**Глава 2. Свинг**

Когда он предложил «поехать в клуб», в его голосе не было ни азарта, ни просьбы. Просто констатация, часть нашего с ним расписания.

Я вздохнула, глядя на экран с дизайном обоев для нашей будущей спальни. Опять он за своё.

Достала чёрное платье из шкафа. То самое, короткое, обтягивающее. Сняла с вешалки, ткань скользнула вниз, холодная, гладкая. Потянула подол, поправила бретели. Надела перед зеркалом. Ткань легла по груди, подчеркнула, сделала её ещё больше. Я смотрела на своё отражение, на то, как платье держит красивое тело.

---

В клубе душно. Воздух тяжёлый, влажный, запах въелся в стены — пот, духи, сладковатая вонь перегара, что-то еще запретное, тяжёлое. Я села за столик в своём чёрном платье. Красный, тёплый, свет скользил по лицам людей.

Подходили мужчины. Разные. Кто-то наглый, кто-то неуверенный. Я отшучивалась, улыбалась, говорила «потом, может быть». А сама ловила каждый их взгляд.

Взгляд скользил по шее — и кожа там становилась горячей. По груди — и под тканью платья соски начинали ныть. По бёдрам — и между ног возникала знакомая истома.

Я сидела, пила воду со льдом. Лёд таял, стекая по пальцам. Холодно. А внутри — жарко.

Где-то в глубине зала, в тени, я чувствовала на себе тяжёлый, неотрывный взгляд Дмитрия. Он наблюдал.

---

Потом я подошла к бару, чтобы взять свежую воду. Барная стойка была липкой, пальцы прилипали к пластику.

И там увидела его — нового бармена.

Молодой, с коротко стриженными тёмными волосами и смеющимися глазами. Лицо смуглое, скулы широкие, губы полные. На смуглых предплечьях синели татуировки — плотные узоры, вьющиеся по мышцам, как папоротник.

— Что-то не крепкое? — спросил он. Голос низкий, спокойный.

— Воду, пожалуйста.

Он налил, поставил стакан. Его пальцы — длинные, с чистыми ногтями — отпустили стакан, но взгляд не отпустил. Он посмотрел на меня не как на экспонат. Просто. Прямо. Как те, дома, в Твери.

Я смотрела в ответ, а сердце стучало где-то в горле.

И я сорвалась.

Расслабилась и улыбнулась ему по-настоящему, почувствовав, как на щеках появляются ямочки. Сказала что-то банальное про музыку. Он ответил шуткой. И я засмеялась — громко, звонко, от души. Смех шёл из груди, толчками, и грудь под платьем тряслась в такт.

Я, сама того не замечая, положила ладонь ему на предплечье, отшучиваясь. Кожа под пальцами была тёплой, живой, упругой. Татуировки — рельефные, чуть шершавые. И от этого прикосновения током ударило прямо в низ живота. Резко, нагло. Я забыла про всё. Про маску, про игру, про того, кто сидел в тени.

«А в Твери бы я уже...» — мысль оборвалась.

И в этот миг я почувствовала ледяной укол в спину. Секунда. Другая. Я резко обернулась.

Дмитрий стоял недалеко от стойки. Бокал в его руке замер, не поднесённый ко рту. Он не двигался. Его лицо... Оно было словно высечено из камня. Ни мышца не дрогнула. Но глаза... В них не было ни ярости, ни ревности. Там было прозрение. И холодное, жадное, хищное возбуждение.

Всё во мне оборвалось. Улыбка сползла с лица. Я что-то пробормотала бармену и, не глядя на него, пошла к Дмитрию. Он испортил всё.

— Соскучился? — выдавила я, садясь рядом. Голос прозвучал тонко, фальшиво.

Он медленно перевёл на меня взгляд. Секунда. Он смотрел. Я не дышала.

— Что? Нет, — сказал он ровным, пустым голосом и отвернулся. — Просто подумал, пора ехать.

---

Всю дорогу домой он молчал. Я смотрела на его руки, лежащие на руле. Пальцы белые, впились в кожу ободка. Он сжимал руль так, будто держал что-то, что могло вырваться.

Я тоже молчала. Моё сердце колотилось. В салоне пахло его одеколоном — свежим, хвойным — и мной. Тем самым, кисловатым, липким запахом. Я чувствовала его. Он наверное тоже. Никто ничего не говорил.

Тишина закончилась почти у дома.

— Странное чувство, — сказал он задумчиво, медленно, будто пробуя слова на вкус. — Все эти взгляды на тебя. Чужие мужчины. И ты... там другая. Более живая.

Я не ответила. Прислонилась лбом к холодному боковому стеклу.

---

Ночью я лежала рядом с ним. В нашей большой, холодной постели. Он на своей половине, спиной ко мне. Дышал ровно, но я знала — не спит. Слишком ровно.

Я смотрела в потолок. Тишина давила на уши. За окном — свет фонаря, жёлтая полоса на простыне.

**Рука сама скользнула под резинку трусов. Я закрыла глаза. В темноте под веками всплыло его лицо. Бармена. Тёмные глаза, скулы, губы. Как он смотрел. Как я смеялась. Как моё тело откликалось.**

**Пальцы двигались медленно, кругами. Я закусила губу, чтобы не дышать слишком громко. Тело напряглось, бёдра сжались, потом разжались. Я нажимала, а мышцы там, внизу, сжимались и разжимались в такт. Представила его руки на своей талии. Как он смотрит сверху вниз. Как входит в меня.**

**Я кончила тихо, судорожно, в ладонь. Всё тело выгнулось, замерло, потом обмякло. Пальцы выскользнули, мокрые и липкие. Пришлось вытерпеть их о простыню, оставив тёмное пятно.**

**Дима не шевелился.**

**А я лежала и смотрела в потолок, пока размякшее, тяжёлое тело приходило в себя.**

**В голове — не мысли. Только пустое облегчение между ног.**

_____________

Бусти с продолжением моих рассказов: https://boosty.to/pebbleinthesky