Когда Костик узнал, что тетушку временно поселят в его комнате - а такой разговор произошел за семейным ужином - он совсем не обрадовался, но виду не подал. Если бы родители сказали ему об этом заранее, можно было хотя бы для приличия запротестовать, но огорошенный в присутствии самой тетушки, он покорно кивнул и смирился с предстоящими неудобствами. Выдержка была сильной его стороной и служила основательным подспорьем для скорого поступления в военное училище. Да и трудно спорить с очевидными соображениями - кроме его комнаты поставить раскладушку для гостьи можно только на кухне или в коридоре, а это было бы чертовски не гостеприимно даже по отношению к менее близкому родственнику.

Вика, мамина младшая сестра, моложе её на заметный десяток лет, но слишком взрослая, чтобы стать ему подругой на предстоящий период неудобного совместного проживания. Как ни рассудителен был будущий абитуриент военного училища, но разница в возрасте не позволит так сразу перейти на приятельский лад. Поэтому слабым утешением была её привлекательная внешность, ведь совместное проживание сулило больше сложностей, чем приятностей, даже если тетушка первой начнет налаживать контакт. Саму Викторию, казалось, совершенно не беспокоила перспектива спать на раскладушке в комнате племянника, да и о сроках визита она говорила уклончиво, ясно было только одно: муж подло изменил ей и обманутая, она не скоро оправится от такого оскорбления, только окружение близких и смена обстановки способно вывести её из душевного упадка.

— Костик, я помню тебя ещё вот таким, - Вика ладонью показала рост воображаемого малыша у пола, - ты мелкий такой забавный был! Я думала, ты в прошлом году поступил в военное, кем ты там хотел стать? Артиллеристом?

— Да он же только через месяц поедет поступать, только недавно выпускной в школе прошел, - за кухонным столом мама ласково потрепала волосы Кости и ответила вместо него.

Некоторое смущение действительно овладело пареньком в присутствии раскрепощенной и невозмутимой гостьи, хотя вести разговоры о поступлении в училище и расхваливать достоинства выбранной военной специальности он мог подолгу. Это действительно была его главная цель и шел он к ней с немыслимым упорством - за последние два года выправил оценки по всем предметам, подтянул физические нормативы и привил себе дисциплину, схожую, по его мнению, с казарменной. Даже речь и взгляд подростка стали прямыми и твердыми, Костик всеми силами тянулся к киношному образу, который сам себе составил еще в детстве. За столом Костя улыбался и почти на поднимал глаза на привлекательную тетушку.

Уже вечером, он против обыкновения не сразу забрался в постель с планшетом, а дождался, когда Вика выйдет из комнаты и только в одиночестве разделся, аккуратно повесил домашнюю одежду на спинку стула и забрался под одеяло. Мама подготовила своей сестре постель рядом с его кроватью, раскладушка была гораздо ниже, но заправлена свежими простынями. Когда Вика, завернутая в полотенце, вернулась из душа, экран планшета ещё подсвечивал голубизной темную комнату и этого скудного света ей хватило, чтобы бегло освоиться в новой спальне. Она сбросила охапку одежды в единственное кресло и растерянно осмотрелась:

— Кость, - полушепотом обратилась молодая женщина, - у тебя футболка есть для меня? Только подлиннее.

Паренек не сразу ответил, каждое её слово почему-то медленно доходило до его сознания.

— Да, есть конечно...

Костя наконец сообразил, что тетушка не сможет сама раскрыть шкаф и выбрать одну из его вещей, пришлось подняться с постели и преодолеть желание прикрыть наготу одеялом – если она не стыдится предстать в одном полотенце, то и ему, без пяти минут курсанту, не следовало бы жеманничать, тем более, его тело пребывало в отличной физической форме. В темноте паренек осторожно обошел тетушку, стараясь не прикасаться к ней в тесноте составленных постелей, наугад сунул руку в глубину шкафа и вытянул футболку.

— Ой, спасибо, ты меня выручил, - защебетала сладеньким голосом Виктория, - я забыла пижамку взять. Дома я всегда голенькая сплю, а здесь неудобно как-то... отвернись.

Невысокая, стройная молодая женщина обладала магнетической силой, она притягивала взгляд, хотелось любоваться ее лицом, обрамленным русыми волосами до плеч. Груди ее не отличались выдающимися размерами, но своевольные бутончики постоянно выпирали через ткань, а женственные округлости ниже спины с лихвой компенсировали все прочие недостатки. Костя пытался пробраться в свою постель и уже там накрыться с головой, но пришлось тут же развернуться к окну и слушать, как с тетушки упало влажное полотенце и зашуршала ее новая трикотажная ночнушка. При росте Виктории футболка доходила до верха её бедер и уверенно прикрывала попку.

Лишь, когда раздался скрип пружин, он с колотящимся сердцем осмелился развернуться и забраться в свою кровать. В темноте спальни устоялась тишина, ещё несколько минут слышался сдержанный голос родителей из-за стенки, но скоро стих и он. Сон не шел, события сегодняшнего дня повторялись перед глазами Костика, но он твердо сопротивлялся, не допуская малодушного недовольства - скоро условия его жизни изменятся еще больше и придется делить спальню с сотней незнакомых ребят. Вдруг ясный голос женщины прервал тишину:

— Кость, давай поменяемся кроватями, мне здесь неудобно.

Паренек не ответил. Первым желанием было притвориться спящим, но его дыхание казалось предательски громким.

— Кость, ну правда, будь умницей, уступи красивой женщине свою кровать. А я разрешу тебе кое-что…

Вика снизу встретила заинтересованный взгляд племянника и в темноте невинно улыбнулась:

— Хочешь погладить мне ножку? Ну правда, я не буду против, если каждый вечер будешь гладить меня, только в неприличные места чур не лазить. Договорились?

Сердце Костика предательски заколотилось, он представил себе голое бедро этой соблазнительной женщины и впервые потерял самообладание - сердце отстукивало на всю комнату, а эрекция моментально оттянула трусы. Не хотелось признавать, что причиной уступки было её щедрое предложение, но и противостоять соблазну не было никакой причины. Молча Костя поднялся на кровати, стараясь одеялом прикрывать стояк, пока тетушка проворно выбралась из раскладушки и заняла его нагретое место. Да, определенно, лежать на скрипучей раскладушке было не так удобно, но казарменная кровать будет ещё тверже - успокаивал себя Костик.

— Я убедилась, что ты и правда готов стать настоящим офицером, - подкупающе сладеньким голосом произнесла Вика, - можешь забрать свою награду... дай сюда руку.

Женщина выдвинула ногу из-под одеяла и ночной скудный свет отразился на ее гладкой коже. Она сама в темноте поймала его руку и притянула к своему упругому бедру. Это было поразительно, какая нежная и теплая была коже выше ее тонкой коленки. Костя наслаждался внезапной наградой, он несмело водил дрожащей ладошкой по женскому бедру, но главный мотив его действий в основном состоял из желания угодить ее хитрой прихоти и не вызвать осуждения.

Приходилось неудобно выгибать локоть, чтобы расширить область прикосновений, выпрямленная рука позволяла огладить женскую коленку, но, чтобы подняться вверх по бедру, пришлось повернуться на бок. Главный запрет Костя не осмелился нарушить, он с замиранием сердца ожидал наткнуться на край трусиков и сразу отвести пальцы.

— Выше, - почти шепотом подсказала Вика.

Пока без пяти минут курсант военного училища робко двигал ладонь вдоль женского бедра, озорница все повторяла свой возбужденный шепот, пока мужские пальцы не оказались в той самой запретной зоне. Костя хотел отдернуть руку, но хрупкая женская ладонь накрыла ее и указала те потаенные области, которые неискушенный мальчишка пропустил. Теперь ему довелось погладить нежную кожу с внутренней стороны бедра, его пальцы мимоходом подобрали теплую влагу, но не ощутили прелесть запретного плода.

— Дальше сам, - изможденным шепотом подсказала тетушка.

Она доверилась мальчишке, пусть даже он нарушит запрет – тем лучше! – и сосредоточилась на своих грудях. Вика самозабвенно раскрыла ротик и тяжело дышала, лаская обеими руками холмики грудей и чувствительные, твердые сосочки, пока мужская рука несмело бродила возле другой, не менее чувствительной эрогенной зоны. Она не испытывала надобности сохранять осторожность – в их спальню ночью вряд ли кто-то войдет, а смышленый мальчишка надежно сохранит ее слабость в секрете.

— Да-да, не останавливайся…я близко…

Молодая женщина искусно собирала малейшие кусочки наслаждения, первой скрипкой служили ее чувствительные сосочки, что так сладко отзывались на прикосновения пальчиков, но дополняли увертюру робкие поглаживания мальчишеской ладони близко от слюнявых половых губок. Сама его трогательная робость, сбивчивое дыхание, близкое присутствие молодого мужчины - в конце концов все это Виктория умела использовать для собственного наслаждения. И пусть он слышит ее сдавленные стоны, это уже не было секретом и менять привычки даже на короткое время она не собиралась.

 * * * * * 

Утро принесло Костику неприятный сюрприз - тестикулы не выдержали впечатлений вчерашнего вечера и преждевременно извергли накопившуюся порцию липкого семени. Когда это гадкое ощущение пересилило крепкий утренний сон, осознание аварии лишило Костика самообладания. Одно дело – одному лежать в лужице липкой спермы, но куда хуже – стать посмешищем в глазах взбалмошной, колкой на язык тетушки. На фоне его спокойного существования это было похоже на катастрофу. Взъерошенный паренек, прислушался к тишине, выждал подходящий момент и молниеносно рванул в душ. Всю первую половину дня его одолевало тяжелое чувство, это была смесь вины за греховное легкомыслие в теткиной постели и какое-то неотвратимое наказание судьбы.

Константин даже подзабыл о своем светлом офицерском будущем, он весь день не осмеливался поднимать глаза на развратную тетушку - сама простота, с которой она предложила свою ножку, внушала смутное чувство отвращения и возбуждения одновременно. Вика воспринималась скорее как старшая сестра, которой у него никогда не было, она ворвалась в его жизнь, заняла все его пространство, его кровать, теперь ее скомканная одежда валялась на кресле, а на столе поселилась ее сумочка со всем содержимым. Время до обеда она отводила на утренний туалет, а потому без тени стеснения расхаживала в мальчишеской футболке, достаточно длинной, чтобы прикрыть округлости ягодиц, но недостаточно плотной, чтобы сгладить остренькие пики на холмиках грудей.

В спальне Вика не обращала внимания на племянника, казалось, она способна находить комфорт в любых условиях и молчаливый бойкот входил в их число. В те редкие моменты, когда Костик возвращался в свою комнату, он обнаруживал ее занятой чем-то очень важным. Между делом гостья с любопытством сняла с полочки кубик-рубик – ей пришлось потянуться на цыпочках – покрутила его с интересом и даже умудрилась за несколько минут собрать одну сторону. Потом, под скрытным наблюдением племянника она порылась в своей сумочке, достала пачку сигарет и раздосадовано смяла её.

— Курить хочется безумно. Кость, а какие сигареты Серега курит? Господи, да отец твой, кто ещё...

— Не помню, кажется кент или кэмэл.

— Сойдет, - одобрила Вика, - можешь надыбать у него одну сигаретку незаметно?

Проныра для убедительности указательным пальцем подтвердила лишь одну сигаретку, надула прелестные губки и так жалобно посмотрела на мальчишку, что Костя почти сдался. Женские чары пока еще безотказно действовали на неискушенного в любовных делах без пяти минут курсанта военного училища.

— Если ты будешь таким любезным, я разрешу вечером не только ножку погладить, - умасливала Вика, - хочешь вечером под футболкой мне погладить? Прошлой ночью ты так стонал, я даже подумала, что ты онанируешь.

Костя заметно смутился и нашел лучшим выходом согласиться с ее просьбой, лишь бы побыстрее сбежать от ее лисьего взгляда. Не столько обещание новых развлечений, сколько ее догадки о самоудовлетворении, вынудили мальчишку ретироваться и повод для этого был только один – услужить вымогательнице. Добыть сигарету оказалось делом не сложным, нужно было только улучшить момент и вынуть из оставленной в прихожей пачки одну сигарету, пока родители были заняты своими делами. С добычей Костя вернулся к своей искусительнице, но очередным неприятным сюрпризом оказалось то, как безжалостно она топтала установившейся в его доме порядок - женщина просто открыла окно и зажгла трофейную сигарету.

— Постой у двери, чтобы никто не вошел.

Костя еще не научился отвечать на внезапные удары; медленно соображая, он покорно подпер спиной дверь и беспомощно смотрел на курящую у окна тетушку с выражением какой-то бессмысленной радости на лице. Слабой компенсацией для него было зрелище, как с блаженством она склонилась локтями на подоконник, а коротенькая ее ночнушка поднялась и дразняще обнажила оголенные сочные округлости.

— Любишь женские задницы рассматривать? В следующий раз в лоб получишь, быстро закрой глаза! Да шучу я, улыбнись ты наконец!

Перепады ее настроения пугали мальчишку, он не знал в некоторые моменты, радоваться ему или смущаться. Под его молчаливым наблюдением Вика нагло швырнула окурок в окно, расправила сзади короткую футболку и снова взяла с полочки несговорчивый кубик-рубик. Эта цветная головоломка ярким пятном выделялась на фоне серенькой комнаты подростка, женщина предприняла очередной штурм, несколько минут путано крутила стороны и с видом безнадежности вернула кубик на место - собрать его вот так, сходу, было бы совершенно невозможно и заняло бы слишком много времени.

Послеобеденное время Костя смог посвятить своим ежедневным физическим упражнениям, чей график сбился из-за появления тетушки. Как и прежде, подготовка к поступлению в военное училище была для него на первом месте, а спортивная ее часть по праву считалась особенно важной. График постепенно выправлялся, Костик закрылся в комнате и приступил к разминке, воспользовавшись отсутствием Виктории, которая вместе с сестрой - Костиной мамой - осталась на кухне и их кулинарные планы сулили долгое ее отсутствие. 

Это была своего рода передышка, паренек получил возможность побыть наедине с собой, не ощущать волнительное присутствие вульгарной молодой женщины, которая переставала смущать его своим видом или словечками только в те моменты, когда была особенно сосредоточена на себе. Сейчас Костя мог подтягиваться на домашней перекладине, отжиматься от пола и поднимать гантели, расходуя на это занятие избыток своей энергии без всякого ее ехидства. И это были счастливые часы, время будто вернулось в ту пору, когда Вика еще не нарушила его размеренную, счастливую жизнь в родительском доме, который скоро придется покинуть.

С кухни доносился звонкий голос Вики, в компании сестры она была другой, не допускала вольностей и смеялась так искренне, что казалась совершенно невинной девушкой. Порой Костя прислушивался к женскому разговору и в его сознании не укладывалось, как в одном человеке могут уживаться такие противоположные качества. Но уже вечером, когда семейный ужин увенчался домашним тортом – плодом их совместного труда - все вернулось на свои места и Костику пришлось делить комнату с тетушкой. Пока она была в ванной, он достал из-за двери раскладушку, установил её на узком пространстве возле своей же кровати и, пока был один, поспешил раздеться и укрыть наготу одеялом. Вика не спешила, она вернулась из ванной в своей коротковатой футболке, погасила свет и, с трудом перебравшись в потемках через раскладушку, запрыгнула в уютную постель.

— Костя, спокойной ночи, - усталым, но ясным голосом произнесла женщина.

— Спокойной ночи.

— Устала сегодня, - вздохнула она, - тебе медовик понравился? Это наш рецепт, мы с сестрой его давно так печем.

Костя угукнул как можно вежливее, не хотелось давать повод продолжать разговор.

— Кость, дай сюда руку, - в темноте Вика поймала ладонь племянника и опустила себе на бедро, - не люблю оставаться в должниках.

Без приглашения сам бы он не решился потребовать свою заслуженную награду, как бы ни привлекательна была внешность Виктории, но мальчишка ещё старался избегать любого с ней близкого контакта.

— Смелее, - ласково успокоила девушка, - погладь сколько хочешь и будем спать.

Косте нравилось прикасаться к теплой, бархатистой коже на бедре тетушки. Глядя в потолок, он проводил ладонью по ее тонкой коленке и плавно поднимался по утолщающемуся женственному бедру, а потом, не достигнув заманчивой цели, законопослушно возвращал руку. И каждый раз это вызывало едва слышный женский вздох. Когда Вика приподняла коленку, ладонь получила возможность ощутить мягкость бедра снизу. Это занятие нравилось Косте, он едва ощутимым прикосновением ласкал женскую ножку и прислушивался к дыханию тетушки, рассчитывая в итоге добраться и до ее груди, как было обещано утром. 

Ничто в его движениях не встречало запрета и паренек стал находить целомудренные прикосновения чересчур пресными, нарочно с каждым разом забирал всё дальше, покуда доставала вытянутая рука. Если приподняться и повернуть тело удобнее, то можно пройти бедро снизу и даже приблизиться к ягодице, чего бы не стоила такая дерзость, но скрип раскладушки раскрыл бы его намерение ещё до того, как он дотянется до заветного участка женского тела. Вика молчала, она глубоким, возбужденным дыханием будто одобряла любую смелость племянника. Его ладонь обследовала бедро сверху и снизу, несколько раз сбоку достигала самого верха, но вдруг дернулась, когда наткнулась на сноровистые женские пальчики. Костя не сразу понял, сначала он замер и прислушался - в темноте спальни можно было уловить сладостные звуки - сквозь сжатые губы Вики прорывались сдавленные стоны. Молодая женщина завела свою руку под одеяло и пока Костик ласкал ее бедро, довершала дело там, куда он не осмелится проникнуть - натирала чувствительную щелку.

— Не останавливайся, - с трудом выдавила распутница.

И Костя вернулся к своему занятию, он провел ладонью вверх от коленки и возбуждение на этот раз избавило его от стыда, он нарочно приблизил руку к основанию бедра, чтобы прикоснуться к порхающим женским пальчикам. Хотелось и самому запустить правую руку в трусы и сжать затвердевший пенис, но это привело бы к скорой эякуляции, а ему хотелось продлить волшебную сказку. Приятно было держать руку на женском бедре и испытывать  прикосновения тонких, шаловливых пальчиков. Вместе с ее тихим стоном эту картину можно было сохранить в памяти и на протяжении многих лет прокручивать в фантазии в минуты уединения.

— Малыш, поласкай мои сисечки …только нежно…

Вика задыхалась от наслаждения, она умела дозировать удовольствие и мужская рука в это мгновение принесла бы больше пользы лаской груди, пока сама она была занята более ответственным делом – стимулированием вульвы. Костя потерял чувство реальности, он приподнялся на раскладушке, робко нащупал заветные холмики и впервые в жизни ощутил женскую грудь. Воображение дорисовывало ему очертания этих грудей – ах, как много он готов был отдать, чтобы увидеть их при свете дня. Ему казалось, что каждое его невесомое, бережное прикосновение заставляет тетушку задыхаться от страсти и эта уверенность придавала ему смелости.

— Малыш, будь смелее… засунь руку мне под футболку…

Вика требовала, хоть ее голос и был слаб, она уже подходила к самому пику и смелость любовника могла скрасить ее оргазм еще более яркими красками. Было приятно ощущать скольжение потной мужской ладони по животику, сжатие то на одной, то на другой сисечке, но больше всего приносили удовольствие его боязливые прикосновения к набрякшим соскам. Вика шипела, она цедила воздух сквозь зубы и уже не имела сил наставлять глупыша, просто в темноте раскинула полусогнутые ноги и пальчиками довершила дело – ненасытная вульва разнесла мягкую сладость по всему ее расслабленному телу. Костины старания больше не имели значения, бездвижное, обмякшее женское тело больше не отвечало его ласкам, оно могло лишь служить наслаждением ему самому. Позволено было гладить сколько угодно, это была его заслуженная награда и в этот раз Костя уже не думал о последствиях: проснуться в луже спермы – это такая малость по сравнению с тем удовольствием, которое нечаянно выпало на его долю.