на дороге. И приезжай ещё, хорошо? — она подошла и крепко обняла меня. Её мягкая грудь прижалась ко мне через тонкую майку.

— Обязательно. Спасибо за завтрак... и ещё раз с днём рождения тебя.

По дороге домой я всё время думал о Кате. Я любил её по-настоящему — за то, что она была простой, весёлой, всегда поддерживала меня, когда было тяжело, и за то, как уютно становилось в нашей тесной двушке, когда она была рядом. Мы жили вместе уже почти год, и я ни разу не пожалел, что предложил ей переехать.

Вчерашний вечер с Мариной крутился в голове, как тяжёлый осадок: поцелуй, её тело, прижатое ко мне, мои руки на её попе. Я чуть не изменил Кате, и от этой мысли становилось стыдно и жарко одновременно. Но я убеждал себя, что это было всего лишь минутной слабостью — красное вино, одиночество Марины, тёплые воспоминания детства.

Катя — моя девушка, моя опора, человек, с которым я хотел просыпаться каждое утро. Я даже улыбнулся, представляя, как она вернётся домой счастливая, с порога воскликнув «сдала!», как я крепко обниму её обеими руками и скажу, что соскучился.

Подъезд встретил меня привычным запахом сырости и старой краски.

Я уже поднимался по лестнице, когда из своей квартиры на первом этаже вышел сосед — дядя Витя, крепкий мужик лет пятидесяти пяти, с седеющей щетиной и вечно недовольным лицом.

Он работал дальнобойщиком, поэтому появлялся дома редко, но когда появлялся, то всегда находил к чему придраться.

Сегодня дядя Витя был в майке-алкоголичке и трениках, а в руках держал пустую бутылку из-под пива.

— Эй, Димон! — рявкнул он, не здороваясь. — Ты чё там вчера устроил в своей хате?

Я остановился, не понимая, о чём он.

— Что устроил? Я вообще дома не ночевал.

— Да хуй там ночевал! — сосед ткнул пальцем в потолок. — Всю ночь стуки, стоны, кровать скрипела так, будто её ломали!

— Дядь Вить, вы серьёзно? Я только сейчас приехал.

— А кто тогда там всю ночь ебался, как кролики? Катя твоя одна, что ли, сама себя трахала?

Я стоял и хлопал глазами, совершенно ничего не понимая.

Сердце вдруг сжалось, но подозрений пока не было — только растерянность и лёгкое раздражение.

— Ладно, разберусь, — пробормотал я и быстро пошёл вверх по лестнице.

Дядя Витя ещё что-то бурчал мне вслед, но я уже не слушал. Ключ в замке повернулся с привычным щелчком.

Я вошёл в квартиру, закрыл дверь и сразу набрал номер Кати. Гудки шли долго — три, четыре, пять... Наконец она ответила.

— Алло? — голос был спокойный, чуть усталый, как всегда перед экзаменом.

— Привет, солнышко. Я уже дома. Ты как?

— Ой, Дим, привет... Я на экзамене, жду своей очереди. Сижу в коридоре уже полтора часа, здесь такая очередь — кошмар.

— А вчера вечером почему не брала трубку? Я звонил несколько раз.

— Прости, я выключила звук, чтобы не отвлекаться. Учила до трёх ночи, потом просто отрубилась. Ты же знаешь, как я перед экзаменами.

Я прошёлся по кухне, посмотрел на неубранную посуду и смятую кровать в комнате, которую видно было через открытую дверь. Сердце неприятно кольнуло.

— Да, знаю... Как подготовка? Думаешь, сдашь?

— Надеюсь. Вопросы сложные, но я вроде всё выучила. А ты как? Как прошёл день рождения у Марины?

— Нормально. Посидели, поговорили. Она очень обрадовалась подарку.

— Передавай ей привет. Я вчера хотела написать, но совсем забыла.

Голос Кати звучал абсолютно естественно — ни тени нервозности, ни запинки. Она даже тихонько засмеялась, когда я спросил, не голодная ли она.

— Да нет, тут в универе буфет работает. Я взяла кофе и бутерброд.

— Ладно... Я тогда дома побуду, приберусь немного. Когда освободишься, напиши.

— Хорошо, милый. Целую тебя.

— И я тебя. Удачи на экзамене.

Я нажал отбой и встал посреди кухни, глядя на телефон. Всё было нормально. Но слова дяди Вити из подъезда не выходили из головы: «Всю ночь стуки, стоны, кровать скрипела...» Я сел на диван и уставился в окно, пытаясь убедить себя, что сосед просто напутал или преувеличил.

Вздохнув, я убрал телефон в карман и решил не накручивать себя. В квартире было тихо и привычно. Я начал с уборки: собрал посуду с кухонного стола, вымыл её, протёр полы. Потом закинул вещи в стиральную машинку и включил её. Обычные домашние дела помогали отвлечься.

Приготовил себе простые макароны с тушёнкой и поел, сидя за маленьким кухонным столом. Включив телевизор, я лёг на диван и полчаса смотрел какой-то бессмысленный сериал про полицию. Мысли о вчерашнем вечере с Мариной и словах соседа всё ещё крутились где-то на краю сознания, но уже не так остро.

Я написал Кате короткое сообщение: «Как экзамен? Удачи, люблю тебя». Она ответила через десять минут смайликами и «Спасибо, милый, скоро освобожусь». Это сообщение окончательно меня успокоило. Всё было как всегда.

Днём я сходил в магазин за продуктами, купил молока, хлеба и её любимые йогурты. Вернувшись, немного поиграл в игру на телефоне, потом почитал новости.

В тесной двушке всё выглядело по-прежнему уютным и родным. Я даже улыбнулся, вспомнив, как мы с Катей вместе выбирали этот милый ковёр на пол.

Через минут пятнадцать она должна была вернуться. Наконец, я решил убрать кровать и постелить свежее бельё перед её приходом.

Когда я стянул старую простыню с кровати, меня будто ударило током. На матрасе в самом центре темнело большое, ещё слегка влажное пятно. Рядом — засохшие белые разводы и пара длинных чёрных волосков, явно не моих и не Катиных светлых.

Сердце ухнуло вниз. Я наклонился ниже и увидел под кроватью смятый использованный презерватив. Он был завязан, но внутри ещё оставалась густая белая сперма.

Руки задрожали. Я поднял его и долго смотрел, не веря своим глазам. Запах секса всё ещё слабо витал в комнате.

Я бросился выбрасывать его, перевернув всю мусорку. В ведре на кухне лежали ещё два таких же, сверху присыпанные салфетками.

Дверь щёлкнула. Вернулась Катя. Она выглядела уставшей, но довольной — в своей обычной джинсовой юбке и белой блузке.

— Привет, милый! — она улыбнулась, поставила сумку и подошла поцеловать меня. — Сдала на четыре с плюсом, представляешь?

— Поздравляю... — выдавил я, стараясь говорить ровно.

Катя скинула кроссовки и плюхнулась рядом на ту самую кровать.

— Уф, как же я устала... Вчера до трёх ночи учила, потом ещё немного... голова вообще не варила.

— Да, я видел, что ты поздно легла, — сказал я тихо, глядя на пятно, которое теперь было скрыто новой простынёй.

Она потянулась, и юбка задралась, открыв свежие следы от пальцев на внутренней стороне бедра — лёгкие синяки.

— Ты сегодня какой-то тихий. Всё нормально? — спросила она, погладив меня по руке.

— Просто устал немного. Рад, что ты сдала.

Катя улыбнулась и поцеловала меня в щёку. Её голос был ласковым, но я заметил, как она быстро оглядела комнату — будто проверяла, всё ли прибрала.

Я молчал, а внутри всё кричало. Теперь я точно знал: вчера на нашей кровати её кто-то жёстко трахал.

В этот момент наша тесная двушка, которая ещё вчера казалась мне самым безопасным местом на свете, вдруг превратилась в клетку. Клетку, из которой уже не выбраться просто так. Я тихо сжал кулаки и подумал только об одном: что будет дальше?

Спасибо, что прочитали первую главу моей дебютной истории. Вы можете поддержать меня и получить доступ к эксклюзивному контенту на бусти. Там уже доступен первый рассказ из серии с иллюстрациями «Затонск».

https://boosty.to/tsnyanka

Заказать свою историю или связаться по другим вопросам можно в тг:

t.me/tsnyanka