Мы с Люськой пока только встречались. Постель, естественно, делили и подумывали о свадьбе. В наше время никого не удивляют такие отношения. Это раньше девушка до свадьбы ни-ни, целку надо хранить, как государственную тайну. Сейчас с этим проще. Надо попробовать. Вдруг вы не подходите друг другу, это же какой облом будет после свадьбы. Так что мы пока не узаконенные, но почти супруги. Люськина мать не против наших отношений. Хоть такой да зять, пусть и в перспективе. Ну а не срастётся, значит не судьба. Но парень нормальный. Не алкаш, работящий, уважительный. И не отказывается помочь, если надо.

Тёща ремонт затеяла. Дело хорошее и благое. Только вот ремонт, следуя народной мудрости, начать можно, закончить нельзя. Если ещё заниматься им лишь по выходным. Так что мне пришлось брать отпуск и ехать к будущей тёще на помощь. Люська со мной. Куда я без неё и она без меня.

Из нескольких комнат большого тёщиного дома в более-менее прилично состоянии лишь одна, бывшая комнатка Люськиной бабушки. В остальных такой бардак и разгром, который можно сравнить с бомбёжкой вражеской авиации. Так что спать нам пришлось на одной кровати, потому что в бывшую бабушкину комнату больше ничего, даже раскладушку, не воткнёшь. А мы с Люськой молодые, у нас желание поебаться не проходит. Это наше постоянное состояние.

А как это сделать, если тёща постоянно рядом? Вот и выбирали моменты, когда мать отвлечётся или выйдет куда. Тогда быстро одежду долой и торопливая ебля. То закуток какой найдём. Тёща понимает всё правильно. Молодые, им надо. Старается делать вид, что ничего не замечает. Она и сама женщина ещё не старая и довольно привлекательная. Полненькая, личико симпатичное. На жопу её смотрю и облизываюсь. Раком бы её поставить, как Люську, да засадить.

После очередного рабочего дня в баню сходили. Люське, правда, засадил. Сон крепче будет. Тёща покормила работников и налила по соточке, чтобы кровь разогнать. Посидели да спать пошли. На одной кровати. В тесноте, да не в обиде.

Люська ебливее меня в несколько раз. Вроде в бане недавно выебал, а ей ещё давай. Вот же неуёмная натура. А как тут это сделать, если тёща рядом спит? Люська трезвая берега путает, а маленько поддала, так не держишь, если ей чего-то надо. Ей не надо пить для храбрости. Она и без того храбрая. Дури своей хватает, ей достаточно сто грамм для запаха.

Не я к Люсе, она ко мне начала приставать. Я ей шепчу, что мать рядом. А моей красавице плевать. Она трусы с меня стянула и член в рот взяла. А когда она так делает, мои моральные принципы прячутся под лавку и не отсвечивают. Где она так сосать научилась даже не спрашивал. Если что и было, так это до меня. Сам не святой. Главное, что сосёт классно.

Люська сосёт, а я, хоть и тащусь, на мамочку поглядываю одним глазком. А мама-то сучка ещё та. Она же не спит. Глаза бы хоть прикрыла, что ли. В полутьме блестят. Как-то немного не по себе. Было. Потому что в какой-то момент мне стало не до тёщиных глаз. Так забрало, что все чувства и мысли сосредоточились в одном месте - в залупе.

Тут ещё Люська решила, что хватит сосать и встала раком, задрав жопу. В такие моменты не обращаешь внимания на зрителей, лишь бы не лезли с советами. Ты, советчица, не советуй, а возьми и покажи, как правильно раком стоять, как давать, как подмахивать. И меня поучи на практике, как сделать так, чтобы женщина испытала оргазм. Вдруг я не так ебу. А ты покажешь и подскажешь, глядишь и научусь чему-то полезному. Я к наукам восприимчив. Я быстро учусь.

Люську ебу, а тёща в открытую одной рукой титьки себе мнёт, другую между ног засунула и что-то там ищет. И что она там потеряла? Наверное нашла устрицу и сейчас ищет жемчужину в ней. А ведь пизда и правда на устрицу похожа. А клитор как раз та жемчужина и есть. И когда ты ласкаешь эту устрицу рукой или языком, женщина ждёт и надеется, что ты найдёшь жемчужину.

Шёпотом, который не услышит разве что глухой, Люська говорит

— Я всё.

Я опешил. Как всё? а я? Я же настроился на долгую еблю. а тут всё. А Люська хихикает

— Можешь рукой. Или вон маме вставь.

покрутил пальцем у виска, даже легонько свистнул, показывая отношение к Люськиным словам и к её умственным способностям. А она лишь хихикнула и продолжает

— И не свисти. Если хочешь знать, мама сама просила с тобой поговорить, чтобы ты её того.

— Чего того?

— Чего со мной делаешь, чтобы и с ней то же самое сделал

— Что сделал?

— Не тупи. Просто выеби маму. У тебя же всё равно стоит, вот и вставь маме.

— Ты дура?

— Нет. Нормальная я. У мамы мужчины давно не было. А мы концерты тут закатываем. Она скоро на стену полезет. Или тебя изнасилует. Ты уж лучше сам.

— И как я это сделаю?

— Теперь ты дурак. Просто вставил и просто выебал. Что тут непонятного?

— Всё понятно. Я вставил, а мама мне по морде, а утром погонит нас отсюда ссаными тряпками.

— И не по морде, и не погонит. - Хихикнула. - Ремонт ещё долго делать. Чё тормозишь. Еби уже маму.

А мама, зараза такая, хоть бы словечко или намёк какой. И ведь не спит, наши перешёптывания слушает. Да плевать. Мечтал о тёщиной жопе, так вот он шанс.

Повернулся лицом к тёще. У неё халат задрался, а жопа голая. То ли трусы сняла, то ли и не надевала. С меня-то Люька трусы стянула перед еблей. Прижался к маминой жопе. Хуй в ягодицы упёрся. Не почувствовать это нельзя, но тёща молчит. Тогда уже смелее протянул руку, тёщину титьку нашёл и легонько пожамкал. Потом сосок покрутил маленько. Тут тёща подала признаки жизни. Глубоко вздохнула. Слава богу живая. А то я уж думал, что померла. А что такого? Разволновалась, что дочку ебут, вот и "инфаркт микарда", как говорил дядя Митя в кино. Ну, раз живая, начал двигаться, стараясь протиснуть член между сжатых тёщиных бёдер. Она ногу чуть приподняла, руку завела себе за спину, нащупала мой конец и направила его в нужную дырочку. Нет, по морде я точно не получу. По крайней мере не сегодня. А сговор матери с дочкой скорее всего имел место быть.

Хуй, мокрый после Люськиной пизды, легко скользнул в тёщину. Уж у неё не просто мокрая, заполнена влагой по самые края и лишнее уже вытекает. До упора дошёл. Нормальная пизда, не хуже Люськиной. Думал там лохань, а оказалось очень даже ничего. Тёща, когда вставил до конца, вздохнула так, будто до этого не дышала и наконец-то дорвалась до воздуха. Раз живая и не против, начал ебать не спеша, стараясь прочувствовать каждую складочку. Вот же две хитровымудренных стервы мама с дочкой. От тёщи ни словечка. К чему слова, когда говорят тела. Тёща ногу приподняла для удобств зятя, активно подмахивает. Тут и захотел бы притормозить, да не получится. Пизда сама на хуй насадится. Сзади Люська прижалась, под задницу меня подталкивает. Давай, мол, шевелись шибче.

Ебал тёщу, ебал и чую сейчас кончу. Заторопился. А вот и финал. Прижался к тёщиной жопе, выстрелил. Пизда тут же ответила сокращениями своих стенок. Вот и тёщу посетил товарищ оргазм. Лежал, прижавшись друг к другу. Точнее я к тёщиной жопе. И когда Люська такую наест? Думал тёща встанет, подмываться пойдёт, а она и не думает. Да и ладно. Так даже лучше. Не знаю, как тёща, а я заснул с хуем в тёщиной пизде. Прижался к её жопе, сзади Люська ко мне прижалась. Прямо семейная идиллия.

Утром проснулся в гордом одиночестве. Ни Люськи, ни тёщи рядом. А вот и они. Как чуяли, что я встал. Не весь. У меня встал. Утренний стояк обычное дело у мужиков. Люська с тёщей встали передо мной и на торчащий хуй пялятся. А я и не стараюсь прикрыться. Пусть смотрят. И у обеих ни капли смущения. Постояли, посмотрели, Люська мать подтолкнула к кровати

— Мам, Вове помоги. А я на кухню, а то там всё подгорит.

Едва Люська вышла из комнаты, тёща, не страдая излишней стыдливостью, влезла на кровать и встала раком. Молча. Я так же молча встал на колени сзади её жопы. В пизду попал без помощи рук. Ебёмся молча, лишь изредка тёща вздохнет и легонько застонет. Через какое-то время Люська из кухни кричит

— Ну скоро вы там. У меня уже всё готово.

Я в ответ

— Щас кончу.

Тёща поправила

— Щас кончим.

Существенное дополнение. Оргазм испытать должны оба. Мы его и испытали.

За завтраком сидели будто ничего не произошло. Да и что особенного в том, что будущий зять выебал будущую тёщу.

Всё оставшееся от отпуска время оказывал внимание двум женщинам. И понял, в кого Люська такая ебливая. В маму.

—