Варварский приз

Barbarian Prize by Deanna Ashford

Пер. И.Самохвалов

Полная книга из 10 глав -> https://boosty.to/isamohvalov/posts/5868b61c-a01d-440b-b5c0-10a47a77239e?share=post_link

После неудавшегося восстания икенов в провинции Британия, Сирона, дочь одного из вождей, и ее возлюбленный Таранис были доставлены в Помпеи и проданы в рабство. Галл Таранис используется для удовлетворения потребностей богатой римской дамы, а Сирона была заперта в доме развратного сенатора, пока его пасынок, легат Луций Флавий, не спас ее. После того, как влюбленные ненадолго воссоединяются, их положение меняется к худшему. Сирона оказывается в лапах последователей эротического культа Диониса, а Таранису приходится сражаться за свою жизнь в качестве гладиатора на арене. Тем временем под горой Везувий собираются силы, с которыми не может справиться даже могущество римлян.

ГЛАВА 1

79 год нашей эры

БЫЛО ЖАРКО, ГОРАЗДО жарче, чем обычно для конца июня, месяца, названного в честь богини Юноны, и солнце висело в безоблачном голубом небе, словно сияющий шар чистого золота. Ни малейшего дуновения ветра не тревожило зеркально-зеленую поверхность моря, пока римский военный корабль — либурна[1] — скользил вперед, приводимый в движение двумя дюжинами весел с каждой стороны. Каждое весло обслуживали два широкогрудых раба с мощными мускулистыми руками. В такие дни, когда не было ветра, чтобы наполнить паруса либурны, им приходилось грести часами, каждый их гребок подчинялся неумолимому ритму барабана.

Как только рулевой заметил остров Прохита[2] с правого борта, он сильно налег на огромное весло в корме, служившее рулем. Доски корабля заскрипели, когда судно медленно изменило курс, обогнув мыс и войдя в залив Неаполиса[3]. Либурна направлялась не в гавань Мисенума[4], где находилась штаб-квартира западного имперского флота и на якоре стояло не менее сорока огромных трирем[5], а в город, дальше по заливу. Триерарх[6] Корнелий получил приказ от легата-пропретора[7] Агриколы[8] доставить пленников, находившихся в трюме, в Помпеи.

Сирона беспокойно пошевелилась, находясь глубоко в недрах корабля, когда ритм барабана, доносившийся с палубы гребцов наверху, изменился.

— Корабль замедляется, — прошептала она Таранису, лежавшему рядом. — Как думаешь, мы снова заходим в порт?

— Может быть много причин, — ответил он. — Возможно, мы вошли в более опасные воды, — добавил он, притягивая её ближе, и цепи, сковывавшие его, зазвенели, когда он шевельнул руками. — Не волнуйся, любовь моя.

Сирона старалась не поддаваться страху, но ей было нелегко быть такой же храброй и стойкой, как Таранис. Они не знали, куда их везут и что ждёт впереди. Скорее всего, их ожидала либо смерть, либо рабство; римляне быстро расправлялись с теми, кто осмеливался восстать против них. Когда Агрикола и его легионы вторглись в северную Британию, отец Сироны, Бор, возглавил армию из нескольких северных племён против захватчиков. Они долго и упорно сражались против превосходящих сил, но, несмотря на все молитвы и жертвоприношения, боги не были к ним милостивы. Сирона, её отец Бор, его правая рука Таранис и многие их воины были захвачены в плен.

По прямому приказу императора Веспасиана[9] её отца и большинство других пленников забрали с корабля в Остии. Их должны были провести в цепях по улицам Рима перед отправкой на казнь.

Сирона не знала, почему она, Таранис и несколько других пленников были временно пощажены и оставлены на борту этого судна.

— Я лишь благодарю богиню Андрасту[10] за то, что она услышала мои молитвы и позволила мне быть с тобой, хотя бы ненадолго, — сказала она Таранису.

Во время долгого марша на юг по суше, Сирона, единственная женщина среди пленников, содержалась отдельно от остальных. Когда они погрузились на военную либурну в порту Нарбо[11] в Южной Галлии, её поместили в одиночестве в маленькую кормовую каюту. Три дня назад на борт поднялись дополнительные пассажиры — тучный римский военачальник и его жена, и Сирона была переведена в трюм, но, в отличие от других пленников, её не заковали в цепи. Немногие римские женщины, которых она знала в Британии, были слабыми и покорными, всегда подчинялись своим отцам или мужьям, так что триерарх, вероятно, решил, что оставлять её без оков не представляет угрозы для безопасности судна. Очевидно, он не знал, что кельтские женщины тоже были воинами; и всё же она проклинала свою слабость, ведь она, как ни старалась, не могла найти способ освободить Тараниса и других пленников от кандалов.

Она погладила мускулистую грудь своего возлюбленного. В тёмном трюме стояла гнетущая жара, и его кожа блестела от пота. Воздух был пропитан зловонием застарелого пота и экскрементов, но она всё ещё ощущала знакомый мускусный мужской запах его тела, проводя руками по грязной ткани его набедренной повязки. Под тонким слоем льна она почувствовала, как шевельнулся его член. Грубая ткань туники, которую ей выдали пленители, липла к её разгорячённой коже, а жёсткие доски пола трюма впивались в бедро, но всё это не имело значения; она ощущала лишь нарастающее желание к Таранису.

Он был прославленным воином и военным стратегом, которого Бор уважал настолько, что сделал своим заместителем, хотя Таранис и происходил из Галлии, а не из Британии. Впервые увидев его, Сирона сочла его самым привлекательным мужчиной, какого только встречала. Он был высоким, по крайней мере на голову выше её соплеменников-икенов[12], и большую часть жизни провёл наёмником, сражаясь против римлян в далёких землях. Его кожа потемнела под солнцем до глубокого золотисто-коричневого оттенка. Волосы цвета спелой пшеницы, глаза голубые, как ясное летнее небо, а с его квадратной челюстью и мужественными чертами он был поразительно красив.

Она ощутила, как напряглись мышцы его живота, когда провела пальцами по его горячей, влажной коже. Таранис издал приглушённый стон, когда она наклонилась и обвела кончиком языка контуры его сосков. Солоноватый вкус пота усилил её желание. Она взяла один из сосков губами и нежно пососала.

Его мышцы напряглись, на руках вздулись жилы, когда он притянул её полубоком к себе.

— Я хочу тебя, — тихо сказал Таранис, в то время как неподалёку закашлял другой пленник, звеня цепями, пытаясь устроиться поудобнее.

— Тебе никогда не хватает? — поддразнила она. За последние три дня Сирона научилась почти не замечать присутствия других пленников, сосредотачиваясь лишь на этой короткой, горько-сладкой встрече с возлюбленным.

Таранис запустил пальцы в её спутанные волосы и поцеловал. Горячая влажность его рта усилила её потребность в нём, и её вульва стала тёплой и влажной. Он продолжал целовать её, одной большой ладонью обхватив её левую грудь, чувственно разминая её сквозь грубый лён туники. Шершавая ткань натирала чувствительный кончик соска, заставляя её стонать от удовольствия. Она прижала пальцы к его животу, затем скользнула ими под набедренную повязку. Обхватив его член, она стала нежно массировать его.

— Медленнее, — взмолился он. — Каждое прикосновение твоих пальцев сводит меня с ума сильнее, чем Марс[13] в разгар битвы.

— Не слишком медленно, — ответила она, стягивая с себя грязную тунику.

Ей хотелось, чтобы он тоже был обнажён, она отчаянно желала чувствовать его горячую кожу, прижатую к её телу. Расстегнув его набедренную повязку, она освободила его член. Хотя в темноте она не могла ясно его разглядеть, но знала, насколько он красив, такой великолепно большой, гордо возвышающийся из гнезда золотистых волос.

Впервые она увидела его полностью обнажённым перед алтарём богини Андрасты. Они занимались любовью в кругу древних камней, веря, что дар её девственности угодит богине победы. В тот момент Сирона поняла, как сильно его любит, и поклялась быть его навсегда.

Обхватив ладонью его ствол, она медленно двигала рукой, чувствуя, как его член становится твёрже, а между её половыми губами проступает влага. Была какая-то необузданная сила в том, чтобы возбуждать его до такой степени, что он был готов ебать[14] её, подчиняясь любому её желанию. Особенно учитывая, что этот великолепный воин зарубил не менее двух дюжин римских солдат в тщетной попытке защитить её в последней битве перед их пленением.

Однако сегодня он не был настроен на терпение: схватив её за талию, он усадил её верхом на себя. Когда она тёрлась своей влажной пиздой[15] о его мускулистый живот, наслаждаясь скользким жаром его кожи, она почувствовала, как твёрдый ствол члена коснулся её ягодиц. Большие ладони обхватили её груди, грубо разминая их, прежде чем пальцы сосредоточились на сосках, теребя и сжимая их, пока она не задохнулась от удовольствия. Затем он захватил один сосок губами, жадно посасывая.

— Сейчас, — выдохнула она.

Сирона едва услышала громкий стон, изданный пленником неподалёку, и звон его цепей, когда он, возбуждённый звуками их любовных утех, начал яростно дрочить.

Подняв её высоко в воздух, Таранис медленно опустил её назад, пока её пизда не оказалась над его пахом. Он держал её сильными руками, словно она ничего не весила, позволяя влажной головке его члена эротично касаться её половых губ. Сирона извивалась, издавая мягкое хныканье разочарования, отчаянно желая быть выебанной.

— Пожалуйста, — умоляла она, пока он играл с её чувствами, крепко удерживая её, позволяя её телу опускаться лишь на волосок за раз.

— Медленно, любовь моя, — прошептал он. — Я знаю, как сильно ты этого хочешь.

Говоря это, он начал опускать её на себя. Его толстый ствол плавно вошёл в неё; горячая, твёрдая, восхитительная длина заполнила её пизду полностью. Сжав внутренние мышцы вокруг члена, она начала двигаться, покачивая бёдрами вперёд и назад, приподнимая тело, а затем сильно прижимаясь к его паху. Вес его цепей лёг на её широко раздвинутые бёдра, когда его руки скользнули вниз, чтобы обхватить талию. Пальцы впились в её плоть, и она откинулась назад, увеличивая глубину проникновения, ебясь в том же ритме, что и барабанный бой, направляющий гребцов наверху.

Сирона ощущала, как нарастают приятные ощущения, распространяясь наружу, словно всепоглощающий огонь. Не имело значения, что было слишком темно, чтобы ясно видеть Тараниса. В её воображении она видела его красивое лицо — глаза затуманенные, губы изогнуты в гримасе удовольствия, пока она яростно скакала на нём. Её движения постепенно ускорялись, пока она больше не следовала медленному ритму барабана, а двигалась в такт ускоренному биению собственного сердца.

Таранис пробормотал её имя, когда его рука скользнула между её широко раздвинутыми бёдрами. Он коснулся грубой подушечкой большого пальца её бугорка[16], и она ахнула, дёрнувшись в ответ. Он усилил давление, теребя сильнее, и сочетание ощущений вышло из-под контроля. Внутренние мышцы сократились вокруг его члена мощными волнами, когда оргазм захлестнул её тело.

Когда интенсивные ощущения утихли, и дрожь в её конечностях прекратилась, она с удивлением поняла, что член Тараниса всё ещё оставался твёрдым и эрегированным внутри неё.

— Что не так? — прошептала она.

— Ничего, — мягко ответил он. — Я хочу почувствовать, как твои сладкие губы высасывают меня до конца.

Приподняв бёдра, она позволила его стволу медленно выскользнуть из неё, затем отодвинулась назад, игнорируя занозистую, покрытую солью древесину, впивавшуюся в её колени, пока она нависала над Таранисом. Она чувствовала его возбуждение, когда её рот нежно касался его паха. Она лизнула его набухший хуй[17], всё ещё влажный от соков её пизды. Сначала она ощущала лишь мускусный привкус собственных выделений. Но, когда кончик её языка проник в крошечную щель на головке, она уловила знакомый солоноватый вкус его предкончи, сочившейся из дырочки.

— Возьми его полностью в рот, — простонал он, когда она провела губами вверх и вниз по его жилистому стволу, затем чувственно обвела языком край набухшей головки.

— Возьми лучше мой, — взмолился бесплотный голос в темноте.

— Тихо, Рамус, — крикнул Леод, молодой воин, которого она знала с детства. — Дай им насладиться моментом, забыв об этом аде.

Сирона едва осознавала этот краткий обмен репликами, сосредоточив всё внимание на Таранисе. Она прижала руку к его животу, чувствуя, как напрягаются его мышцы, когда её губы обхватили его член. Гладкая текстура большой головки возбуждала, и его мощный сексуальный запах наполнял её ноздри, снова заставляя её пизду гореть от потребности. Она использовала язык, закручивая и лаская его туго натянутую кожу, пытаясь проглотить ещё больше его огромного ствола.

Обезумев от желания, Таранис издал сдавленный стон. Его член дёрнулся и Сирона поняла, что он мучительно близок к оргазму, но она не хотела, чтобы он кончил прямо сейчас. Осторожно отстранившись от члена, она нежно приподняла его мошонку, лаская её кончиком языка. Таранис издал сдавленный стон, когда она втянула одно яичко в рот, ощущая, как мягкий пушок на мешочке щекочет её губы. Обведя языком гладкий твёрдый шарик, она нежно его пососала.

— О, да, — выдохнул Таранис.

Рамус, замолкший на несколько мгновений, начал раздражённо звенеть цепями, выкрикивая завистливую тираду непристойностей. На этот раз его заставил замолчать хорошо нацеленный пинок от соседа-пленника.

Не обращая внимания ни на что, кроме надвигающегося удовольствия своего возлюбленного, Сирона дразняще играла с его яичками, одновременно проводя пальцами вверх и вниз по его буйствующему члену, чувствуя, как тот возбуждённо подрагивает.

— Пожалуйста, сейчас, — взмолился Таранис. — Дай мне кончить.

Сирона обхватила губами толстый ствол, заглатывая столько, сколько могла, пока не почувствовала, как головка члена упёрлась в заднюю стенку её горла. Подавив краткий позыв к рвоте, она жадно сосала орган. Сердце бешено колотилось, тело снова наполнилось желанием. Соски сжались в две острые точки, а пизда стала ещё влажнее, когда она плавно скользила губами вверх и вниз по его хую, сжимая их, чтобы усилить давление. Грубо она провела рваным ногтем по полоске кожи между его яичками и анусом. Таранис схватил её за волосы, сильнее прижимая к себе, громко хрюкнув и дёрнув бёдрами. Его яички сжались, когда горячее сливочное семя хлынуло ей в рот. Сирона жадно проглотила каждую каплю его жизненной сущности, пока он не был полностью истощён и не обмяк под ней, тяжело дыша.

Таранис притянул её тело к себе, чтобы она не касалась грубых досок, служивших им постелью. Обнимая её, он шептал нежные слова любви, уверяя, что, даже если им суждено на время расстаться, боги однажды позволят им быть вместе снова. Сирона положила голову на его широкую грудь, позволяя себе верить его утешительным словам, чувствуя себя измождённой и на краткий миг счастливо удовлетворённой.

***

Она задремала на какое-то время, не зная, насколько долго. Её разбудил внезапный прекратившийся бой барабана на палубе гребцов наверху. Гребцам выкрикивали приказы. Корабль всё ещё двигался, но очень медленно, и волны громко плескались о борта судна. Судя по тому, что она слышала раньше, можно было предположить, что они снова заходят в гавань.

— Как думаешь, где мы? — тревожно спросила она Тараниса.

— Тсс, — он мягко повернул её набок, поддерживая в изгибе своей руки. — Не думай об этом.

Груди Сироны всё ещё слегка ныли, и когда его рука нежно погладила её горячую, скользкую плоть, она тихо ахнула. Сначала он сосредоточился на сжимании и тереблении её сосков, пока они не затвердели, и её груди не заныли от удовольствия. Как легко он мог её возбудить, подумала она, когда влага липко собралась между её бёдер. Её тело казалось перезрелым и всё ещё чувствительным после их последней близости, но её бугорок жаждал снова ощутить прикосновение его пальцев.

Медленно Таранис опустил руку вниз, лаская её покрытую потом кожу. Загрубевшие пальцы коснулись изгиба её живота, и она застонала и задрожала, отчаянно желая, чтобы они достигли медных локонов, покрывающих её лобок. Ей хотелось, чтобы они исследовали пылающую долину её пизды и нежно проникли внутрь. Вдруг он резко ввёл сжатые пальцы глубоко в её пизду, двигая ими сильно и быстро, ебя её пальцами с какой-то грубой отчаянностью, которой он никогда раньше не проявлял. Дыхание Сироны стало прерывистым, она двигала бёдрами навстречу каждому толчку, и издала сдавленный стон, когда он потёр её бугорок загрубевшим большим пальцем. Сочетание ощущений стало более интенсивным, пока она не достигла пика, но была не готова к такой силе наступившего оргазма – на этот раз удовольствие было ещё более резким и острым, чем раньше.

***

Сирона моргнула, наполовину ослеплённая ярким солнечным светом, когда её вывели на палубу либурны. Сначала всё, что она видела, — это туманная дымка из лазури, охры и золота, затем постепенно ландшафт, окружающий ее, стал проясняться. Они вошли в оживлённый порт. На возвышенности вдалеке виднелась большая крепость-город. Сирона посещала несколько римских городов в Британии, но они были гораздо меньше и не так впечатляющими, как это место. Даже во время долгого путешествия через Галлию, находившуюся под властью римлян многие годы, она не видела ничего столь внушительного.

За защитными валами и ниже их она видела множество жилищ, что указывало на то, что жители города больше не боялись вторжений. Широкие террасы были покрыты пальмами и кипарисами, а некоторые виллы были очень большими, явно принадлежавшие богатым и влиятельным гражданам. Над линией плоских красных крыш виднелся храм с сияющими белыми колоннами, обращённый к морю. Вдалеке, за городом, возвышалась высокая гора. Ее нижние склоны были покрыты растительностью, но остроконечная вершина выглядела серой и зловещей.

У причала стояли корабли всех форм и размеров и множество людей. Порт был переполнен, как и дороги, ведущие к городским воротам. Некоторые путешественники шли пешком, некоторые ехали верхом, другие — в повозках или украшенных колесницах.

Небольшая группа горожан собралась, чтобы посмотреть, как либурна пришвартовывается. С римской военной точностью длинные вёсла были убраны, и корабль скользнул вдоль пристани. Несколько матросов спрыгнули на берег, неся толстые швартовые канаты, которые затем плотно обмотали вокруг огромных каменных столбов, выстроившихся вдоль причала. Канаты натянулись с резким щелчком, и корабль сильно дёрнулся. Сирона могла бы упасть, если бы один из сопровождающих солдат не схватил её за руку, чтобы удержать.

Судно остановилось, теперь почти неподвижное в спокойных водах гавани, параллельно берегу. Был установлен сходный трап. Немедленно оба солдата крепче схватили Сирону за руки и повели её вниз на пристань.

Они провели её через небольшой круг любопытствующих зевак, которые смотрели на неё с явным интересом, вероятно, гадая, почему жалкая на вид женщина-пленница нуждается в двух солдатах для охраны. Однако они не знали, что она была дочерью одного из вождей икенов, которую наместник Агрикола считал своей особой добычей.

Сирона чувствовала слабость от недостатка еды и воды, ужасных условий в трюме и отсутствия физической активности. Ей не хотелось этого эскорта, но она была рада, что они так крепко её держат, иначе она могла бы споткнуться и упасть. Не подобало единственной дочери царя Бора проявлять какую-либо слабость.

Был жаркий полдень, почти такой же жаркий, как в трюме, но Сирона всё же наслаждалась тёплым солнцем на своей коже и свежим воздухом, наконец наполнившим её лёгкие. Первые несколько вдохов были нормальными, поскольку большинство портов пахли одинаково. Это была затхлая смесь морской воды, смолы, используемой на судах, и горячих сопревших тел — это всё было смешано с экзотическими ароматами различных грузов из далёких земель. Затем лёгкий бриз донёс до неё зловонный запах гниющей плоти. Она сглотнула, заставляя свой желудок не взбунтоваться от отвращения. Она не знала, что запах исходил от фабрики рыбного соуса неподалёку от доков. Тонны рыбьих внутренностей оставляли разлагаться в огромных чанах, чтобы приготовить гарум[18].

Порт города Помпеи был центром активности, посещаемым торговыми судами со всех уголков постоянно расширяющейся Римской империи и из-за её пределов. Здесь можно было купить практически всё: специи, такие как китайская корица, сокровища, вроде египетского стекла, янтаря и мрамора из Греции. Были даже животные, такие как волки и медведи из Британии и леопарды и обезьяны из Африки.

— Слышал, в Помпеях не меньше тридцати борделей, — сказал солдат слева своему товарищу. — Думаю, сегодня вечером загляну в один.

— Тот, что на Виа Стабиана, рядом с банями, лучший, — ответил другой с широкой ухмылкой, обнажившей отсутствие четырёх передних зубов. — Большинство шлюх там — восточные, известные своими экзотическими иностранными трюками.

Сирона заинтересовалась, желая услышать больше. Какие сексуальные трюки, подумала она? Богатые и влиятельные римские граждане имели рабов, чтобы исполнять любую их прихоть, и жили в праздной, чувственной роскоши, так что, возможно, существовали эротические удовольствия, о которых она ничего не знала. Также её интересовал этот город, который солдаты назвали Помпеями. Она мало знала о родине своих пленителей, но слышала рассказы о великолепии Рима. Говорили, что это огромное, поистине внушающее благоговение, место. Император Веспасиан жил там и имел множество дворцов, наполненных золотом, серебром и драгоценными камнями. Это не удивляло, ведь у римлян были огромные армии, и они были невероятно богатой, могущественной и широко внушающей страх нацией, завоевавшей почти треть известного мира и за его пределами.

Она вынуждена была признать, что Помпеи — интересный город, и на мгновение страх за свою судьбу немного отступил, когда её захлестнули окружающие виды и звуки. Все граждане выглядели процветающими, и вдоль складов, мимо которых они проходили, было сложено удивительное количество товаров.

Её зелёные глаза расширились от изумления, когда она заметила большую клетку. Внутри находился странный, но поистине великолепный зверь с золотистым мехом и густой гривой тёмных волос вокруг шеи. Лев шагал по клетке и издал громкий рёв, от которого Сирона нервно вздрогнула, пока её конвоиры торопливо вели её мимо благородного существа.

— Интересно, как долго он протянет на арене? — прокомментировал первый солдат.

— Наверное, разжиреет на христианах и преступниках, — пошутил его товарищ, когда они вышли на мощёную дорогу, ведущую к городским воротам.

Дальше, слева от дороги, стояло большое каменное здание. Оно было больше складов и имело украшенный портик с двумя каменными колоннами и большой деревянной дверью, украшенной толстыми бронзовыми гвоздями.

Один из солдат постучал в дверь, которую открыл человек с кожей чёрной, как смоль.

— Мы от триерарха Корнелия с военного корабля «Кронус», — объявил её конвоир.

— Вас ждут, — ответил слуга глубоким голосом, говоря на латыни с необычным акцентом.

Сирона была поспешно введена внутрь. Многие римские здания строились вокруг центрального открытого двора и не имели окон во внешних стенах; это место, похоже, было устроено схожим образом. Пройдя через небольшой входной зал, они вошли в просторную мощёную площадку, открытую небу, с приподнятой платформой в дальнем конце. Все виллы в римском стиле, виденные ею на родине, имели статуи, фонтаны и растения, украшавшие центральный сад, или перистиль[19], как они его называли, но эта площадка была совершенно пустой, за исключением стопки низких скамей, сложенных в одном углу.

К ним поспешила пожилая женщина. Её седые волосы были собраны в пучок, и, хотя на ней была простая голубая туника, она была из тонкой ткани, а на обоих запястьях сверкали изящные серебряные браслеты.

— Господин поручил мне заняться девушкой, — сказала она, беря небольшой свиток папируса, который ей протянул один из солдат.

— Забирайте её, — сказал солдат, подтолкнув Сирону вперёд. — На дочь царя[20] она совсем не похожа. — Он презрительно взглянул на свою подопечную. — Я бы предпочёл ебать одну из тех восточных шлюх, о которых ты говорил, — добавил он, повернувшись и похотливо ухмыльнувшись своему товарищу.

Нарочито игнорируя его грубые слова, женщина произнесла с пренебрежением:

— Можете идти. Нувий проводит вас.

Она кивнула чернокожему привратнику, который тут же повёл обоих мужчин к выходу. Уходя, они громко обменивались непристойными замечаниями о борделе, который собирались посетить вечером.

— Идём, — сказала женщина Сироне. Та не ответила, глядя на неё пустым взглядом, словно не понимая простого латинского слова, хотя владела языком свободно. Отец, Бор, говорил, что мудрость заключается в том, чтобы знать своих врагов, но позволять им знать о себе как можно меньше. Когда люди Агриколы захватили её, они предположили, что, будучи варваром, не познавшим преимуществ их цивилизации, она не понимает их языка. Поэтому она позволяла римлянам считать её невежественной дикаркой. Она продолжала эту уловку, заметив, что её пленители часто говорили более свободно в её присутствии, ошибочно полагая, что она не понимает их.

Женщина раздражённо покачала головой.

— Сюда, — твёрдо сказала она, словно громкий голос мог помочь новоприбывшей понять её слова. Она взяла Сирону за руку и поспешно повела через мощёный двор, затем повернула налево через небольшую арку в другой двор. В центре его находился фонтан, окружённый высокими статуями и горшками с яркими цветами.

— Ты вся грязная, бедняжка, — продолжала бормотать женщина, ведя Сирону в крошечную каморку с узкой койкой. Единственной другой мебелью был маленький столик, на котором стояла миска с тёплой ароматной водой.

— Пахнешь так, будто тебя недели напролёт держали в вонючем борделе. — Женщина брезгливо сморщила нос. Она взяла влажную губку и начала энергично стирать грязь с рук и лица Сироны. — Тебе действительно нужна баня, но это придётся отложить. Сенатор хочет видеть тебя немедленно. — Она подняла руки Сироны, цокнув языком, заметив пучки волос в подмышках. — Настоящая язычница, — пробормотала она себе под нос, промывая губку в миске, прежде чем энергично вымыть проблемные подмышки. — Меня должны были предупредить, что тебе понадобится смена одежды, — озабоченно сказала она, бросив губку в миску с теперь уже грязной водой. — Не смею задерживаться, чтобы найти тебе что-то. Он рассердится, если ему придётся ждать долго. — Она снова взяла Сирону за руку, потянув к двери. — Идём, — сказала она, и её тон стал резче от беспокойства.

Она вывела Сирону из каморки, повернула налево и вошла в большую комнату с богато расписанными стенами, скудно, но элегантно обставленную, как большинство римских домов. Всё внимание Сироны тут же приковал мужчина, сидевший на стуле в центре комнаты. Она поняла, что он важная персона, потому что на нём была тога с пурпурной каймой, знак римского сенатора. Его гораздо более молодой спутник носил короткую голубую тунику, что указывало на то, что он, скорее всего, был рабом или слугой.

Холодные серые глаза сенатора задумчиво изучали её, и Сирона подавила невольную дрожь, когда по её спине пробежал страх. Она не могла объяснить свою инстинктивную реакцию, ведь его выражение не было недобрым, лишь задумчивым, и в нём не было ничего отталкивающего. Напротив, хотя он был в зрелом возрасте, он всё ещё был привлекателен. Его угловатые черты и длинный прямой, слегка крупноватый нос смягчались короткими седыми волосами, аккуратно уложенными в локоны по обе стороны лица, в стиле, который предпочитал покойный император Нерон.

— Так вот она, варварская дочь царя, — его тон был резким. — Подведи её ближе.

Женщина подвела Сирону вперёд, пока та не оказалась прямо перед ним, на расстоянии вытянутой руки.

— Она, кажется, не понимает, что я ей говорю, мой господин, — нервно объяснила женщина, затем пугливо склонила голову, словно боясь наказания за то, что заговорила без разрешения.

— Можешь идти, — сказал сенатор, и женщина тут же поспешно покинула комнату. Он взглянул на своего молодого спутника. — Дикарка, Тиро. И воняет, — добавил он с отвращением, поднеся к носу ампулу с ароматным маслом.

— Вы хотели видеть её немедленно, сенатор, — осторожно напомнил молодой человек. — Не было времени, чтобы её как следует вымыли и надушили.

Сирона надеялась, что ей удаётся выглядеть бесстрашной, пока сенатор разглядывал её. Он снова вдохнул аромат из ампулы.

— Ты из Британии. Тиро, ты когда-нибудь брал такую дикарку в свою постель?

— Нет, сенатор, — ответил Тиро.

Римляне правили южной Британией более тридцати лет, но их попытки завоевать остальную часть большого острова были медленными и осложнялись сопротивлением многих отдельных кельтских племён. Наместник Агрикола ещё не начал продвижение дальше на север, к Каледонии.

— Ебать её может быть любопытно, — задумчиво сказал сенатор. Его узкие губы изогнулись в холодной, жёсткой улыбке, от которой кровь Сироны застыла в жилах. Она была воспитана как воин, обучена ничего не бояться, но все её инстинкты кричали, что этого человека следует опасаться. — Поскольку ты говоришь на её варварском языке, можешь сказать ей, чтобы сняла эту грязную тряпку.

Борясь с желанием напрячься в защитной позе, Сирона уставилась на своего владельца пустым взглядом.

— Сними тунику, девочка[21], — Тиро говорил на её языке с запинками, но достаточно понятно. — Ты должна всегда подчиняться сенатору Авлу Веттию.

— Я не девочка, — гордо выпалила Сирона. — Я Сирона, дочь вождя икенов.

— Икены, бриганты — все остатки племён, сражавшихся под командованием твоего отца, теперь сдались наместнику Агриколе, — напомнил Тиро, шагнув к ней. — Рим теперь твой господин, как и мой.

— Что не так? — резко спросил Авл, явно раздражённый тем, что не понимает, о чём говорят.

— Ничего, господин, — довольно тревожно ответил Тиро на латыни. Он потянул за грязную тунику Сироны. — Снимай её сейчас, или будешь наказана.

— Что ты говоришь? — сердито спросил Авл.

— Я сказал ей раздеться, — нервно объяснил Тиро.

— Она что, глупая? — прорычал Авл. — Если она не подчинится немедленно, заставь её!

Не желая, чтобы её раздели насильно, Сирона сердито сорвала с себя тунику и, гордо вскинув голову, бросила её к ногам сенатора.

— У неё есть характер, — Авл издал резкий смех, разглядывая её обнажённое тело. — Хорошие сиськи и красивые ноги.

Как и большинство людей её племени, Сирона от природы была светлокожей, а после пленения, из-за того, что она почти не видела солнца, её кожа стала ещё бледнее. Мужчин-пленников заставляли маршировать через Галлию, но она почти постоянно находилась в повозке с багажом. Она не знала, что её слоновой кости кожа вызвала бы зависть у большинства римских женщин, которые намазывали лица кремами с белым свинцом, чтобы осветлить свои желтоватые лица.

— Цвет её волос необычен, — Авл смотрел не на её волосы на голове, которые, когда были чистыми, имели цвет полированной меди, а на её лобок.

— Все оттенки рыжих волос обычны в её стране, — сказал Тиро своему господину.

— Тогда нам следует привозить больше рабынь из Британии — борделям здесь нужно больше разнообразия. — Авл указал на её пах, скривив губы в отвращении. — Волосы на теле весьма отвратительны, не так ли?

Авл регулярно удалял все волосы на теле выщипыванием, неудобной процедурой, считавшейся необходимой для большинства высокопоставленных граждан.

— Это не проблема, — быстро сказал Тиро. — Я отправлю её в бани Венеры с другими рабынями.

— Нет, — Авл покачал головой. — Она будет пользоваться моими домашними банями. Я не хочу, чтобы кто-то пока видел её. Подведи её ближе, чтобы я мог рассмотреть её получше.

Тиро подтолкнул Сирону вперёд, пока она не оказалась так близко к сенатору, что почувствовала аромат розового масла на его коже и увидела пульс, бьющийся на его шее. Ей хотелось держать в руках нож с костяной рукояткой, подаренный отцом, когда она стала женщиной, чтобы наклониться и перерезать ему горло. Однако она ничего не могла сделать и была вынуждена терпеть, как его длинные пальцы щупали и щипали её плоть. Она старалась не вздрагивать, когда он касался её грудей, теребил соски и гладил плоский живот.

— Слишком мускулистая для женщины — но она же варварка. — Он просунул пальцы между её бёдер.

Тиро смотрел на Сирону, словно ощущая с ней какое-то родство и жалея её участь. Они оба были из Британии, но на этом сходство заканчивалось. Для неё он был таким же римлянином, как этот мерзкий сенатор Авл Веттий.

— Думаю, хорошо обученная шлюха была бы для вас гораздо приятнее, господин, — осторожно сказал он.

— Шлюшьи уловки мне наскучили, как и приторные ухаживания похотливых римских матрон, — огрызнулся Авл, грубо засунув палец внутрь пизды Сироны.

Она напряглась и прикусила губу. Жестокое зондирование было болезненным и унизительным. Но внезапно, к своему стыду, она ощутила другое, более тёмное чувство, почти сродни сексуальному возбуждению, реакцию, которую она не могла даже начать объяснять, особенно учитывая, что единственным мужчиной, касавшимся её так интимно, был Таранис.

— Она едва влажная, — Авл вытащил палец и деликатно понюхал его. — Но воняет еблей.

— Это вряд ли, — быстро ответил Тиро. — Триерарх «Кронуса» получил приказ держать её отдельно от других пленников.

— Думаешь, триерарх Корнелий её ебал? — ухмыльнулся Авл. — Признаюсь, я был бы удивлён, ведь говорят, что его интересуют только молодые мальчики.

Тиро взглянул на папирус, доставленный солдатами, который Авл оставил развёрнутым на соседнем столе.

— Не думаю, что он осмелился бы. Здесь написано, что наместник Агрикола отдал чёткие приказы доставить её сюда нетронутой и невредимой.

— Ей, должно быть, не меньше девятнадцати или двадцати, — задумчиво заметил Авл, продолжая ощупывать тело Сироны. — Так что сомневаюсь, что она девственница... к сожалению. — Он ущипнул и сжал её ягодицы, чувствуя, как они напрягаются под его прикосновениями. — Хочу проверить её умения. — Авл посмотрел на Тиро. — Скажи ей, чтобы встала на колени и доставила мне удовольствие. Даже варварка должна знать, как это делать.

Сирона заставила себя не реагировать с ужасом на его слова, когда Тиро шагнул за неё и крепко положил руки ей на плечи.

— Встань на колени и возьми хуй моего господина в рот, — резко приказал он. — Он желает, чтобы ты доставила ему удовольствие.

Её инстинктивной реакцией было отказаться, но она знала, насколько это неразумно. Со страхом она наблюдала, как Авл раздвинул ноги и откинул голову на спинку стула. Он смотрел на неё с ожиданием. Когда Сирона не двинулась с места, чтобы выполнить его указания, Тиро грубо подтолкнул её вперёд, пока она не оказалась между широко раздвинутыми бёдрами сенатора.

— На колени, — прошипел Тиро ей на ухо, сильно надавливая на плечи. Он оказался сильнее, чем выглядел, и легко заставил её опуститься на колени. — Дотронься до него, доставь ему удовольствие ртом, любая дура это умеет, девочка.

Сирона стояла на коленях на холодном полу, неподвижно глядя на нижние складки чисто белой тоги, не в силах заставить себя выполнить приказ.

Тяжело вздохнув, Тиро отодвинул складки тяжёлой ткани и приподнял короткую тунику сенатора. Авл не носил нижнего белья, и Сирона оказалась лицом к лицу с неожиданно подтянутым телом с плоским мускулистым животом. Она ожидала увидеть дряблое, обвисшее тело, но Авл выглядел крепким и сильным. Его вялый член лежал на безволосом паху, свернувшись, как бледная спящая змея. Она находила его одновременно отталкивающим и странно завораживающим.

Когда солдаты спустились в трюм, чтобы забрать её, Таранис умолял её сделать всё возможное, чтобы выжить. Он поклялся, что, если останется жив, найдёт способ прийти за ней, и они сбегут в земли, далёкие от римского владычества. Эти слова она помнила слишком хорошо, глядя на обнажённый член сенатора.

— Ты знаешь, что делать, — тревожно подтолкнул Тиро.

Сирона нервно взглянула на него. Он явно беспокоился, конечно, не за неё, а за себя — его господин мог обвинить его в её неспособности выполнить приказ. Ей было всё равно, что станет с Тиро, но она намеревалась сдержать обещание, данное Таранису. Осторожно она коснулась члена сенатора, стараясь не показать своего отвращения, обхватив вялый ствол пальцами. Авл напрягся, словно её загрубевшие пальцы с рваными, грязными ногтями отталкивали его. Но он явно возбудился от её прикосновения, потому что, к её удивлению, орган тут же начал твердеть.

Между ублажением этого человека и сношением с её женихом была огромная пропасть. Ей нравилось касаться члена Тараниса и доводить его до оргазма любым способом, которым он хотел, но это было совсем другое. Однако она должна была это сделать, напомнила она себе, начав мягко тереть длинный тонкий ствол сенатора, используя те же ритмичные движения, что при доении скота дома. Она почувствовала, как бледная морщинистая плоть начала твердеть, и услышала его стон удовольствия. Она не была так уж искусна в сексуальных делах, но, похоже, когда дело касалось их членов, мужчины по всему миру были одинаковы.

Стараясь игнорировать противоречивые эмоции, она двигала рукой быстрее, дроча его сильнее. Кожа на куполообразной головке натянулась и заблестела, когда из расщелинки выступила маленькая капля предэякулята.

— Её усилия грубы, но эффективны, — прохрипел Авл, его лицо покраснело. — Скажи ей, чтобы использовала рот, я хочу, чтобы она мне отсосала.

— Возьми в рот, — Тиро наклонился и прошипел ей на ухо. — Ты же знаешь, как это делать?

Она не собиралась брать член сенатора в рот, эта идея была совершенно отвратительной, поэтому нужно было найти способ заставить его кончить как можно быстрее. Встревоженно, она начала сильнее качать его ствол, одновременно лаская бледные безволосые яйца.

— Нет! — Авл вцепился в подлокотники стула, морщась от дискомфорта. — Скажи этой суке, чтобы использовала рот!

— Юпитер, защити меня! Девочка, ты что, глупая? — тревожно загомонил Тиро. — Используй рот, сейчас же.

Игнорируя Тиро, Сирона продолжала дрочить член Авла с жестоким энтузиазмом, который она никогда не подумала бы использовать с любимым Таранисом.

— Клянусь дыханием Аида! — выдохнул Авл. — Она не знает, что делает, — гневно выкрикнул он. — Она явно слишком глупа, чтобы даже правильно выполнить приказ. Убери эту суку от меня.

Он ударил Сирону ладонью по лицу, а затем грубо оттолкнул её ногой.

Сирона с громким шлепком упала на холодный мозаичный пол, едва ощущая боль. Она надеялась, что этот человек, которого она могла считать своим новым хозяином, получил мало удовольствия от их краткого сексуальной контакта. Мысль о том, что ей придётся постоянно оказывать ему такие интимные услуги, ужасала. Возможно, если она продолжит казаться неуклюжей и глупой, он проигнорирует её и займётся другими рабынями, которые, несомненно, более искусны в удовлетворении его мерзких требований.

Она ожидала немедленного наказания или хотя бы угрозы на будущее. Но, к её удивлению, Авл лишь гневно посмотрел на Тиро и сказал:

— Покажи этой суке, как это делается правильно; она явно идиотка и совершенная неумеха.

К полному изумлению Сироны, Тиро шагнул вперёд и опустился на колени между бёдер своего господина. Она смотрела с удивлением и даже немного с восхищением, как он протянул руку и коснулся члена Авла, обращаясь с ним, как с почитаемым объектом. Он нежно гладил твёрдый орган. В этом моменте была какая-то странная эротическая покорность, когда он начал мастурбировать Авла.

В Британии мужчины не ублажали других мужчин, по крайней мере, насколько ей было известно, но она слышала рассказы о такой римской развращённости. Эта идея казалась ей отвратительной, но теперь, наблюдая за похотливым актом, она, как ни странно, чувствовала возбуждение.

И сенатор, и раб, казалось, забыли о её присутствии, поэтому она двинулась, сместившись влево, полная любопытства и желая лучше рассмотреть этот интимный акт.

Тиро наклонился вперёд и нежно поцеловал тугую головку пениса Авла, обведя кончиком языка чётко очерченный край, пока вся головка не заблестела от его слюны.

— Возьми его в рот, — потребовал Авл.

Скользнув губами по головке, Тиро глубоко втянул член в рот. Авл выгнул шею и издал громкий стон удовольствия, когда Тиро продвинул губы дальше по стволу, почти заглотив его до основания.

Сирона никогда раньше не видела, как кто-то занимается еблей, и была удивлена, насколько возбуждающим может быть наблюдение за этим. Она просунула руку между бёдер и прижала её к своей пизде, когда эротические чувства усилились.

Авл улыбнулся и откинулся на спинку стула, наблюдая за Тиро полуприкрытыми глазами, пока раб присел между его широко раздвинутыми бёдрами, облизывая его член. Нежно он погладил короткие каштановые волосы Тиро.

— Я ещё не хочу кончать, используй рот так, как мне нравится.

Выпустив твёрдый член изо рта, Тиро начал целовать и лизать безволосые яйца своего господина. Сирона нашла его немедленное послушание довольно тревожным. Неужели она станет такой же, измотанной покорностью до такой степени, что всегда будет делать точно то, что приказано, подумала она, увидев, как Авл вцепился в подлокотники стула, его тело напряглось, когда влажный язык Тиро двинулся вниз. Раб медленно лизал нежную кожу промежности своего господина, и Авл поёрзал в кресле, сползая ниже. Он закинул ноги на плечи раба, чтобы кончик языка Тиро легко доставал до тугого коричневого кольца его ануса.

Её пизда теперь покалывала от возбуждения, и она сильнее прижала к ней руку, едва веря своим глазам, когда язык Тиро коснулся, а затем мягко проник в запретный проход. Она была уверена, что видит, как язык проникает глубже в место, куда никто не должен забираться, и влага собралась между её бёдер. Авл хрюкнул и надавил задницей на ищущий язык. Его член выглядел максимально твёрдым, ствол был тёмно-красным, головка медленно становилась пурпурной. Он гордо торчал из паха, когда ещё одна капля предэякулята выступила из кончика и медленно скатилась по стороне головки. Резкий запах их сексуального желания донёсся до неё, и Сирона поймала себя на том, что бессознательно двигает рукой, потирая основание ладони о свой бугорок, гадая, каково это — быть тронутой в этой секретной части тела.

Авл поёрзал в кресле, тяжело дыша.

— Сейчас, — приказал он, опуская ноги, запуская руки в волосы Тиро и принуждая раба опустить лицо к своему члену, который выглядел готовым взорваться в любой момент. Она услышала его блаженный стон, когда рот Тиро жадно поглотил ствол. Крепко держа голову Тиро, Авл приподнял ягодицы и яростно толкался членом в рот раба.

Сирона так хотела просунуть пальцы между губами своей пизды и стимулировать маленькую жемчужину бугорка, как она делала в прошлом, когда Тараниса не было рядом, чтобы ублажить её. Борясь с желаниями, она отняла руку от своей вульвы и крепко сжала её, игнорируя ноющую потребность в паху. Она знала, что не может поддаться таким искушениям, потому что сенатор мог внезапно заметить, что она делает, и попытаться принудить Сирону к новому сношению.

Тем не менее, она не могла перестать наблюдать за двумя мужчинами, гадая, что чувствует Тиро. Одна из его рук проскользнула под тунику, и он мастурбировал себя, обслуживая своего господина. Пока его губы равномерно работали над хуем Авла, Тиро дрочил себе.

Она была очарована странной чувственностью этого момента, и, когда Авл запрокинул голову и издал громкий стон удовольствия, она нервно вздрогнула. Лицо сенатора налилось кровью, глаза выпучились. Он издал ещё один, ещё более громкий стон, кончая в рот Тиро. Горло раба дернулось, когда он проглотил до конца каждую каплю спермы своего господина.

Откинув голову назад, Тиро сделал глубокий неровный вдох, но сам ещё не достиг оргазма. Неловко он натянул тунику, чтобы скрыть свой стояк. Наклонившись вперёд, Авл одарил леденящей улыбкой, приподняв одежду раба и презрительно уставившись на эрегированный член.

— Пожалуйста, господин... — начал Тиро.

— Заканчивай, — перебил Авл, откинувшись в кресле, не пытаясь прикрыть свой орган. Он не отрывал взгляда от Тиро, наблюдая, как раб нервно обхватил пальцами свой хер и начал яростно дрочить.

Примечания к ГЛАВЕ 1

[1] Быстроходный военный корабль с высоким изогнутым носом

[2] лат. Prochyta, современное название Прочида, итал. Procida — небольшой остров в Неаполитанском заливе, расположенный недалеко от побережья современной Кампании, Италия. В эпоху Римской империи Прохита был известен как часть региона, связанного с важными портами, такими как Мисенум и Неаполис (современный Неаполь). Остров находится между материковой Италией и более крупным островом Искья (Ischia), и в римские времена он использовался как место для вилл римской знати, а также имел стратегическое значение из-за близости к ключевым морским путям.

[3] Современный Неаполь (Napoli).

[4] Гавань Мисенума (лат. Misenum) находилась неподалёку от Неаполиса, в районе современного города Мисано (итал. Miseno), который расположен на западном побережье Неаполитанского залива, примерно в 20 километрах от Неаполя. В римские времена Мисенум был главной базой западного имперского флота Римской империи, где базировались крупные военные корабли, такие как триремы. Это был стратегически важный порт, защищённый естественной гаванью, и он играл ключевую роль в морских операциях Рима.

[5] Боевые корабли с тремя рядами весел

[6] Капитан римского военного корабля

[7] Наместник провинции с военными полномочиями

[8] Гней Юлий Агрикола (Gnaeus Julius Agricola), римский наместник (легат-пропретор) провинции Британия в 77–84 годах н.э.

[9] Тит Флавий Веспасиан, 9–79 гг. н.э., римский император с 69 по 79 год, основатель династии Флавиев, пришёл к власти после гражданской войны 69 года, известной как Год четырёх императоров. Его правление ознаменовалось восстановлением стабильности в империи, финансовыми реформами и строительством Колизея.

[10] Андраста, Andrasta, также известная как Andraste в некоторых источниках — кельтская богиня войны, победы и, возможно, охоты, почитаемая племенами Британии, особенно икенами. Её имя переводится как «непобедимая» или «несокрушимая». Андраста особенно ассоциируется с Боудиккой, царицей икенов, которая, согласно римскому историку Диону Кассию, призывала эту богиню перед битвами во время восстания против римского владычества в 60–61 годах н.э. Считалось, что Андраста покровительствовала воинам, приносила победу и принимала жертвоприношения, включая человеческие, в её честь. В кельтской традиции её иногда связывали с сакральными рощами и природными святилищами.

[11] Порт, связанный с городом Нарбо Марций (лат. Narbo Martius), который является древним названием современного города Нарбонна (фр. Narbonne) во Франции.

[12] икены (лат. Iceni, иногда Eceni) — кельтское племя, населявшее территорию современной Восточной Англии, преимущественно современные графства Норфолк, части Саффолка и Кембриджшира, в период железного века и ранней римской эпохи (примерно с I века до н.э. по I век н.э.). Они были частью бриттской ветви кельтских народов, которые говорили на бриттском языке, относящемся к P-кельтской группе.

Икены известны благодаря своему восстанию против римского владычества в 60–61 годах н.э. под руководством царицы Боудикки (Boudicca), которая стала символом сопротивления.

[13] Бог войны

[14] Глагол "to fuck" в полуприличной литературе обычно переводят, как "трахать". Это слово из криминальной лексики СССР 40-50х годов XX века с отчетливо насильственным характером процесса ("трахать" – это же "бить, ударять") почему-то стало более приличным, чем "ебать". Переводчику это кажется странным, поэтому лучше вернуться к употреблению проверенного временем глагола и отглагольных форм.

[15] У автора обозначение женских половых органов по частоте употребления – pussy (наиболее частое, доминирующее), sex (в значении – гениталии), cunt (а вот это - "пизда"). Слова "киска" ни у древних римлян, ни у кельтов не было, даже в виде приближенного по смыслу. В Риме для вагины использовалось слово "cunnus", наиболее правильным переводом которого является "пизда". И "vulva" – внешние половые органы женщины. Слово "vagina" использовалось только по прямому смыслу – ножны (для холодного острого оружия). Как медицинский термин стало использоваться много позже. Поэтому будем употреблять наиболее точное по смыслу.

[16] В оригинале – клитор (clit). Такого слова не было. Греческое слово clitoris и означает – бугорок, росток.

[17] Основания для употребления в тексте перевода этого слова примерно те же, что и с "ебать" и "пиздой". Слово "cock" используемое автором может переводится в данном контексте – член, хер, хуй. Комплект этой устойчивой тройки максимально широко употребляемых слов для именования двух половых органов и взаимодействия между ними требует употребление такого слова. И "хер" с ним.

[18] Популярный римский соус, делался из ферментированной (процесс управляемого гниения) рыбы

[19] Внутренний двор, окружённый колоннадой

[20] В оригинале – принцессу. Употребление титула «принцесса» для Сироны некорректно с исторической точки зрения, так как ни икены, ни римляне не использовали этот термин. У икенов она была бы «дочерью вождя» или «благородной женщиной» (geneta), а римляне назвали бы её «filia regis» (дочь царя).

[21] Тиро говорит с Сироной на языке икенов (кельтской группы языков). В прямой речи здесь и далее это выделено курсивом.

Полная книга из 10 глав -> https://boosty.to/isamohvalov/posts/5868b61c-a01d-440b-b5c0-10a47a77239e?share=post_link