Золотая клетка с видом на город

Глава 3. Стирая границы

Я сидела на коленях, слепая, мокрая, дрожащая. Сперма жгла глаза, ресницы слиплись, каждое моргание отдавалось болью. Я терла лицо тыльной стороной ладони, но руки тоже были в сперме, и становилось только хуже.

— Полина, вставай, — голос Инны пробился сквозь шум в ушах. — Пошли.

Чьи-то руки подхватили меня под локти, помогли подняться. Ноги затекли, колени болели, я пошатнулась, но меня удержали.

— Я ничего не вижу, — сказала я. Голос прозвучал чужим, хриплым.

— Знаю, — Инна взяла меня за руку. — Пошли, я помогу.

Она повела меня куда-то. Я шла, спотыкаясь, держась за неё. Босиком по мягкому ворсистому ковру, потом по холодному кафелю — плитка была гладкой, скользкой, я чувствовала каждую её холодную клетку подушечками пальцев. Пахло плиткой и сыростью, где-то капала вода. Вода зашумела где-то рядом — сначала тихо, потом громче.

— Стой тут, — сказала Инна.

Я услышала, как она возится с краном, как вода нагревается, пар наполнил маленькое пространство, стало трудно дышать. Потом её руки взяли меня за плечи — горячие, уверенные — и повели под струи.

Вода ударила в лицо — тёплая, почти горячая, обожгла кожу. Я открыла рот, чтобы дышать, и вода потекла по губам, по подбородку, в горло. Я закашлялась, но Инна держала меня, не давая упасть. Потом её пальцы начали осторожно размыкать мои веки — большим и указательным, аккуратно, как будто боялась повредить. Вода попала под веки, смывая сперму. Я чувствовала, как она вымывается — сначала медленно, липко, потом быстрее. Жжение утихало.

Я чувствовала, как вода смывает с лица липкую плёнку, как она стекает по шее, по груди, по животу, щекочет кожу. Открыла глаза — сначала один, потом другой. Всё было мутным, но я видела силуэты, свет, плитку, капли на стенах. Инна стояла напротив, её короткая платиновая стрижка прилипла ко лбу, вода стекала по лицу, по шее, по ключицам, по груди.

— Спасибо, — прошептала я. Голос всё ещё был чужим.

Инна не ответила. Она взяла мочалку — мягкую, розовую, пахнущую чем-то сладким — намылила гелем для душа и начала водить по моему телу. По плечам — круговыми движениями, по ключицам — нежно, по груди — чуть дольше, чем нужно. Пена скользила по коже, оставляя за собой прохладные дорожки. Я стояла, закрыв глаза, и позволяла ей это делать.

Она провела мочалкой по моему животу, по бокам, по спине. Я чувствовала, как пена щекочет кожу, как вода смывает её, унося с собой чужую сперму, чужую слюну, чужую влагу. Я смотрела, как белые хлопья стекают в слив, и не чувствовала ничего. Пустоту.

Но потом Инна отбросила мочалку в сторону. Она взяла гель для душа в ладони — прозрачный, скользкий, с запахом ванили и чего-то сладкого — и начала втирать его в мою кожу руками. Прямо руками, без мочалки. Пальцами.

И я почувствовала разницу.

Её ладони скользили по моим плечам, по шее, по спине. Тёплые, мягкие, уверенные. Я чувствовала каждый палец, каждую линию на её ладони, каждый миллиметр прикосновения. Она водила ими по моей груди — медленно, изучающе, обводя соски по кругу. Я вздрогнула, когда её пальцы коснулись затвердевших вершин.

— Расслабься, — сказала она тихо.

Я открыла глаза. Инна стояла напротив, тоже под водой. Её короткая платиновая стрижка прилипла ко лбу, вода стекала по лицу, по шее, по ключицам, по груди. Её соски тоже затвердели — я видела это. Она смотрела на меня — не как подруга, не как сестра. По-другому. Глаза блестели, зрачки расширены, губы чуть приоткрыты.

Её пальцы скользнули по моим соскам — медленно, едва касаясь, подушечками пальцев. Я вздрогнула, но не отстранилась. Она обвела их по кругу, большими пальцами, чувствуя, как они твердеют под водой, как кожа покрывается мурашками. Я чувствовала, как от этого тянет низ живота, как внутри что-то сжимается.

— Тебе нравится, — сказала она. Не вопрос. Утверждение.

Я не ответила. Но моё тело ответило за меня. Соски затвердели до боли, кожа покрылась мурашками, между ног снова стало влажно — хотя я только что смыла с себя всё. Я чувствовала, как влага стекает по внутренней стороне бёдер, смешиваясь с водой.

Инна придвинулась ближе. Её грудь коснулась моей — мягкая, тёплая, с торчащими сосками, которые надавили на мои. Я чувствовала её кожу — гладкую, горячую, влажную от воды. Она взяла моё лицо в ладони — пальцы легли на скулы, большие пальцы на подбородок — и поцеловала меня.

Инна прижалась ко мне, поцеловала в губы. Её губы были мягкими, тёплыми, пахли помадой и шампунем. Я открыла рот, и её язык скользнул внутрь, встретился с моим. Медленно, исследуя, пробуя. Я чувствовала вкус её губ — сладковатый, с оттенком шампанского. Её дыхание смешивалось с моим, горячее, частое.

Её руки скользнули по моей спине — пальцы пробежали по позвоночнику, считая позвонки, сжали ягодицы — сильно, собственнически. Я выгнулась навстречу, прижимаясь к ней всем телом. Наши груди соприкоснулись, соски тёрлись друг о друга, и это было странно и приятно одновременно.

Её пальцы пробежали по промежности, нащупали клитор — твёрдый, набухший, чувствительный до боли — начали гладить. Круговыми движениями, не спеша, то надавливая, то ослабляя нажим. Я застонала ей в рот и выгнулась, прижимаясь ближе. Вода лилась на нас сверху, пар клубился вокруг, мы стояли под душем, обнявшись, и я чувствовала, как её пальцы делают мне приятно. Как она гладит меня там, куда я сама себя трогала сотни раз, но чужие пальцы — совсем другое. Острее. Горячее.

Она вошла в меня одним пальцем — легко, без сопротивления, я была мокрой насквозь. Потом вторым. Я чувствовала, как её пальцы двигаются внутри меня, сгибаются, нащупывают ту самую точку, от которой у меня подкашиваются колени. Она массировала её, не переставая гладить клитор большим пальцем.

Инна оторвалась от моих губ, спустилась ниже. Поцеловала шею — там, где бьётся пульс, провела языком по ключицам, спустилась к груди. Взяла сосок в рот — я вскрикнула, вцепившись ей в плечи, запустив пальцы в её мокрые короткие волосы. Её язык обводил сосок, губы всасывали, зубы слегка прикусывали. Я чувствовала, как от этого тянет низ живота, как внутри всё сжимается вокруг её пальцев.

Я чувствовала её язык — шершавый, настойчивый, как он скользит по моему соску, как обводит его по кругу, как сжимает губами. Я чувствовала её пальцы внутри себя — как они двигаются, сгибаются, надавливают. Я чувствовала воду на своей коже — тёплую, обволакивающую, смешивающуюся с моим потом и её слюной.

Я была близко — очень близко. Тело напряглось, дыхание сбилось, внутри всё пульсировало в такт её пальцам. Я чувствовала, как оргазм поднимается откуда-то из глубины, как он растёт, расширяется, заполняет всё тело.

Но Инна остановилась.

Убрала руку. Отстранилась. Выпрямилась. Посмотрела на меня — глаза блестят, губы припухли от моих сосков, дыхание сбито, грудь тяжело вздымается.

— Нас ждут, — сказала она, и голос её сел до хрипоты. — Но я с тобой ещё не закончила. Обещаю.

Я выдохнула, чувствуя пульсацию внутри. Хотелось кричать от того, что остановилась на самом краю. Тело дрожало, клитор пульсировал, внутри всё сжималось и разжималось вхолостую. Я чувствовала, как влага стекает по ногам, смешиваясь с водой.

Но она была права. За стенкой — остальные. Я слышала их сквозь шум воды — стоны, вскрики, влажные звуки.

— Хорошо, — прошептала я.

Инна улыбнулась и поцеловала меня в лоб — нежно, почти по-матерински. Потом быстро домыла меня, смыла остатки мыла с моей груди, живота, бёдер. Провела ладонями по всему телу в последний раз — уже не моя, а просто, чтобы смыть пену.

Выключила воду.

Пар начал рассеиваться. Инна взяла большое пушистое полотенце — белое, мягкое, пахнущее кондиционером — и начала вытирать меня. Провела по лицу — нежно, по плечам — быстро, по груди — задержалась чуть дольше, промокнула соски, которые всё ещё были твёрдыми. Я вздрогнула от прикосновения махровой ткани к чувствительной коже.

Она вытерла мои руки, живот, спину, ягодицы, ноги. Встала на колени, чтобы вытереть ступни — я смотрела сверху вниз на её мокрую голову, на капли воды на её плечах, на её грудь, которая касалась моих коленей.

Потом поднялась и взяла меня за руку.

— Пойдём.

Она взяла меня за руку.

Я вышла из душа следом за ней, всё ещё дрожа от возбуждения, которое не нашло выхода. Между ног пульсировало, соски горели, губы саднили от её поцелуев. Я чувствовала вкус её губ на своих, запах её кожи в ноздрях.

Пар вырвался из душа следом за нами, смешиваясь с воздухом комнаты.

И я увидела.

Номер превратился в сплошной клубок тел. Диваны были заняты, кровать — тоже. Свет был приглушён, горели только настенные бра и свечи на столиках, создавая тёплый, интимный полумрак. Музыка всё ещё играла — что-то медленное, с глубокими басами, вибрация которых чувствовалась в полу.

Я стояла голая, прижавшись спиной к Инне. Между нами — ни одежды, ничего. Просто кожа к коже.

Её грудь касалась моих лопаток. Не просто касалась — я чувствовала каждый миллиметр её кожи: гладкую, горячую, влажную после душа. Её соски — твёрдые, тёмно-розовые, размером с крупную горошину — упирались мне в спину чуть ниже лопаток, и я чувствовала их даже через собственную кожу. Они были как два маленьких горячих уголька, оставляющих невидимые следы.

Её руки лежали у меня на талии. Пальцы длинные, тонкие, с аккуратными ногтями, покрытыми прозрачным лаком. Они не сжимали, не давили — просто лежали, расслабленно, но я чувствовала их тепло, чувствовала, как подушечки пальцев касаются моей кожи чуть выше бёдер. Иногда они чуть двигались — миллиметр туда, миллиметр обратно, — и от этого по животу разбегались мурашки.

Я сама была мокрой. Не от воды — вода уже высохла на коже, осталась только влажность между ног, которая никак не хотела уходить. Грудь налилась, стала тяжелее, соски затвердели до боли, я чувствовала, как они трутся о воздух при каждом вдохе. Кожа на животе блестела — то ли от воды, то ли от возбуждения, которое разливалось по телу.

Бёдра были чуть раздвинуты, и я чувствовала, как влага стекает по внутренней стороне, щекочет кожу, собирается в ложбинке между ног. Клитор пульсировал — сильно, отчётливо, в такт сердцу. Каждый удар сердца отдавался внизу живота короткой вспышкой.

Я смотрела на то, что происходило в комнате, и тело отзывалось на каждую сцену, на каждый стон, на каждое движение.

На кровати под балдахином Денис лежал на спине, развалившись, как хозяин жизни. Его тело было поджарым, жилистым — не перекачанным, но рельефным. Тёмные волосы на груди спускались дорожкой к животу, к паху. Его член — длинный, с лёгким изгибом вверх, тёмный от прилившей крови — скользил в Юле, влажный, блестящий.

Юля сидела на нём сверху, лицом к нему. Её тело было стройным, но с пышной грудью — мягкой, упругой, с тёмными сосками, которые прыгали в такт движениям. Светлые волосы разлетались по плечам, прилипали к мокрым щекам. Она откинула голову назад, обнажая длинную шею, ключицы, ямочку в основании горла. Её бёдра двигались волнообразно, круговыми движениями, и я видела, как её мышцы напрягаются под кожей, когда она опускается на член до конца. На её лице застыла гримаса удовольствия — полустон, полуулыбка.

Рядом с ними, на той же кровати, Саша стоял на коленях сзади Яны. Саша был худым, жилистым, с выступающими рёбрами и узкими бёдрами. Кожа на спине блестела от пота, мышцы перекатывались при каждом движении. Его член входил в Яну размеренно, глубоко, влажный, блестящий, и при каждом выходе я видела, как он скользит, облитый её влагой.

Яна была на четвереньках, длинная, худая. Её спина выгнулась дугой, ягодицы подавались назад навстречу Саше. Грудь — небольшая, аккуратная, с тёмными сосками — болталась под ней, касаясь простыни при каждом толчке. Она стонала, уткнувшись лицом в подушку, её спина блестела от пота. Иногда она поворачивала голову, и я видела её лицо — глаза закрыты, губы приоткрыты, на лбу выступили капельки пота.

На широком диване у стены расположились трое. Юра лежал на спине, его тело было массивным, мощным — широкая грудь, кубики пресса, рельефные руки с выступающими венами. Глаза закрыты, челюсть сжата, квадратные скулы напряжены. Его член был глубоко внутри Марины, я не видела его — только чувствовала по тому, как двигались её бёдра, как она вздрагивала, как он иногда приподнимал таз навстречу, входя ещё глубже.

Марина сидела на нём верхом, лицом к нему. Её тело было мягким, женственным — округлые бёдра, узкая талия. Русые волосы собраны в небрежный пучок, но несколько прядей выбились и прилипли к шее, к вискам. Её лицо было обращено к Юре, она смотрела на него сверху вниз, облизывая губы, иногда проводя по ним языком. Её бёдра двигались медленно, плавно — она не торопилась, наслаждалась каждым движением.

Каждый раз, когда она опускалась, я видела, как напрягаются мышцы на её ягодицах, как она закусывает губу, как её лицо искажается от удовольствия. Юра под ней выдыхал сквозь зубы — коротко, резко, и его бёдра чуть приподнимались навстречу. Я не видела его члена, но видела, как её тело принимает его — как она сжимается вокруг него при каждом движении, как её клитор трётся о его лобок, как она вздрагивает, когда он входит особенно глубоко.

Её руки лежали на его груди, пальцы чуть царапали кожу. Иногда она проводила ладонями по его животу, по рёбрам, потом снова упиралась в грудь, чтобы лучше чувствовать ритм. Её дыхание было частым, прерывистым, и каждый выдох вырывался тихим стоном.

А сзади к ней пристроился Женя. Он стоял на коленях за её спиной, прижимался к ней всем телом — худой, щуплый, но пружинистый. Его руки обхватывали её грудь, пальцы сжимали соски, мяли их, тянули. Грудь была в его руках — он не давал ей свободно колыхаться, только сжимал, разминал, играл с сосками. Его бёдра двигались в такт её движениям, но чуть быстрее — он тёрся членом о её ягодицы, иногда скользил между ними, касаясь головкой её ануса или влажной промежности, но не входил. Его член был неожиданно крупным для его худого тела — бледный, почти белый, с ярко-розовой головкой, которая блестела. Он водил им по её коже, оставляя влажные дорожки. Я видела, как головка скользит по её ягодицам, как она вздрагивает, когда он касается ануса, как Юра под ней напрягается от этого зрелища.

Я смотрела на них и чувствовала, как между ног становится всё влажнее. Инна продолжала гладить меня, держа на грани. А в комнате всё только разгоралось — никто не спешил, все растягивали удовольствие.

Женя повернул голову и посмотрел на меня. Его глаза блестели, в них была хитринка и что-то ещё — жадное, нетерпеливое. Он улыбнулся мне через всю комнату, не переставая двигать бёдрами.

Инна провела рукой по моему животу. Её пальцы скользнули от пупка вниз, к лобку, мягко, дразняще. Я чувствовала каждый палец — как они касаются кожи, как они находят клитор — твёрдый, набухший, чувствительный до боли. Она начала гладить — круговыми движениями, не спеша, то надавливая, то ослабляя нажим.

Я выдохнула, прикусив губу.

— Смотри, — прошептала она мне на ухо. — Смотри, как им хорошо.

Я смотрела.

Денис перевернул Юлю на живот — она встала на колени, уткнувшись лицом в подушку, и он вошёл в неё сзади, глубоко, медленно. Юля застонала и выгнула спину, подаваясь навстречу. Её ягодицы были круглыми, упругими, с ямочками по бокам, и Денис сжимал их, раздвигал, входил глубже. Его член мелькал между ними — длинный, тёмный, влажный.

Саша ускорился в Яне. Его дыхание стало чаще, он гладил её ягодицы, раздвигал их, входил глубже. Яна стонала в подушку, её тело вздрагивало от каждого толчка. Марина с дивана — та, что была с Юрой и Женей — повернула голову и посмотрела на нас. Улыбнулась. Её пальцы скользнули по груди, сжали сосок, и она застонала, не отрывая от нас взгляда.

Женя оторвался от Марины на секунду, перехватил мой взгляд и подмигнул. Его член блестел, стоял почти вертикально, ярко-розовая головка налилась кровью. Он снова прижался к Марине, скользнул членом между её ягодиц, но не вошёл, только терся, дразня, оставляя влажный след на её коже.

Юра смотрел на меня. Прямо на меня, через всю комнату. Его взгляд был тяжёлым, изучающим, но не пугающим. Он улыбнулся краем губ — впервые за вечер так открыто — и чуть приподнял бёдра, входя глубже в Марину. Та застонала громче, запрокинув голову, и Женя тут же припал губами к её шее.

Инна чуть сжала мой клитор пальцами, и я выдохнула, вцепившись в её руку.

Я чувствовала, как её грудь прижимается к моей спине, как её соски трутся о мои лопатки. Чувствовала её дыхание — горячее, частое — на своей шее. Чувствовала её пальцы между ног, которые держали меня на грани, не давая упасть.

Юра на диване всё ещё смотрел на меня. Его член пульсировал в Марине, и она вздрагивала при каждом толчке. Женя сзади ускорился, его бёдра двигались быстрее, он водил членом по влажной промежности Марины, иногда касаясь головкой входа, но не входя.

Я смотрела на это и чувствовала, как между ног становится всё влажнее. Моя жидкость стекала по внутренней стороне бёдер, смешиваясь с водой, которая ещё не высохла после душа. Капли стекали по ногам, собирались в ложбинке под коленями, капали на ковёр.

Инна наклонилась и поцеловала меня в плечо. Потом в шею. Потом в мочку уха. Её язык был влажным, горячим, он рисовал узоры на моей коже.

— Ты хочешь? — спросила она.

Я кивнула, не в силах говорить.

— Чего? — прошептала она. — Скажи.

Я открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Только застонала, когда её пальцы чуть сильнее нажали на клитор.

— Я хочу, — выдохнула я, наконец.

— Чего? — повторила она, усмехаясь.

— Их. Тебя. Всего, — прошептала я.

Она засмеялась тихо и убрала руку. Я чуть не закричала от пустоты, от резкого прекращения ласки. Но она не дала мне упасть — взяла за руку, переплела пальцы и повела в центр комнаты.

— Тогда иди к ним, — сказала она.

Мы стояли голые, две девушки, посреди голых тел, стонов, влажных звуков. Я чувствовала взгляды — Юры с дивана, Жени, который на секунду оторвался от Марины, Дениса, который поднял голову от Юлиной спины. Все смотрели на нас. На меня.

Я сжала пальцы Инны и сделала шаг вперёд.

Всё только начиналось.

Женя шагнул ко мне навстречу. Легко, пружинисто, как котёнок, который собрался прыгнуть. Его худое тело двигалось плавно, почти танцующе. Он оказался передо мной за секунду, и я не успела ни удивиться, ни отстраниться. От него пахло табаком и чем-то сладким — может быть, тем гелем для душа, который был в номере. Его глаза блестели, в них прыгали озорные искорки, но губы были сжаты в предвкушении.

Он взял меня за руку. Пальцы у него были тонкие, горячие, чуть влажные. Он не спросил, не сказал ни слова — просто потянул. Меня повели к дивану, туда, где Юра и Марина всё ещё двигались в медленном ритме.

Я оглянулась через плечо. Инна уже направлялась к кровати, к Денису и Юле. Её короткая платиновая стрижка блестела в полумраке, голые длинные ноги мерно шагали по ковру. Она не обернулась. Мы расходились каждая в свою сторону, и почему-то от этого у меня ёкнуло сердце — не от страха, а от странного чувства, что я вступаю во что-то новое, уже без её поддержки.

Женя подвёл меня к дивану. Кожа дивана была тёплой, чуть липкой от смазки и влаги — на ней только что лежали, сидели, терлись. Я почувствовала запах секса, который въелся в обивку, и это возбуждало ещё больше. Женя сел первым, откинулся на спинку, и потянул меня за руку. Я опустилась рядом. Ковёр под ногами сменился мягкой кожей, и я почувствовала, как жар от его тела передаётся мне через бедро.

Он придвинулся вплотную, его нога коснулась моей. Я увидела его тело вблизи — худое, но не болезненное. Живот плоский, с едва заметными мышцами, грудь без волос, кожа гладкая, смуглая, как будто он много времени проводил на солнце. На правом плече — маленькая татуировка, какая-то птица или стрела, я не разглядела. Его член стоял, твёрдый, направленный вверх, и я видела его совсем близко — бледный, почти белый ствол, ярко-розовая головка, блестящая от прозрачной капли. На головке — тонкая сеточка сосудов, и она пульсировала в такт его дыханию.

Он не стал меня целовать. Вместо этого его рука легла мне на колено, чуть выше, и начала медленно подниматься вверх по бедру. Пальцы — длинные, нервные, с коротко остриженными ногтями — скользили по коже, оставляя за собой горячий след. Я вздрогнула, когда они достигли внутренней стороны бедра, там, где кожа особенно тонкая и чувствительная. Я почувствовала, как от этого прикосновения низ живота сжался, а клитор дёрнулся.

— Ты такая мягкая, — сказал он. Голос у него был высокий, чуть с хрипотцой, и он говорил так, будто удивлялся. — Как шёлк. И горячая.

Я не ответила. Я смотрела на Юру и Марину. Они были в двух шагах от нас, на том же диване. Юра лежал на спине с закрытыми глазами, его челюсть была сжата, квадратные скулы напряжены. Марина сидела на нём сверху, лицом к нему, и двигалась медленно, плавно. Её русые волосы выбились из пучка и прилипли к шее. Она смотрела на него сверху вниз, облизывая губы, и каждый раз, когда опускалась, закусывала губу, а Юра выдыхал сквозь зубы. На её коже блестели капельки — в ложбинке между грудями, на животе.

Женя тем временем провёл пальцами по моему лобку, не касаясь клитора, только гладя кожу вокруг. Медленно, дразняще, подушечками пальцев. Я чувствовала, как каждый миллиметр его касания отдаётся внизу живота короткой вспышкой. Я выдохнула и непроизвольно раздвинула ноги шире, сама не замечая этого. Он усмехнулся — я почувствовала это по его дыханию у своего виска.

— Хочешь? — спросил он.

Я кивнула, не в силах говорить.

— Чего?

— Не знаю, — прошептала я, и это было почти правдой. Я хотела всего, но не могла назвать.

— Врёшь, — сказал он и, наконец, коснулся клитора.

Я вцепилась ему в плечо, впилась ногтями в его худую горячую кожу. Он гладил меня не так, как Инна — не круговыми движениями, не нежно. Он надавливал ритмично, в такт движениям Марины, как будто дирижировал. Раз, два, три — пауза — раз, два, три. Я чувствовала, как его член упирается мне в бедро — горячий, твёрдый, пульсирующий. Головка касалась моей кожи, оставляя влажный след.

Я повернула голову и посмотрела на кровать.

Инна уже была там. Она стояла на коленях рядом с Денисом, который всё ещё двигался в Юле сзади. Инна наклонилась и целовала Юлю в губы — долго, не спеша, с языком. Юля отвечала, не прерывая движений, её стоны вырывались в рот Инне. Денис провёл рукой по спине Инны, сжал её ягодицу, и она выгнулась, прижимаясь к нему. Я видела, как её тело изогнулось, как её грудь коснулась спины Юли, как её пальцы скользнули по Юлиному животу — медленно, от пупка вниз, через каждый миллиметр кожи. Она задержалась на лобке, провела пальцами по коротким светлым волоскам, потом спустилась ниже, туда, где Денис входил в Юлю.

Потом Денис вышел из Юли и перевернул её на спину. Лёг на неё сверху, вошёл снова. Юля обхватила его ногами, её чулки блестели в свете свечей, ступни скрестились у него на пояснице. Инна пристроилась сбоку, гладила Юлю по груди, целовала её шею, её пальцы скользнули между телами, туда, где Денис входил в неё. Я видела, как Инна раздвинула Юлины половые губы пальцами, как Денис двигался внутри, влажный, блестящий. Она гладила его член там, где он входил, собирала на пальцы влагу и подносила к губам Юли.

Я смотрела на это и чувствовала, как пальцы Жени становятся увереннее. Он водил ими по моему клитору, иногда скользил ниже, касался входа, но не входил. Я была мокрой — очень мокрой, жидкость текла по его пальцам, и он размазывал её по моим губам, по промежности, по бёдрам. Я слышала влажные звуки, когда его пальцы скользили по моей коже, и это смешивалось со звуками с кровати — стонами, вскриками, шлепками тел.

— Ты готова, — сказал он. Не вопрос. Утверждение.

Я повернулась к нему. Его глаза блестели, зрачки расширены так, что радужки почти не видно, губы приоткрыты, дыхание частое. На лбу выступили капельки пота, они стекали по переносице, по вискам. Его член стоял, почти касаясь моего живота — длинный, бледный, с ярко-розовой головкой.

— Тогда смотри на них, — сказал он, кивнув в сторону кровати. — И не закрывай глаза.

Он лёг на диван, на бок, лицом ко мне, и притянул меня к себе. Мы оказались прижатыми друг к другу — его грудь к моей спине, его член упёрся мне в ягодицы. Я чувствовала его сердцебиение — частое, громкое — через спину. Его дыхание щекотало мою шею. Он провёл рукой по моему животу, спустился ниже, снова нашёл клитор и начал гладить — медленно, глубоко, синхронно с каждым толчком Дениса, который я видела на кровати.

Я смотрела на Инну, Дениса и Юлю. Инна сидела на корточках рядом с ними, её пальцы двигались между ног, она смотрела на меня через всю комнату и улыбалась. Денис двигался в Юле быстрее, его спина блестела от пота, мышцы перекатывались под кожей. Юля стонала, запрокинув голову, её грудь колыхалась, соски твёрдые, почти чёрные в полумраке.

Женя чуть приподнял моё бедро и вошёл в меня сзади.

Медленно. Глубоко. Я почувствовала, как его член заполняет меня — не больно, не резко, а плавно, как будто я ждала этого весь вечер. Его головка проскользнула внутрь, и я выдохнула, чувствуя, как стенки влагалища сжимаются вокруг него, принимают, обволакивают. Он был не очень толстым, но длинным, и я чувствовала, как он доходит до самой глубины, касаясь шейки матки.

Я откинулась на него, прижимаясь спиной к его груди. Его кожа была горячей, влажной от пота, и когда мы соприкоснулись, я почувствовала, как наши тела сливаются в одно. Он поцеловал меня в плечо — губы мягкие, влажные, язык скользнул по коже. Потом в шею, потом в мочку уха. Я слышала его дыхание, чувствовала его пальцы на клиторе, которые двигались в такт его члену.

— Смотри, — прошептал он.

Я смотрела на кровать. Инна уже не просто гладила себя — она взяла член Дениса в рот, когда он вышел из Юли, и начала сосать, глядя на меня снизу вверх. Её короткие волосы торчали в разные стороны, глаза блестели, на губах блестела слюна и смазка. Денис стоял на коленях, его член был у неё во рту, и он зарычал, когда она взяла глубоко.

Юля лежала рядом, тяжело дыша, её грудь вздымалась, рука медленно гладила живот. Она смотрела на Инну, на Дениса, потом перевела взгляд на меня. Улыбнулась.

Женя двигался во мне — медленно, глубоко, синхронно с тем, что я видела. Каждый его толчок отдавался внутри меня, и я чувствовала, как его головка упирается в самую глубину, как его пальцы на моём клиторе сжимаются в такт движениям. Я чувствовала, как его член пульсирует внутри меня, как он становится ещё твёрже, ещё горячее.

Я смотрела на Инну, на её рот, занятый членом Дениса, на её глаза, которые не отрывались от меня. И чувствовала, как внутри нарастает то самое — тягучее, горячее, неизбежное.

И вдруг я услышала голос Юры. Он стоял рядом с диваном, только что, освободившись от Марины — она кончила и отползла в сторону, тяжело дыша, её тело всё ещё вздрагивало. Его толстый член блестел, стоял торчком, тёмно-бордовый, с набухшими синими венами.

— Освободи её, — сказал Юра Жене. Коротко, хрипло. Не вопрос. Приказ.

Женя посмотрел на него, потом на меня. Усмехнулся и вышел. Резко, одним движением, оставив после себя пустоту, которая тут же заныла. Я замерла, не понимая. Женя откинулся на спинку дивана, тяжело дыша, и кивнул Юре.

— Давай, — сказал он. — Она твоя.

Я осталась сидеть на краю дивана, широко раздвинув ноги. Юра опустился на колени передо мной. Его тело было массивным, потным, он тяжело дышал после того, что делал с Мариной. Он взял меня за щиколотки — его пальцы обхватили мои лодыжки, горячие, влажные — и поднял мои ноги. Закинул их себе на плечи. Мои бёдра приподнялись, я оказалась раскрытой, уязвимой, мокрой насквозь. Откинулась назад, опираясь на руки, и смотрела на него снизу вверх.

Он взял член в руку, направил головку к моему входу. Я чувствовала жар его члена ещё до того, как он коснулся — он горел, пульсировал в его кулаке. Головка — большая, гладкая, раздутая — прижалась к влажным складкам, скользнула по ним, собирая мою смазку. Я выдохнула, чувствуя, как она скользит, как легко входит.

Он надавил. Вошёл медленно, не спеша. Я чувствовала, как мои стенки растягиваются, как каждая вена на его стволе трётся о мою плоть, как его толщина заполняет меня до предела. Головка упёрлась в шейку, и я выдохнула — длинно, со стоном — вцепившись в его плечи. Он замер на секунду, давая привыкнуть. Я сжималась вокруг него, дышала глубоко, стараясь расслабиться.

Потом он начал двигаться. Тяжело, глубоко. Каждый толчок отдавался внизу живота, заставляя меня выгибаться. Его бёдра шлёпали по моим ягодицам, влажно, гулко. Я смотрела на его лицо — глаза закрыты, челюсть сжата, капельки пота стекают по вискам. Он был огромным, тяжёлым, и он был во мне.

Я чувствовала, как его член ходит туда-сюда, как он заполняет меня, растягивает, касается самой глубины. Мои ноги дрожали на его плечах, пальцы впились в его плечи, наверное, до крови. Я смотрела на него снизу вверх — на его квадратные скулы, на его сжатые веки, на его губы, которые иногда приоткрывались, выпуская тихий стон.

Он не спешил. Не ускорялся. Просто двигался — ровно, тяжело, как поршень. И я чувствовала, как внутри нарастает — не остро, не взрывно, а тягуче, медленно, как будто что-то тёплое поднимается из живота и растекается по всему телу.

Я закрыла глаза и отдалась этому чувству. Его член внутри меня, его дыхание надо мной, его руки, сжимающие мои бёдра. Но я не могла не смотреть. Открыла глаза, повернула голову и посмотрела на кровать.

Инна всё ещё была там. Денис вышел из её рта, лёг на спину, и Инна села на него сверху, лицом к нему. Её короткие волосы прыгали в такт, грудь подпрыгивала. А сзади к ней пристроился Саша. Он встал на колени за её спиной, обхватил её грудь руками и вошёл в неё — не в вагину, а в анус. Одновременно с Денисом. Инна закричала — негромко, но я услышала. Её тело выгнулось, лицо исказилось от удовольствия, пальцы вцепились в плечи Дениса. Я видела, как её живот ходил ходуном, как она сжималась вокруг них обоих. Денис и Саша двигались синхронно — Денис снизу, Саша сзади, их члены входили и выходили, влажные, блестящие.

Я смотрела на неё, и Юра внутри меня вдруг остановился. Вышел из вагины. Пустота заныла сразу — резко, почти болезненно. Я удивлённо посмотрела на него, не понимая, почему он остановился.

— Повернись, — сказал он. Голос низкий, хриплый.

Я не стала спрашивать. Я уже догадывылась, что будет.

Я перевернулась на живот, встала на колени на диване, уткнувшись лицом в подушку. Кожа дивана была тёплой, липкой от моей же влаги. Я чувствовала, как мои ягодицы раздвинуты, как Юра смотрит на меня сверху.

Он провёл пальцем по моему анусу. Я вздрогнула, мышцы напряглись. Он убрал руку. Я услышала, как он взял тюбик с журнального столика — пластиковый, белый, с синей крышечкой. Щёлкнула крышка. Холодный гель коснулся ануса — сначала одна капля, потом ещё. Он стекал вниз, по промежности, смешиваясь с моей влагой. Я чувствовала, как гель растекается, становится тёплым от моей кожи.

Потом его палец — толстый, грубый — надавил на вход. Я закусила губу, чувствуя, как мышцы сопротивляются. Он не торопился. Просто держал палец, давая мне привыкнуть к давлению. Потом чуть надавил сильнее, и кончик пальца проскользнул внутрь. Я выдохнула, стараясь расслабиться. Он вводил палец медленно, по фаланге. Второй палец вошёл легче. Он раздвигал пальцы, растягивая меня, водил ими круговыми движениями. Я чувствовала, как его пальцы касаются чего-то глубоко внутри, от чего по телу разбегается тупая, тёплая волна.

Он убрал пальцы. Снова щёлкнула крышка. Гель выдавился на его член — я не видела, но слышала влажный звук. Потом головка его члена упёрлась в анус.

Она была горячей. Гораздо горячее пальцев. Он надавил. Мышцы сжались. Он надавил сильнее, и головка проскользнула внутрь.

Я вскрикнула — не от боли, а от остроты ощущения. Резкое распирание, давление глубоко внутри. Но не больно. Гель сделал своё дело.

Он входил не спеша, очень медленно. Я чувствовала, как растягиваюсь, как его толщина заполняет меня, как вены трутся о стенки. Когда он вошёл до конца, я выдохнула и обмякла. Он замер на секунду, давая привыкнуть. Я чувствовала, как его член пульсирует внутри меня.

Потом он начал двигаться. Медленно, глубоко, почти не выходя. Член скользил внутри, горячий, твёрдый, смазанный гелем и моей влагой. Я слышала влажные, чавкающие звуки при каждом его движении.

Моё лицо было уткнуто в подушку, я дышала ртом, и каждый выдох вырывался тихим стоном. Подушка пахла чужим парфюмом, потом и чем-то сладким — может быть, тем гелем для душа, который был в номере. Я вцепилась в неё пальцами, сжимая ткань, чувствуя, как подушка проминается под моим лицом, как ворс щекочет щёки.

Юра двигался во мне сзади — медленно, глубоко, его толстый член ходил туда-сюда в моём анусе, растянутом гелем и влагой. Я чувствовала каждый его толчок — как головка упирается глубоко, как вены трутся о стенки, как пульсация отдаётся во всём теле. Мои пальцы впились в подушку, ногти наверняка оставили следы на ткани. Я раздвинула колени шире, чтобы ему было удобнее, и он вошёл ещё глубже, заставив меня выдохнуть сквозь зубы.

— Я повернула голову. Медленно, с усилием, отрываясь лицом от мокрой подушки. И сквозь полумрак, сквозь мягкий свет ламп, посмотрела вбок.

Ты прав, чулки уже сняли в начале сцены. Исправляю:

Яна и Юля, которые до этого лежали на кровати, сползли с неё. Я видела их краем глаза — две голые фигуры в полумраке. Яна была длинной, худой, с маленькой грудью и тёмными сосками, которые торчали твёрдыми бугорками. Юля рядом с ней казалась более пышной — её грудь тяжело колыхалась при каждом шаге, бёдра округлые, талия узкая. Светлые волосы разметались по плечам, прилипли к шее, к вискам.

Они переглянулись, улыбнулись и направились к дивану. К Жене.

Он сидел на краю дивана, откинувшись на спинку, и смотрел на них сверху вниз. Его член всё ещё стоял — бледный, длинный, с ярко-розовой головкой, влажной, блестящей. Я видела, как он тяжело дышит, как его грудь поднимается и опускается, как пальцы сжимают край дивана.

Яна подошла первой. Опустилась на колени перед ним прямо на ковёр. Ковёр был мягким, ворсистым, я знала это по своим коленям — он приятно щекотал кожу. Яна посмотрела на Женю снизу вверх, улыбнулась и взяла его член в руку. Её пальцы — длинные, с аккуратными ногтями, покрытыми тёмным лаком — обхватили ствол, провели от основания до головки. Капля с головки растеклась по её пальцам, и она поднесла их к губам, медленно облизала, не отрывая от него глаз.

Юля встала с другой стороны. Не опускаясь на колени, она наклонилась, взяла его лицо в ладони и поцеловала — глубоко, с языком, медленно. Её грудь прижалась к его плечу, и я видела, как его рука легла ей на талию, скользнула ниже, сжала ягодицу.

Яна тем временем наклонилась и взяла его член в рот. Я видела, как её губы сомкнулись вокруг головки, как она обвела её языком, как её щёки втянулись, создавая вакуум. Женя застонал — негромко, но я услышала сквозь музыку. Его рука легла на затылок Яны, пальцы запутались в её длинных волосах цвета кофе с молоком.

Юля оторвалась от его губ и спустилась ниже. Она встала на колени рядом с Яной, прижалась к ней плечом. Их головы оказались рядом, у его паха. Я видела, как Юля взяла его член изо рта Яны и взяла в свой — глубоко, сразу до горла, заставив его выгнуться. Потом они начали двигаться по очереди — одна сосёт, вторая облизывает ствол, одна отстраняется, вторая берёт глубже. Их языки встречались на его головке, переплетались, облизывали её с двух сторон сразу.

Я смотрела на это, и Юра внутри меня ускорился. Его толстый член ходил туда-сюда быстрее, влажный, горячий. Я сжималась вокруг него, чувствуя, как его пульс отдаётся в моей прямой кишке. Слюна текла по подбородку от того, что я смотрела на Яну и Юлю — у меня самой пересохло во рту, и я облизала губы.

Яна и Юля работали синхронно, как будто репетировали это много раз. Юля взяла его член глубоко в рот, а Яна облизывала его яйца, брала их в рот по одному, перекатывала языком. Женя стонал громче, его пальцы вцепились в их волосы, он направлял их головы, ускоряя ритм.

Я смотрела на это сквозь полузакрытые веки, чувствуя, как внутри меня всё сжимается и разжимается вокруг Юры. Юра дышал тяжело, его пальцы впились в мои ягодицы, раздвигая их ещё шире. Я чувствовала, как его член пульсирует внутри меня, как он на грани. Но он не кончал. Только двигался — всё быстрее, всё глубже, доводя меня до исступления, но, не давая упасть.

Юля вдруг отстранилась, встала, перекинула ногу через бёдра Жени и села на него сверху, лицом к нему. Его член вошёл в неё — я видела, как он скользнул внутрь, как её губы раздвинулись, принимая его. Она начала двигаться — медленно, глубоко, обхватив его лицо руками. Яна пристроилась сзади, прижалась к её спине, обхватила её грудь руками, целовала шею, плечи, спускаясь ниже.

Юра внутри меня двигался в том же ритме — синхронно с движениями Юли на Жене. Я чувствовала, как его член пульсирует, как он становится ещё твёрже, ещё горячее. Моё тело было мокрым от пота, волосы прилипли к лицу, я дышала ртом, и каждый выдох вырывался стоном.

Я чувствовала всё. Как его толстый ствол скользит в моём анусе, растянутом гелем, как вены трутся о стенки, как головка упирается глубоко, туда, где начинается что-то другое, где боль смешивается с удовольствием и перестаёшь понимать, где граница. Я чувствовала его пальцы на своих ягодицах — они впивались, раздвигали, держали меня открытой для него. Я чувствовала, как пот капает с его груди мне на спину — горячий, тяжёлый, пахнущий им. Я чувствовала, как мои собственные пальцы сжимают подушку, как ногти впиваются в ткань, как подушка намокает от слюны, которая течёт из моего открытого рта.

И вдруг Юра замер.

Я почувствовала это сразу — его тело напряглось, пальцы впились в мои ягодицы до предела, до грани, когда вот-вот останутся синяки. Его дыхание остановилось на секунду, а потом вырвалось глухим, низким рыком — негромким, но я услышала.

Его член дёрнулся глубоко внутри меня. Струя ударила в стенки — горячая, густая, обильная. Я почувствовала, как сперма заливает меня изнутри, как она растекается по прямой кишке, тёплая, жидкая, текучая. Он кончал толчками — раз, два, три, четыре. Каждый раз член дёргался, и новая струя добавлялась к предыдущей, заполняя меня всё больше. Я чувствовала, как внутри становится горячо, как сперма проникает глубже, как она смешивается с гелем, становится ещё более скользкой, ещё более жидкой.

И в тот же момент меня накрыло.

Оргазм пришёл неожиданно — не как волна, а как взрыв. Откуда-то из глубины, из самого низа живота, из того места, где член Юры упирался в меня, где его сперма заливала всё вокруг. Вспышка удовольствия разорвала меня изнутри, прокатилась по позвоночнику, ударила в голову, заставила выгнуться и закричать — прямо в подушку, в мокрую ткань, в запах чужого парфюма и слюны.

Моё тело сжалось вокруг его члена — сильно, судорожно, несколько раз подряд. Я чувствовала, как мои мышцы пульсируют, сжимаются и разжимаются, выжимая из него последние капли. Клитор пульсировал в такт сердцу, и каждый удар отдавался новой волной удовольствия — слабее, но всё ещё острой, всё ещё тёплой.

Я кончала вместе с ним, в одном ритме. Каждый его толчок, каждая струя спермы внутри меня отзывались моим собственным сжатием, моим собственным криком. Я потеряла счёт времени. Потеряла чувство реальности. Было только тело — горячее, мокрое, пульсирующее — и член внутри, который постепенно затихал, становился мягче, но всё ещё оставался, не выходя.

Юра кончал долго — мне казалось, что прошла целая вечность, пока его член пульсировал внутри меня, выбрасывая одну струю за другой. Я сжималась вокруг него, чувствуя, как он пульсирует, как его член постепенно затихает, становится мягче, но всё ещё остаётся внутри, не выходя.

Потом он вышел. Медленно, осторожно, и я почувствовала, как сперма хлынула следом — тёплая и густая. Она вытекала из меня, стекала по ягодицам, по внутренней стороне бёдер, капала на диван. Я чувствовала, как она течёт — медленно, тягуче, оставляя мокрые дорожки на коже.

Я осталась стоять на коленях, не двигаясь, тяжело дыша. Тело всё ещё дрожало мелкими волнами — отголосками оргазма, которые никак не хотели затихать. Пальцы впились в подушку, ногти оставили следы на ткани. Я выдохнула — длинно, со стоном — и обмякла.

Юра откинулся на спинку дивана, тяжело дыша. Я услышала, как он выдохнул — длинно, с хрипотцой. Его рука легла мне на спину, погладила, но он ничего не сказал.

Я повернула голову к кровати.

Инна лежала на спине, раскинув руки и ноги, расслабленная после оргазма. Её тело было открытым — грудь распласталась, соски смотрели в потолок, живот медленно вздымался, бёдра раздвинуты, между ними всё блестело от влаги. Её короткие платиновые волосы были растрёпаны, торчали в разные стороны, прилипли ко лбу. Она повернула голову, встретилась со мной взглядом и улыбнулась.

Над ней на коленях стояли Денис и Саша.

Их члены были налитыми, твёрдыми, блестели от смазки и влаги Инны. Я видела, как они сжимают их у основания, как головки набухли до тёмно-розового цвета. Они смотрели на Инну сверху вниз — на её расслабленное, открытое тело, на её закрытые глаза, на её губы, которые ждали.

Они кончили одновременно. Горячие струи ударили в лицо Инны, переплетаясь в воздухе, падая на её кожу. Одна попала на щёку — растеклась по скуле, потекла к уху, к челюсти, закапала на подушку. Другая — на закрытое веко, Инна вздрогнула, но не открыла глаза, только улыбнулась чуть шире. Третья — на губы, прямо на приоткрытый рот, и сперма затекла внутрь, смешалась со слюной, потекла по подбородку. Ещё одна — на лоб, на шею, на второй глаз.

Сперма смешивалась, растекалась, заливала всё лицо — щёки, нос, подбородок, губы, закрытые веки. Инна не шевелилась, только приоткрыла рот шире, ловила капли языком. Белое стекало по её щекам, по шее, собиралось в ложбинке между ключиц, затекало в волосы, на грудь. Она лежала, залитая, мокрая, блестящая в полумраке, и улыбалась — сквозь сперму, сквозь закрытые глаза, сквозь полную расслабленность. Её грудь тяжело вздымалась, на сосках блестели капли. Она не вытиралась, не открывала глаза — просто лежала и чувствовала, как чужая сперма стекает по её лицу, как она тёплая, как пахнет.

На диване Женя тем временем опустил Яну.

Она встала на колени перед ним, рядом с Юлей. Обе смотрели на него снизу вверх, разинув рты, высунув языки — розовые, влажные, блестящие. Я видела, как их языки дрожат от напряжения, как они ждут.

Женя сжал член у основания и направил на их лица. Струя ударила Яне на щёку — горячая, густая, растеклась по коже, потекла к уху, к шее. Яна не отодвинулась, наоборот, чуть склонила голову набок, подставляя другую сторону.

Следующая попала Юле прямо на губы. Она не закрыла рот — открыла шире, и сперма затекла внутрь, смешалась со слюной. Юля сглотнула, облизалась и улыбнулась — довольно, медленно, не отрывая от Жени глаз.

Ещё одна — снова Яне, на этот раз на переносицу. Сперма потекла вниз, закапала с кончика носа на верхнюю губу. Яна слизнула её языком, не закрывая глаз.

Очередная ударила Юле в бровь, растеклась по веку, залепила ресницы. Она моргнула несколько раз, но не вытерла — оставила так.

Женя водил членом из стороны в сторону, поливая их лица белыми полосами — носы, подбородки, щёки, закрытые глаза, уголки губ. Яна и Юля не двигались, только иногда облизывались — синхронно, как будто договаривались без слов. Их лица становились мокрыми, блестящими, чужими — не похожими на себя.

Женя водил членом из стороны в сторону, поливая их спермой — носы, подбородки, закрытые глаза, высунутые языки. Яна и Юля не двигались, только иногда облизывались, собирая сперму с губ, иногда переглядывались и улыбались. Их лица становились белыми от спермы, ресницы слиплись, волосы прилипли ко лбу.

Женя всё не останавливался. Струи становились слабее, но не прекращались — одна, другая, третья, он сжимал член у основания, выдавливая остатки. Последние капли упали на их высунутые языки — густые, тягучие, они повисли на кончиках, прежде чем Яна и Юля втянули их в рот.

Яна лизнула Юлю в щёку, собирая белую влагу, и они поцеловались — глубоко, с языком, передавая сперму изо рта в рот. Я видела, как их языки переплетаются, как сперма вытекает из уголков их губ, смешиваясь со слюной, стекает по подбородкам.

А потом я увидела Марину.

Она подошла к кровати, где лежала Инна с залитым спермой лицом. Встала на колени рядом, наклонилась и начала медленно слизывать сперму с её щеки. Языком — широко, неторопливо, смакуя, собирая белую влагу в рот. Инна открыла глаза, улыбнулась и приподняла голову, подставляя лицо.

Марина слизывала сперму с её подбородка — медленно, обводя языком каждый миллиметр. С губ — задерживаясь, вбирая в рот остатки, смешивая со своей слюной. С закрытых век — аккуратно, чтобы не попасть в глаза. С носа — нежно, почти поцелуями. Сперма была везде — на лбу, на висках, в волосах, на шее. Марина собирала её, не пропуская ни капли.

Потом она наклонилась и поцеловала Инну в губы — глубоко, с языком, передавая сперму изо рта в рот. Инна ответила на поцелуй, обхватив её лицо руками, испачканными в чужой сперме. Я видела, как их языки встречаются, как сперма перетекает из одного рта в другой, как они облизывают друг друга, собирая остатки с губ.

Я стояла на коленях на диване, чувствуя, как сперма Юры всё ещё вытекает из меня, капает на диван, смешиваясь с гелем и моей влагой. Юра сидел рядом, тяжело дыша, его рука всё ещё лежала на моей спине, поглаживая, успокаивая. Женя, Яна и Юля переплелись на диване, целуясь и облизывая друг друга, их лица были мокрыми от спермы, волосы слиплись, кожа блестела. На кровати Марина вылизывала лицо Инны, Денис и Саша стояли рядом, наблюдая, их члены уже начинали опадать.

Я вытерла тыльной стороной ладони лицо — мокрое от слёз, слюны, пота. Провела рукой по волосам, откидывая их со лба. Посмотрела на свои пальцы — они были влажными, липкими.

Улыбнулась. Теперь это моя жизнь.

Продолжение следует

Александр Пронин

2026