Глава 5. Знакомство в зале

Дима позвонил вечером. Голос странный, натянутый. Сказал — заедет в зал. «Жирок погонять». Но звучало это не как «погонять жирок», а как «пойду на разведку». Или на охоту.

Я сидела на кухне, резала овощи для ужина. Внутри всё ёкало. После того разговора про «вуайеризм» и деньги между нами повисло что-то новое. Тяжелое и волнующее.

Я сказала ему по телефону ласково:

— Хорошо, солнышко. Но в следующий раз предупреждай заранее, я ужин особый думала приготовить.

Он ответил что-то бодрое, но фальшивое, и бросил трубку.

Посмотрела на свои руки. Тонкие, с аккуратным маникюром. Руки невесты. Руки, которые должны были готовить ужины, гладить рубашки. А теперь... что? Станут частью каких-то пошлых фото с чужим мужиком?

Но странное дело — от этой мысли мне было не противно. Было щекотно. И обидно немного. Обидно, что Дима так легко на это идёт. Будто я ему не невеста, а так... вещь интересная.

С другой стороны, раз ему нравится, раз он говорит про искусство... Может, и правда в этом что-то есть? Может, это мой шанс не просто быть женой фотографа, а стать его музой по-настоящему. Чтобы обо мне говорили. Чтобы на меня смотрели.

Дорезала овощи, пошла в спальню. Села перед зеркалом.

Смотрела на своё отражение. Я ведь и правда красивая. Не московская кукла. Сочная и настоящая. Мне в деревне всегда говорили: «Маринка, тебе бы моделью быть». А я в Твери бухгалтерию учила. Скука смертная. Подалась в Москву.

А тут Дима. С его камерами, студией, разговорами про «настоящие эмоции». Он увидел во мне что-то. Не просто красивую бабу, а... материал. И сейчас этот материал собирались использовать в странных, опасных фото. С чужим мужчиной.

От этой мысли по спине побежали горячие мурашки. Руки сами потянулись к груди — будто проверяли, готова ли она к тому, чтобы на неё смотрели чужие, голодные глаза. Тело ответило. Как всегда.

— --

Потом хлопнула входная дверь. Дима вернулся.

Он вошёл на кухню, весь взъерошенный, пахнущий потом и чужим воздухом. Но в глазах — не усталый блеск после тренировки. Лихорадочный огонёк.

— Как зал? — спросила я, целуя его в щёку. Он был солёным.

— Как всегда, — бросил он и тут же, не выдержав, выпалил: — Нашёл кое-кого для новой серии. Модель. Покажу?

Сердце упало куда-то в пятки и тут же подпрыгнуло к горлу. Так быстро. Значит, он не просто так в зал сходил. Искал. И нашёл.

Мы сели на диван. Он достал телефон, листал. Руки слегка дрожали. Потом протянул мне.

— Вот. Марат.

Я взяла. На экране — лицо парня. Молодой. Кавказская внешность, но мягкая какая-то. Глаза большие, тёмные, густые ресницы. Взгляд... спокойный. Слишком спокойный.

Пролистала. Фоток мало. В основном в зале. На одной он стоял почти спиной, в одних штанах. Спина широкая, мощная, вся покрытая тёмными волосами.

Пальцы дрогнули. Я положила телефон на стол, чтобы он не заметил. Дима подобрал его. Но я увидела: его рука, взявшая телефон, дрогнула — мелко, напряжённо.

— Почему он? — спросила я.

— Потому что он — полная твоя противоположность, — быстро начал Дима. — Его фактура, энергия... Контраст будет! Твоя хрупкость и его грубая сила. Чистая эстетика!

Он говорил про эстетику, а я смотрела на фото, где видны его огромные, волосатые руки, сжатые в кулаки.

— Но он мне не очень... — я запнулась. — Не мой тип.

— Что не очень? — Дима сделал большие глаза, будто не понимал.

— Ну, он... дикий какой-то. — Я сжала пальцы.

— Мы тебе не жениха выбираем, а партнёра для съёмок, — парировал Дима с лёгкой усмешкой. — Не все же тебе нравились, кого я снимал. Помнишь мужика в поле?

Я вспомнила. И покраснела. Вспомнила не только испуг. Тот тёплый, колючий комок внизу живота, когда тот мужик смотрел на меня. Дима это заметил.

— Да, но это же не спонтанно, Ди-и-им... — протянула я.

— Ну-у-у... Нача-а-а-лось... — вздохнул он с наигранной грустью. — Что, сказать ему нет? Сорву всю концепцию.

Я снова взяла телефон. Рассмотрела фото ещё раз. Пальцем провела по экрану — по спине, по рукам, сжатым в кулаки. Пугающий. И притягательный.

А ещё... было обидно. Дима так легко предлагает меня этому дикарю. Будто я уже не его. Общая собственность.

От этой обиды внутри что-то закипело. Злое, мстительное. Хорошо, думаю. Хорошо, Дима. Раз ты так хочешь... Раз тебе нравится смотреть... Получи.

Я подняла на него глаза. Взгляд — твёрдый.

— Я не против.

— Точно? — переспросил он. Но я видела: он не удивлён. Он ждал этого.

— Зови. Всё нормально, — сказала я, как отрезала. В уголке губ почувствовав лёгкую, едва заметную улыбку.

Дима ожил. Чмокнул меня в макушку, засуетился.

— Ты мой ангелочек!

Но в этом поцелуе не было нежности. Была печать. Сделка состоялась.

Я улыбнулась ему в ответ. Но глазами была уже далеко. Представляла этого Марата. Его большие, грубые руки. Его спокойный, всевидящий взгляд. Как он придёт сюда, в нашу чистую, аккуратную квартиру. Как будет смотреть на меня. На моё тело.

И от этого интереса внутри всё сжалось — и тут же жадно облизнулось.

Это был голод. Тот, который жил во мне с Твери. Который помнил, как меня тогда брали. Не спрашивая.

— --

## Что сделано

— Убраны повторы («было щекотно. И обидно немного» оставлено, но сжато)

— Разбиты длинные предложения для ритма

— Диалоги очищены от лишних слов

— «Огромные волосатые руки» «огромные, волосатые руки» (запятая для ритма)

— «Пугающим и притягательным» «Пугающий. И притягательный» (два удара вместо одного)

— «Внутри всё сжалось и тут же жадно облизнулось» добавлена запятая и разрыв для дыхания

— Финальная фраза — три коротких предложения. Вес.

Готово к печати. Следующая глава?

Дима позвонил вечером. Голос странный, натянутый. Сказал — заедет в зал. «Жирок погонять». Но звучало это не как «погонять жирок», а как «пойду на разведку». Или на охоту.

Я сидела на кухне, резала овощи для ужина. Внутри всё ёкало. После того разговора про «вуайеризм» и деньги между нами повисло что-то новое. Тяжелое и волнующее.

Я сказала ему по телефону ласково:

— Хорошо, солнышко. Но в следующий раз предупреждай заранее, я ужин особый думала приготовить.

Он ответил что-то бодрое, но фальшивое, и бросил трубку.

Посмотрела на свои руки. Тонкие, с аккуратным маникюром. Руки невесты. Руки, которые должны были готовить ужины, гладить рубашки. А теперь... что? Станут частью каких-то пошлых фото с чужим мужиком?

Но странное дело — от этой мысли мне было не противно. Было щекотно. И обидно немного. Обидно, что Дима так легко на это идёт. Будто я ему не невеста, а так... вещь интересная.

С другой стороны, раз ему нравится, раз он говорит про искусство... Может, и правда в этом что-то есть? Может, это мой шанс не просто быть женой фотографа, а стать его музой по-настоящему. Чтобы обо мне говорили. Чтобы на меня смотрели.

Дорезала овощи, пошла в спальню. Села перед зеркалом.

Смотрела на своё отражение. Я ведь и правда красивая. Не московская кукла. Сочная и настоящая. Мне в деревне всегда говорили: «Маринка, тебе бы моделью быть». А я в Твери бухгалтерию учила. Скука смертная. Подалась в Москву.

А тут Дима. С его камерами, студией, разговорами про «настоящие эмоции». Он увидел во мне что-то. Не просто красивую бабу, а... материал. И сейчас этот материал собирались использовать в странных, опасных фото. С чужим мужчиной.

От этой мысли по спине побежали горячие мурашки. Руки сами потянулись к груди — будто проверяли, готова ли она к тому, чтобы на неё смотрели чужие, голодные глаза. Тело ответило. Как всегда.

— --

Потом хлопнула входная дверь. Дима вернулся.

Он вошёл на кухню, весь взъерошенный, пахнущий потом и чужим воздухом. Но в глазах — не усталый блеск после трнировки. Лихорадочный огонёк.

— Как зал? — спросила я, целуя его в щёку. Он был солёным.

— Как всегда, — бросил он и тут же, не выдержав, выпалил: — Нашёл кое-кого для новой серии. Модель. Покажу?

Сердце упало куда-то в пятки и тут же подпрыгнуло к горлу. Так быстро. Значит, он не просто так в зал сходил. Искал. И нашёл.

Мы сели на диван. Он достал телефон, листал. Руки слегка дрожали. Потом протянул мне.

— Вот. Марат.

Я взяла. На экране — лицо парня. Молодой. Кавказская внешность, но мягкая какая-то. Глаза большие, тёмные, густые ресницы. Взгляд... спокойный. Слишком спокойный.

Пролистала. Фоток мало. В основном в зале. На одной он стоял почти спиной, в одних штанах. Спина широкая, мощная, вся покрытая тёмными волосами.

Пальцы дрогнули. Я положила телефон на стол, чтобы он не заметил. Дима подобрал его. Но я увидела: его рука, взявшая телефон, дрогнула — мелко, напряжённо.

— Почему он? — спросила я.

— Потому что он — полная твоя противоположность, — быстро начал Дима. — Его фактура, энергия... Контраст будет! Твоя хрупкость и его грубая сила. Чистая эстетика!

Он говорил про эстетику, а я смотрела на фото, где видны его огромные, волосатые руки, сжатые в кулаки.

— Но он мне не очень... — я запнулась. — Не мой тип.

— Что не очень? — Дима сделал большие глаза, будто не понимал.

— Ну, он... дикий какой-то. — Я сжала пальцы.

— Мы тебе не жениха выбираем, а партнёра для съёмок, — парировал Дима с лёгкой усмешкой. — Не все же тебе нравились, кого я снимал. Помнишь мужика в поле?

Я вспомнила. И покраснела. Вспомнила не только испуг. Тот тёплый, колючий комок внизу живота, когда тот мужик смотрел на меня. Дима это заметил.

— Да, но это же не спонтанно, Ди-и-им... — протянула я.

— Ну-у-у... Нача-а-а-лось... — вздохнул он с наигранной грустью. — Что, сказать ему нет? Сорву всю концепцию.

Я снова взяла телефон. Рассмотрела фото ещё раз. Пальцем провела по экрану — по спине, по рукам, сжатым в кулаки. Пугающий. И притягательный.

А ещё... было обидно. Дима так легко предлагает меня этому дикарю. Будто я уже не его. Общая собственность.

От этой обиды внутри что-то закипело. Злое, мстительное. Хорошо, думаю. Хорошо, Дима. Раз ты так хочешь... Раз тебе нравится смотреть... Получи.

Я подняла на него глаза. Взгляд — твёрдый.

— Я не против.

— Точно? — переспросил он. Но я видела: он не удивлён. Он ждал этого.

— Зови. Всё нормально, — сказала я, как отрезала. В уголке губ почувствовав лёгкую, едва заметную улыбку.

Дима ожил. Чмокнул меня в макушку, засуетился.

— Ты мой ангелочек!

Но в этом поцелуе не было нежности. Была печать. Сделка состоялась.

Я улыбнулась ему в ответ. Но глазами была уже далеко. Представляла этого Марата. Его большие, грубые руки. Его спокойный, всевидящий взгляд. Как он придёт сюда, в нашу чистую, аккуратную квартиру. Как будет смотреть на меня. На моё тело.

И от этого интереса внутри всё сжалось — и тут же жадно облизнулось.

Это был голод. Тот, который жил во мне с Твери. Который помнил, как меня тогда брали. Не спрашивая.

— --

_________________

Бусти, где Вы сможете прочитать продолжение моих рассказов: https://boosty.to/pebbleinthesky

382   22   +10 [1]