Ася шла по длинному коридору и просто умирала.

Каждый шаг отдавался пульсацией внизу живота. Джинсы — черные, обтягивающие, которые она натянула, не думая, — терли клитор при каждом движении, и этот ритмичный, беспощадный массаж сводил ее с ума. Ткань была жесткой, грубой, и между ног уже было мокро насквозь. Она чувствовала, как сок течет по бедрам, пропитывает джинсы, и надеялась, что на черном это не заметно.

«Я ебанашка», — думала Ася, стараясь дышать ровно. «Надо было одеть шорты. Или юбку. Или что-то, что не в обтяжку. Я же скоро перестану соображать».

А соображать сейчас надо было. Очень надо было.

Тревис шел впереди, шагая ровно, размеренно. Форма сидела на нем идеально, сапоги блестели, и он ничем не выдавал, что два дня назад его язык был у нее между ног, а член — глубоко внутри. Ася смотрела на его спину, на широкие плечи, на то, как двигаются лопатки под тканью кителя, и чувствовала, как клитор пульсирует в такт шагам.

Она попыталась замедлиться, чуть отстать, чтобы успокоиться. Не получилось.

"Как же он ебался..."-подумала Ася.

Тревис обернулся.

— Прям так плохо? — спросил он.

Ася почувствовала, как холодный пот выступает на спине.

— Я что, сказала это вслух? — выдохнула Ася.

Тревис приостановился, посмотрел на нее с удивлением.

— Что сказала? — спросил он.

Ася покраснела.

Она помнила, когда краснела в последний раз. Это было событие из разряда «увидеть падающую звезду, когда ночью скачешь на огромном члене и, кончая, мельком смотришь в окно на первом этаже в облачную погоду». То есть бывало, но очень редко. Ее лицо, привыкшее к тысячам взглядов, к сотням камер, к десяткам языков, лижущих ее тело, вдруг налилось жаром.

— Ты просто стала так дышать, — сказал Тревис. — Тяжело. Я поэтому спросил.

Ася выдохнула. Облегчение было таким сильным, что чуть не подкосило ноги.

— Я просто... просто перенервничала, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Пойдем к доктору, — сказал Тревис, уже отвернувшись. — Тебе нужно. Брифинг потом. Я передам командующему.

Ася хотела возразить. Открыла рот, чтобы сказать, что с ней все в порядке, что ей просто нужно несколько минут тишины и, может быть, холодный душ. Но потом подумала. А какая, собственно, разница? Тут что в пизду, что в жопу — один хрен не заплатят.

Она пошла за ним.

Коридор закончился дверью. На ней была эмблема военных врачей Империи — скальпель, вокруг которого спиралью ДНК переплелись две змеи. Металл блестел, линии были четкими, холодными. Тревис нажал аккуратную кнопку в глазу одной из змей, и через три секунды дверь с щелчком приоткрылась.

— Да заходите, — раздался молодой женский голос.

Ася вошла первой.

Кабинет был типичным врачебным — белые стены, стерильный запах, инструменты на стерильных салфетках. Но здесь было оборудование, которого она не знала. Какие-то приборы с экранами, металлические дуги над кушеткой, шкафы с ампулами, подписанными непонятными аббревиатурами. Из всего этого Ася узнавала только капельницу и шприцы.

За столом сидела девушка. Военный врач — черная униформа с серебряными нашивками, волосы собраны в тугой пучок, лицо молодое, лет двадцать пять, не больше. Тело стройное, подтянутое, как у тех, кто следит за собой, но не качается. Форма была довольно закрытой, поэтому сказать точно было сложно, но Ася невольно сравнила ее скромные груди со своими гигантскими сиськами. Конкуренты? Нет. Даже не любительская лига. Другая вселенная.

Ася внезапно повеселела.

— Тре... полковник, — девушка смерила взглядом посетительницу, — это кто?

Тревис посмотрел на Асю. На ее лицо, на плечи, которые даже под водолазкой выделялись отчетливым рельефом. На груди, которые притягивали взгляд, как две планеты. Потом перевел взгляд на девушку-врача.

— Это... агент Оушен, — сказал он. — Тебе рассказывали, что она будет с нами на этой операции. Вот, прибыла на брифинг.

Девушка услышала имя, и ее лицо изменилось. «Агент Оушен», — пронеслось в голове Аси. Настоящее ли это имя? А Тревис — настоящее? Нет, имя, конечно, настоящее само по себе. Но кто в Империи называет так людей? Это все...

— Агент Оушен! — воскликнула девушка, и голос ее сорвался на высокие ноты. — Я военный врач Александра. Это огромная честь для меня познакомиться с вами лично!

Она смотрела на Асю шокированно, разглядывая ее тело, которое даже под обтягивающей водолазкой не могло остаться незамеченным. Пирсинги в сосках отчетливо проступали под тканью, и взгляд девушки задержался на них дольше, чем следовало.

— Я представляла вас немного иначе, — выдохнула она.

— Наверное, вообще иначе, — хмыкнула Ася.

Девушка не поняла иронии. Она продолжала смотреть с каким-то восторженным ужасом, и Ася чувствовала себя музейным экспонатом, который ожил и заговорил.

— Операция «Скорострел» была просто феноменальная! — выпалила Александра. — Мы проходили ее, когда я была на курсах квалификации. То, что вы сделали, просто не укладывается в голове!

— О да, «Скорострел» — это ко мне, — начала Ася, но осеклась.

Тревис смотрел на нее.

Взгляд его был спокойным, ровным, без единой эмоции. Но Ася вдруг поняла: если она скажет лишнее, то из этого кабинета не выйдет. Вообще не выйдет. Никуда.

— Александра, — сказал Тревис, и голос его был мягким, почти невинным, — тебе ведь починили сжигатель трупов? В прошлом квартале?

Девушка вздрогнула, будто ее ударили.

— Еще в том квартале, — ответила она, и голос ее стал тише. — Ты... вы же уже спрашивали.

Ася поняла из этого разговора больше, чем следовало. Невольно ухмыльнулась.

— Мне стало нехорошо в коридоре, — сказала она, глядя Тревису в глаза, — и господин полковник привел меня сюда. Сказал, что мне помогут.

Александра засуетилась. Нажала какие-то кнопки на столе, отодвинула ширму, за которой открылась кушетка, обтянутая белой простыней.

— Да-да, конечно, конечно, — бормотала она. — Тр... господин полковник, пожалуйста, выйдите из кабинета.

— Это еще зачем? — удивился Тревис.

— Агент Оушен будет раздеваться, — ответила Александра твердо. — Будет полный осмотр.

— Это еще зачем? — удивилась уже Ася.

Девушка посмотрела на нее. Взгляд ее стал железным, профессиональным, без тени той восторженности, что была минуту назад.

— Вы идете на задание, и вам стало нехорошо, — сказала она. — Согласно протоколу, я обязана вас полностью осмотреть.

— Это лишнее, я...

Александра молча достала прибор. Он был похож на пистолет — черный, с маленьким экраном и красной кнопкой. Она приставила его ко лбу Аси. Раздался писк.

— Повышенная, — сказала Александра. — У вас жар?

— Офицер, у нас нет времени, — начал Тревис. — Я...

— Я отвечаю за жизнь этого человека, — перебила Александра, и голос ее стал жестким. — Согласно процедуре, ваш военный ранг не имеет силы. Декрет военных врачей Империи.

Тревис надулся. Ася видела, как напряглись его челюсти, как побелели костяшки пальцев, сжатых в кулаки. Он собирался взорваться. А потом — внезапно — сдулся.

— Хорошо, — процедил он. — Я подожду. За дверью.

Он подошел к Асе, наклонился к самому уху.

— Даже не смей думать что-то ей сказать, — прошептал он. — Нам придется избавиться и от нее тоже. Поняла?

Ася шепнула в ответ:

— Не переживай. Тут быстро будет.

Тревис развернулся и вышел. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком.

Александра перевела взгляд на Асю. Глаза ее блестели, щеки горели, и она вся была какая-то... возбужденная. Как школьница, которая встретила кумира.

— Агент Оушен... — начала она.

— Просто Оушен, дорогая, — перебила Ася.

— Оушен, — выдохнула Александра. — Эм... вы можете раздеться.

Ася посмотрела на нее. На ее раскрасневшееся лицо, на сбившееся дыхание, на пальцы, которые нервно теребили край стола. И решила: раз так, то так.

Она стянула водолазку одним движением.

Воздух коснулся сосков, и металлические штанги блеснули в свете ламп. Груди тяжело колыхнулись, и Ася видела, как взгляд Александры приклеился к ним, как она разглядывает татуировки на плечах, на ребрах, на животе. Потом Ася стянула джинсы — и вместе с ними, цепляясь за ткань, сползли трусики. Мокрые. Насквозь.

— Ого... — выдохнула Александра.

Ася увидела себя в полированном металлическом круге — каком-то приборе, назначения которого не знала. Отражение было искаженным, но даже так она понимала, как выглядит. Гора мышц, перевитых венами, груди, которые могли бы служить орудием пытки, татуировки, покрывающие каждый сантиметр кожи.

«Трах Физик Про», — подумала Ася с усмешкой.

Александра смотрела на ее вагину. Ася перевела взгляд вниз и поняла, почему. Из нее просто капало. Тонкая струйка смазки тянулась от клитора до бедра, поблескивая в свете. Она была такой влажной, что, казалось, вот-вот начнет течь ручьем.

— Я думаю, проблема в этом, — сказала Ася, пожав плечами. — Перевозбуждение.

Александра стала краснеть. Не постепенно, а как будто в ней включили тумблер — лицо, шея, даже уши налились жаром. Она смотрела на клитор Аси — этот огромный, раздутый тестостероном бугорок, торчащий из складок, красный, пульсирующий, живущий своей жизнью.

— Бля... — наконец вымолвила она. — Нихуя себе.

Ася шагнула к ней. Ее груди, эти тяжелые, огромные полушария, качнулись, и Александра попятилась, пока не уперлась спиной в шкаф.

— Он ведь тебе нравится, да? — спросила Ася, поправляя рукой волосы девушки. Ладонь прошлась по гладким, туго стянутым прядям.

— Кто? — выдохнула Александра.

— Наш полковник, — Ася улыбнулась.

Александра стала такой красной, что, казалось, от нее пошел жар. Щеки горели, губы дрожали.

— Нет, — прошептала она.

— Ну как нет? — Ася наклонилась ближе. — Все же понятно любому. А знаешь, почему у меня такая проблема?

Она взяла руку Александры и положила себе на вагину. Ладонь девушки легла на горячую, влажную плоть, и Ася сжала ее пальцы, прижимая к клитору.

— Чувствуешь, как горячо? — спросила она. — Знаешь, кто в этом виноват?

Александра смотрела на нее испуганно. Но в глазах ее мелькал огонек — страх, разочарование, и еще что-то, чего Ася не могла определить.

— Я думала, что мы с ним поебемся сегодня, — сказала Ася. — Готовилась к этому. А взамен оказалась тут. И теперь я должна разрядиться, иначе на брифинге буду думать совсем о другом.

Александра растерянно кивнула. Она, видимо, решила, что это обычный разговор со спецагентом. Что они так каждый день говорят. Ася подумала о том, как заставит доктора осмотреть свой огромный клитор, но остатки разума — не подавленного либидо, а того, что еще работал — сказали ей: этого не простят.

— Смотри, — сказала она, — как поступают спецагенты, когда у них такая ситуация. Запоминай.

Ася вставила в себя пальцы. Средний и безымянный — те самые, которые она тренировала годами. И начала долбить себя. Резко, быстро, без жалости. Пальцы входили в вагину, растягивая стенки, и выходили, и снова входили, и с каждым движением звук становился мокрее, громче. Большим пальцем она массировала клитор — этот огромный, раздутый бугорок, который пульсировал под пальцами, набухал, требовал.

— Вот так, — прошептала она. — Вот так. Запоминай.

Александра смотрела. Смотрела, как пальцы Аси двигаются в ней, как сок течет по запястью, как напрягаются мышцы пресса, как груди колышутся в такт. Смотрела в полном ужасе, возбуждении, растерянности. И в экстазе.

Ася чувствовала, как оно растет. Оттуда, снизу. Как будто из-под воды поднималось что-то огромное. Оргазм был близко — такой сильный, какой бывает, когда перевозбуждение накапливается часами, а разрядки нет.

— Это из-за узких штанов, — прошептала Ася, и звук ее пальцев стал громче, мокрее, неприличнее. — Я одела их, дура. Думала, что мы поедем ужинать, а не...

Александра кивала, как будто ее учили мудрости веков.

— И потом я одела эти тугие стринги, — продолжала Ася, чувствуя, как оргазм поднимается, как сжимаются мышцы, как темнеет в глазах. — Ошибка на ошибке.

Она посмотрела в глаза Александры. И увидела в них бесовской огонь.

— Неудивительно, что вы лучшая, — прошептала девушка. — Агент Оушен. Я теперь понимаю, что вам реально есть что рассказать.

— Я же сказала, просто Оуш...

Александра не дала ей закончить. Она схватила клитор Аси своими пальцами — и эти пальцы внезапно оказались очень сильными. И сделала несколько резких, быстрых движений. Как будто передернула затвор автомата.

Оргазм ударил Асю в голову с силой боксера-тяжеловеса.

Мир взорвался. Она выгнулась, закричала, и из нее хлынуло — горячо, обильно, заливая руку Александры, пол, ее собственные ноги. Жидкость брызгала, как из шланга, и Ася чувствовала, как ее мышцы наливаются кровью, как каждая вена пульсирует, как бицепсы, квадрицепсы, ягодицы — все становится больше, тверже, сильнее.

Она стояла, раскинув руки, и смотрела, как Александра смотрит на нее с глазами, полными восхищения.

Ася встала ровно. Напрягла бицепсы — и они выросли, два огромных шара, перевитые венами, пульсирующие, живущие своей жизнью. Она была огромной. Она была прекрасной. Она была монстром.

— Встретимся в более нормальной обстановке, — сказала Ася, и голос ее звучал ровно, будто она только что не кончала с такой силой, что едва не потеряла сознание. — Я расскажу тебе, как оседлать полковника. Это не сложно. Будет твоим как пить дать.

Александра возбужденно кивнула. Глаза ее блестели, щеки горели, и она вся дрожала, как натянутая струна.

— Вот и все, — Ася чувствовала, как напряжение отпускает, как тело расслабляется, как клитор перестает пульсировать. — Дай мне салфетки вытереться. А то меня там заждались.

Александра протянула ей спиртовые салфетки. Ася вытерла себя — аккуратно, чувствуя, как все еще чувствительный клитор дергается под тканью. Потом натянула джинсы, водолазку. Посмотрела на себя в отражение полированного металла — огромная, мускулистая, собранная. Готовая.

— Вы очень храбрая женщина, аг... Оушен, — сказала Александра, и голос ее дрожал.

— Почему? — спросила Ася, застегивая пуговицу на джинсах.

— Пройти через все эти операции, — девушка смотрела на нее с каким-то благоговением. — Эти химические процедуры. И все — чтобы служить родине. Это заслуживает высшей награды.

Ася чувствовала, что попала в сюрреализм. Что происходит? Ее, матерую блядь, которая только что кончила в кабинете военного врача от ее же руки, называют патриотом?

— Эм, ну... — она задумалась, что ответить. — Мне нравится моя работа. Я всегда стараюсь выполнять на максимум.

Александра уважительно кивнула.

— Вы настоящий патриот, — сказала она. — Это большая честь — общаться с вами.

Ася натянула водолазку и подумала: тут нет скрытой камеры? Меня не разыгрывают?

— Эм... спасибо, — неуверенно сказала она.

— Нет-нет, это вам спасибо! — Александра замахала руками, и лицо ее снова залилось краской. — Это честь для меня. Я...

Звонок в дверь.

— Это за мной, — хмыкнула Ася. — Еще встретимся. Мое обещание в силе.

Александра снова покраснела, смотрела ей вслед с восхищением и, кажется, с надеждой.

Ася вышла в коридор. Тревис стоял, прислонившись к стене, и смотрел на нее.

— Все в порядке? — спросил он.

— В полном, — ответила Ася, чувствуя, как в голове проносится одна мысль.

«Мда... Да тут у людей просто хронический недотрах. Надо же...»

Она пошла за Тревисом по длинному коридору, чувствуя, как джинсы снова начинают натирать, как клитор пульсирует, как кровь снова разгоняется по венам. Но теперь она хотя бы знала, что делать, когда станет совсем невмоготу.

— На брифинг, — сказал Тревис, и Ася пошла за ним.