Они приехали в четверг под вечер, когда жара уже спадала и море из мутно-бирюзового становилось темно-синим. Номер оказался хорошим, с видом на воду, с широкой кроватью и балконом, с которого видно было, как рыбацкие лодки качаются у пирса.

Марина первым делом открыла балконную дверь, облокотилась на перила и долго смотрела вниз, на набережную. Антон распаковывал чемоданы, изредка поглядывая на, на ее спину в тонкой рубашке, на волосы, растрепавшиеся от ветра. Они были женаты восемь лет. И все восемь лет они любили друг друга.

— Хочу на море, - сказала она, не оборачиваясь.

— Уже темнеет, прохладно.

— Ну и что?

Они пошли на пляж. Марина сняла сандали еще на ступенях отеля и несла их в руке, пока шла по теплому асфальту. Антон шел рядом. Он не держал ее за руку, просто шел близко, так, что иногда их плечи соприкасались.

Пляж в этот час был уже почти пустым, только пара молодых людей гоняла мяч у кромки воды, да усатый старик в белой шляпе сидел на раскладном стуле лицом к горизонту. Марина зашла в воду по колено, остановилась, зажмурилась. Волна лизнула подол ее юбки, ткань потемнела. Она не шелохнулась.

— Холодная? - спросил Антон.

— Не. Отличная, - ответила она. – Зайдешь?

Он стоял на берегу и смотрел на нее. Весь год она убивалась на работе, уставала, приходила домой дико напряженная, и это напряжение не уходило ни после душа, ни после секса. А здесь она стояла в воде в задранной юбке, с ветром в волосах, и, казалось, была счастлива.

Они поужинали в таверне на набережной: жареная рыба, белое вино, хлеб и помидоры. Разговаривали ни о чем: что надо взять напрокат скутеры, что хорошо бы найти хороший рынок поблизости, что Марина уже нашла в путеводителе затерянную деревню с фресками пятнадцатого века. Антон слушал ее, подливая вино себе и ей в бокалы. За соседним столиком громко смеялась компания французов. Где-то в конце улицы играла музыка.

В номер вернулись достаточно поздно. Марина умылась и лежала на кровати поверх покрывала, листала что-то в телефоне. Антон вышел на балкон выкурить сигарету. Он редко курил, только в отпуске.

Он смотрел вниз, на темную воду вдали.

Внизу по набережной шли парочки, светились витрины маленьких баров, откуда-то доносился запах жаренного мяса и звуки чужой речи. Хорошо, подумал он. Просто хорошо.

На следующий день они взяли скутеры, как и хотели. Марина ехала первой, Антон держался чуть позади, смотрел на ее спину, на белый шлем, на то, как она уверенно ведет на поворотах. Дорога шла по берегу, потом поднималась в горы, серпантином ввинчивалась в скалы.

Внизу блестело море. Они остановились у смотровой площадки, сняли шлемы. Марина вытерла лицо ладонями и засмеялась: от ветра, от скорости, от того, как ей сейчас хорошо.

— Я хочу так каждый год, - сказала она.

— Договорились.

— Нет, ты не понял. - Она посмотрела на него серьезно. - Я хочу вот это вот все - каждый год. Каждый. Всегда, всю жизнь. Я хочу тут жить.

— Хорошо, - сказал он просто.

Она взяла его за руку. Они постояли несколько минут, глядя на море.

Деревня с фресками оказалась маленькой и почти безлюдной. Церковь была заперта, пришлось искать старика-смотрителя, который жил через три дома. Он открыл им без лишних слов, включил тусклый желтый свет и молча встал у дверей, пока они ходили по церкви. Фрески были потертыми, некоторые почти неразличимыми, но лица святых смотрели с такой суровой прямотой, что Марина невольно отводила взгляд.

Антон сделал пару фоток на телефон, потом убрал его и просто смотрел. Старик у дверей задремал.

На обратном пути заехали на местный рынок. Марина купила специи в бумажных пакетах, расписанную тарелку, два браслета из грубого серебра и один сразу надела, второй просто держала в руке. Антон нес пакет с покупками и наблюдал за ней, как она торгуется (плохо, но забавно), как нюхает специи, как откладывает и снова берет одну и ту же вещь, не решаясь купить. Он все еще любил смотреть на нее вот так, когда она ни о чем не думала, а просто была собой.

На третий день Марина обгорела. Не сильно, плечи и нос, но к вечеру кожа покраснела стала болеть. Она мазалась местным охлаждающим кремом, морщила носик и мало ругалась. Антон смотрел новости в телефоне, лежа рядом.

— Прочитай что-нибудь вслух, - попросила она.

— Что?

— Что угодно. Только не новости.

Он открыл список книг, которые закачал себе в телефон в дорогу, наугад выбрал что-то из еще нечитанного. Сэлинджер, «Над пропастью во ржи».

Читал минут двадцать. Марина слушала его с закрытыми глазами, потом сказала:

— Я не сплю.

— Я знаю.

— Я так, на всякий случай.

Он отложил книгу, повернулся к ней. Она не открыла глаза. Он смотрел на нее, на обожженные плечи, на ее тонкие брови. Что-то в нем откликнулось, нет, еще не желание, но его предвестник. Что-то тихое и теплое внизу живота. Он осторожно коснулся ее плеча, там, где кожа не сгорела.

— Потрогай меня, - сказала она, не открывая глаз. - Но осторожно. Я сейчас чувствительная.

Он нежно прошелся ладонью по ее плечу, по шее, по краю ключицы. Она чуть подалась к нему, легким движением, небрежным и расслабленным.

Он лежал рядом и гладил ее, и она лежала с закрытыми глазами, и за окном шумело море, и им больше ничего не было нужно.

Потом они все же поужинали, и она уснула раньше него, и он еще долго лежал в темноте, слушая ее дыхание и море за стеной. И улыбался.

На следующий день была экскурсия: катер, маленькие острова, пещера, в которую нужно заплывать на лодках. Марина оказалась в одной лодке с немолодой немецкой парой и итальянцем, который работал гидом. Итальянец объяснял что-то про кальций и известняк, но смотрел только на Марину. Антон это заметил и ничего не почувствовал, кроме легкого удовлетворения. Да, это моя жена. Завидуй.

В пещере было довольно прохладно. Вода светилась изнутри снизу, не по-настоящему, просто рефракция, объяснил итальянец, - но все равно это выглядело как что-то из другого, волшебного мира. Марина опустила руку за борт лодки, потрогала воду. Вода была холодной и темной, и казалось, запястье исчезло в ней.

— Смотри. Как будто руки нет, - тихо сказала она Антону.

— Сейчас тебя там кто-нибудь цапнет, - ответил он.

Она засмеялась. Итальянец покосился на них и продолжил что-то рассказывать.

На обратном пути Марина задремала на его плече. Антон сидел, не шевелясь, смотрел на горизонт. Катер шел мерно, солнце уже клонилось к закату. Немецкая пара кормила чаек хлебом, раскидывая кусочки в стороны. Чайки противно орали и перехватывали хлеб, не давая ему упасть в волны. Он думал о том, что ему хорошо. Им хорошо сейчас.

На следующий вечер они пошли на дискотеку.

Это было совершенно им несвойственно, но они вдруг оба решили сходить, посмотреть. Марина надела платье, которое привезла и ни разу не надевала - темно-красное, на тонких бретельках, выше колена. Антон посмотрел на нее, когда она вышла из ванной.

— Ничего себе, - сказал он.

— Просто «ничего»? – она надула губки.

— Очень... Очень даже... Хорошо. Ты красивая.

Она закатила глаза, но было видно, что довольна.

Бар был открытым, на крыше, с видом на залив. Играла незнакомая музыка, громко, но не навязчиво. Народу много: туристы всех мастей, несколько местных, барменша с татуировкой на шее, которая разливала напитки с профессиональной скукой на лице. Они взяли по коктейлю, нашли место у перил. Внизу мерцали огни набережной, дальше - темная вода моря.

— Потанцуем? - спросила Марина.

— Может, попозже? - сказал Антон.

— Ну Антоооош, ты всегда так говоришь.

— И всегда в итоге танцую.

— Не очень убедительно, - сказала она и пошла на танцпол одна.

Он остался у перил. Смотрел на нее. Она танцевала хорошо, без выпендрежа, просто двигалась в ритм, чувствуя свое тело. Вокруг нее сперва было свободное пространство, потом оно начало сужаться, люди подходили ближе, плотнее к ней, стараясь попасть в ее ритм. Антон пил свой коктейль и смотрел на нее.

Этот мужчина появился не сразу. Сначала как будто случайно, просто оказался рядом, высокий, темноволосый, лет тридцати пяти, в белой рубашке с закатанными рукавами. Танцевал без усилий, хорошо держал ритм, как профессиональный танцор. Он не сразу повернулся к Марине, просто находился рядом, в зоне ее внимания, и через несколько минут она это почувствовала, посмотрела на него. Он что-то сказал - Антон не слышал что - она засмеялась и кивнула. Они начали танцевать вместе, вдвоем.

Антон поставил стакан на перила.

Они не касались друг друга. Просто два тела в одном ритме, но обращенные друг к другу. Марина что-то говорила, мужчина наклонялся ближе, чтобы расслышать. Улыбался, выпрямляясь.

Он не знал, что он чувствовал. Просто смотрел. Что-то в нем было напряжено, но не плохо. Не ревность. Скорее, ожидание. Как тугая струна, которую еще не тронули.

Марина выпила еще один коктейль, которым угостил ее мужчина. Она пила через трубочку, продолжая двигаться в ритм музыке, улыбаясь, смотрела на собеседника. Тот говорил ей что-то, она снова засмеялась, откинув немного назад голову. Этот ее жест Антон хорошо знал, она всегда так делала, когда ей действительно нравился собеседник.

Потом мужчина положил руку ей на талию.

Легко, не нагло, просто руку, пальцы на ткань платья. Марина не убирала его ладонь, продолжала танцевать, смотря чуть в сторону, потом снова на него. Рука оставалась на талии. Антон видел, как пальцы чуть сдвинулись, не вниз или вверх, а просто удобнее легли.

Антон не двигался.

Что-то в нем сейчас хотело смотреть. Что-то другое, не свойственное ему. Теплое и темное одновременно. Он смотрел на ее спину, на чужую руку на ее талии, на то, как она двигается, и ничего не хотел останавливать. Ему было интересно смотреть на жену, танцующую с другим мужчиной. Ему было... наверное хорошо. Не совсем то слово, но другого он придумать не мог.

Он отошел от перил, взял еще один коктейль покрепче и встал чуть в стороне, туда, откуда было видно танцующую парочку.

Марина почувствовала его взгляд. Она не посмотрела сразу, но через какое-то время - как бы случайно - бросила взгляд в его сторону. Нашла его глазами. Он ничего не сделал в ответ. Не кивнул, не улыбнулся, не нахмурился. Просто смотрел.

Она смотрела на него две секунды, три, потом снова отвернулась к своему собеседнику.

Ее плечи расслабились.

Рука мужчины теперь лежала увереннее. Они стояли ближе, не вплотную, но уже с той дистанцией, которая говорит больше, чем любые слова. Марина что-то говорила ему, он слушал, наклонившись. Потом легко коснулся ее руки, кончиками пальцев, провел по внутренней стороне запястья. Марина улыбалась. Она не отдергивала руку.

Антон поставил стакан на перила. Ладони у него были сухие.

Он наблюдал за ними еще минут двадцать. Музыка сменилась, стала медленнее. Мужчина что-то предложил, сделав жест в сторону бара. Марина покачала головой. Мужчина наклонился к ней, сказав что-то на ухо. Она улыбнулась, сделала один небольшой шаг назад, посмотрела на мужчину, и что-то сказала ему. Коротко, но определенно. Он принял это без обиды, кивнул, улыбнувшись, и они разошлись.

Марина пошла через танцпол к Антону.

Ее щеки были розовые от вина, от танцев, и от флирта с незнакомцем. Она подошла вплотную, взяв его за руки.

— Все, домой, - сказала она.

— Уверена?

Она посмотрела на него, улыбнулась.

— Уверена, - повторила она.

Они шли пешком по набережной. Была почти полночь, воздух остыл, пах морем и чужими духами, доносившимися из открытых баров. Марина шла рядом, держала его за руку, молчала. Антон тоже молчал. Говорить не хотелось. Не из-за того, что случилось что-то плохое – нет. Просто было спокойно.

У входа в отель она остановилась, посмотрела на него.

— Ты смотрел, - сказала она. Не вопрос.

— Смотрел.

— И как тебе?

— Хорошо танцуете, - сказал он.

Она смотрела на него еще секунду. Потом вошла в отель.

Номер был темным. Марина включила только прикроватную лампу. Антон прикрыл балконную дверь, оставив небольшую щель, чтобы было слышно море. Марина стояла у кровати, расстегивала тонкий браслет, тот, что купила на рынке.

Он подошел сзади. Взял ее руки в свои, помог расстегнуть браслет, положил его на тумбочку. Марина не повернулась. Он стоял за ней, его руки осторожно легли ей на плечи там, где она не обгорела.

Она опустила голову. Он медленно провел ладонями вниз по ее рукам, потом снова вверх по бокам, по талии. Она легонько вздохнула. Он нашел бретельки платья и сдвинул с плеч. Ткань упала на пол без сопротивления. Она не помогала ему и не мешала, просто стояла, не двигаясь.

Он повернул ее к себе.

В тусклом свете лампы она выглядела иначе, чем днем, черты лица были слегка чужими. Как будто он сейчас с другой.

Она смотрела на него спокойно, серьезно, чуть склонив влево голову. Он провел указательным пальцем по ее щеке, по губам. Приоткрыл их. Она не сопротивлялась.

Они медленно легли на кровать Он гладил ее, плечи, ключицы, живот - внимательно, заново изучая давно знакомое тело жены. Марина просто лежала, не двигаясь. Это было на нее непохоже, обычно она предпочитала играть более активную роль: направлять, предлагать, иногда даже доминировать. Но сейчас – сейчас ей нравилось именно так.

Он медленно целовал ее шею, ключицы. Она тихо что-то прошептала. Он ее понял.

Их близость в эту ночь была медленной и нежной, без спешки и обычной страсти.

Когда она достигла оргазма – а произошло это нескоро, Антон не спешил – она повернула голову в подушку и застонала в нее. Пальцами она впилась в плечи Антона.

Он лежал на ней. Она не двигалась. За окном шумело море.

Через несколько минут она выскользнула из-под него, легла рядом, взяла его руку, и положила себе на живот. Он слышал ее дыхание, которое постепенно выравнивалось.

— Тот мужчина, - сказала она тихо, в темноту, - у него были сильные руки.

Антон ничего не ответил.

— Я заметила это сразу, - добавила она. - Когда он взял меня за талию.

— Тебе понравилось?

— Не знаю. Наверное.

Они помолчали. Море шумело за окном. Лампа, отбрасывая тусклый оранжевый прямоугольник на белую стену.

— Тебе же тоже понравилось, - сказала она. Снова не вопрос.

— Да, - сказал он просто.

Она ничего не сказала. Сжала его руку чуть сильнее.

— Ладно, - произнесла она через минуту.

Это слово означало многое сразу и ничего конкретного, и Антон это знал, и она знала, что он знает.

Через несколько минут она уже спала. Антон лежал в темноте, держа ее за руку и слушал море.

Утро было тихим.

Марина проснулась первой, что было редкостью. Вышла на балкон с кружкой кофе из маленькой кофемашины в номере, кутаясь в тонкий плед. Море в этот час было серебристым в лучах солнца. Ни одной лодки на горизонте. Только чайки, далеко, их еле видно.

Антон проснулся и не сразу понял, где он. Потом увидел открытую балконную дверь, услышал море, вспомнил.

Он встал, подошел к балкону. Марина не повернулась: он почувствовала его, подвинулась, давая место рядом. Он встал рядом с ней, облокотился на перила. Она протянула ему свою кружку, он отпил.

— Сегодня что делаем? - спросила она.

— Что хочешь.

— Ничего не хочу. Просто на пляж. И купаться.

— Хорошо.

Они стояли и смотрели на воду. Солнце медленно поднималось. Где-то внизу, на набережной, кто-то подметал, метла ритмично шаркала по камням.

Марина повернулась к нему. Посмотрела в глаза, недолго, секунду.

— Хорошо, что мы приехали, - сказала она.

— Да, - согласился он.

Больше говорить было не нужно.