Всё снова началось с того, что я пришёл из армии и подал документы на факультет моей любимой географии. И не успел оглянуться, как уже писал сочинение по литературе. В жаркий летний день, в окружении волнующихся девушек в тонких платьицах. 

Даже не удивительно, что у меня член стоял весь экзамен. После двух лет в казарме с ребятами. Хорошему солдату ведь что нужно: встретить юную девушку и полтора часа свободного времени. Но беда в том, что на службе обычно ни того, ни другого. 

А если вы про Дуню Кулакову спросите, то значит, не знаете прелестей жизни в казарме. У нас в армии важно (и трудно) сохранять бельё в чистоте. И вообще ребята засмеют, если заметят, что ты у себя там что-то теребишь, особенно деревенские. Всё-таки у нас в стране нет такого разврата, как за рубежом. 

И когда я, наконец, сдал своё сочинение про любовную тематику в прозе Пушкина, то понял, что из меня все соки выжали. Хуже чем после пробежки, честное слово. Вернулся домой, разделся и спать лёг. 

— Подъём! - послышался звонкий девичий голос. Я, конечно же, мигом вскочил и вытянул руки по швам. Смотрю, на подоконнике нашего первого этажа сидит Люська Карандашина и смеётся - Привет, Перестукин! Вижу, дембель гуляешь?

На Люське были синие штаны на лямках, все в белых пятнах мастики, ковбойка и красная косынка, из-под которой выбивались короткие хвостики. Я уже знал, что она маляром работает. Стою перед ней в трусах и майке и говорю, как ни в чём не бывало

— В институт буду поступать. Ты сама-то не думаешь?

— Не, уже к деньгам привыкла. Когда премия, то вообще ништяк. Вот, "Анжелику" себе в ГУМе оторвала. - Она соскочила с подоконника и подошла ко мне. 

— Какую ещё Анжелику?

— Ты чего, совсем отсталый? Бельё такое. Из Югославии. Хочешь посмотреть?

Я, понятное дело, согласился. А Люська слегка отогнула по очереди лямки своего рабочего комбинезона. И начала не спеша ковбойку расстёгивать. Под рубашкой оказался розовый лифчик с кружевами. 

У меня, конечно же, сразу член поднялся и чуть из трусов не вылез. К тому же эта её "Анжелика" оказалась ей маловата. И ложбинка с холмиками была очень хорошо видна. 

— И что, и трусы такие же?

— Конечно! 

— Да ладно? Небось обычные? 

— Вот ещё! Сам посмотри.

И она вылезла из своего комбинезона. Покрутила пышной задницей. Трусики и правда были розовые, с кружевцем.

Не знаю, на что она рассчитывала. Может и правда сдуру хотелось похвастаться. Но я, конечно, подошёл и снял с неё ковбойку.

— Ты чего, люди же смотрят - она испуганно оглянулась на открытое окно. Оттуда и правда двор был хорошо виден. Но мне было уже плевать.

 Всё таки я стране долг отдал и мне не пристало любоваться каким-то буржуазным бельём. А вот сиськи у Карандашиной наши, родные, самого пролетарского происхождения. Я резким движениям сорвал с неё бюстгальтер. 

К моей досаде Люська тут же прикрыла грудь и наклонилась к своей "Анжелике".

— Дурак! - с нескрываемой обидой сказала она - ты мне кольцо сломал... Где я теперь новое возьму?

Но это она была дура, если думала что меня можно остановить. 

— Починим твоё кольцо. Иди ко мне - Я потянул её за локоть. От вида её пышных сисек с розовыми сосками у меня совсем снесло голову. 

— Конечно, починит он... - Но я уже бросил её на кровать - Погоди... - поморщилась она - Дай я сама сниму, пока не порвал. - И она, всё ещё с обиженным видом, стала стягивать с задницы свою "Анжелику".

Видимо, она наконец сообразила, что сопротивляться бесполезно. И хочешь не хочешь, а придётся бывшего одноклассника после службы порадовать. 

Я стянул трусы и наклонился над ней. Раздвинул ноги. От её волосатой киски исходил дурманящий запах. 

Мой член, после нескольких попыток, нащупал её отверстие. У меня мелькнула мысль, что незамужняя девушка в нашей стране должна быть девственницей. Но к счастью, Люська оказалась несознательной, и с этим проблем у меня не возникло. 

Навалившись на неё сверху, я довольно долго "долбил" бывшую одноклассницу. Киска у неё постепенно увлажнилась и мой член ходил всё легче. Люська зажмурилась и мычала, слегка двигая бёдрами мне навстречу. 

Я выплескивал всю ярость и усталость, накопившуюся за эти годы. Почему-то мне было приятно думать, что пока я, отличник, служил, а потом сразу за учёбу взялся, наша вечная двоечница с кем-то трахалась и деньги на шмотки тратила. А теперь против воли доставляет мне заслуженное удовольствие.

Одно плохо, что продлилось всё недолго. Я вскоре выдернул член и излил всю жидкость ей на бедра. Люська поднялась и отдышалась.

Родителей дома не было: отца вызвали инспектировать БАН, мать уехала с ним. Поэтому Люська спокойно отправилась в ванную. И там довольно долго плескалась.

А я тем временем открыл ящик, где у меня по прежнему валились гвозди из школьной коллекции. Достал большую скрепку, перегнул в кольцо, вставил в Анжелику.

 Люська вернулась, голая и мокрая, я помог ей надеть Анжелику. Она  сменила гнев на милость. И целый вечер мы ходили по дому в одном белье, смеялись, вспоминали былые шалости. 

Оказывается, из-за большой очереди трудно попасть в примерочную и многие наши девушки берут себе белье не по размеру. Может быть потом, построим общество изобилия и будем свое белье производить. Чтобы всем было по размеру.

А вечером Люся и говорит:

— Ладно, солдат, хочешь, сама доставлю тебе удовольствие?

Бельё своё драгоценное она сняла заранее и аккуратно развесила. Прыгнула ко мне под одеяло и стала целовать плечи, бицепсы, мускулы. И голые ножки на меня закинула.

У меня от этих поцелуев в темноте быстро член поднялся. А Люська его нащупала и стала в кулаке сжимать. А потом, нахалка такая, забралась на меня сверху.

Аккуратно пристроилась на члене и стала слегка подпрыгивать. А ладони мои поднесла к своим сиськам, чтобы я их жамкал. Я тоже бедрами двигал, пружины под нами всё сильнее скрипели.

Наконец Люська с меня слезла, снова сжала член, и когда я кончил, то всю жидкость с него слизала. Я и не думал, что наша девушка может быть  на такое способна. Впрочем, мне было хорошо с этой бесстыдницей и я забыл обо всех проблемах.

Заснули мы вместе, в обнимку. Не помню сколько я спал. Только чувствую, кто-то меня лапкой с коготками по лицу бьёт.

Открываю глаза, а это старик Кузьма меня будит. Весь день его не было, гулял как всегда непонятно где. А теперь, как в тот раз, заговорил человеческим голосом.

— Просыпайся, хозяин, похоже, тебя опять вызывают в Страну невыученных уроков. 

Я приподнялся и увидел, как мой старый футбольный мяч осветился в темноте и поднялся в воздух.

— Привет, Кузя. Давненько тебя не было слышно.

— Привет. Где ты в этот раз ошибок наделал? - промурлыкал Кузьма.

— Хер знает, небось, в сочинении. Сейчас разберёмся. 

Я вылез из-под одеяла и стал одевать трусы и майку. А Кузьма бросил взгляд на спящую голую Люсю и фыркнул:

— Что, Витька, наконец-то вязка? Поздравляю. Давно пора. 

— Заткнись.

— Не очень-то вежливо, мрау. Это же хозяйка Топси, верно? Она симпатичная, хотя бездомная Фрося мне всегда больше нравилась.... 

Я не стал выслушивать старого греховодника. Мяч уже плавно подлетел к окну. Я толкнул раму и вскочил на подоконник. 

— Витя? 

Я оглянулся. Люська, щурясь и прикрывая сиськи, поднялась с подушки. 

— Куда это ты собрался посреди ночи? 

— Извини, дорогая! - Я уже вскочил на балкон - Мне опять пора в страну невыученных уроков! 

— В какую ещё, блядь, страну? - Люся метнулась к вороху своей одежды на полу - Чё врёшь-то? Колись, с кем у тебя свиданка?

Но мне уже было некогда. Мяч, переливаясь таинственным светом, покатился по земле. Я спрыгнул с подоконника и побежал за ним. 

Кузьма успел вскочить мне на плечи. Перед тем, как ускориться, я оглянулся. Люська, в одной ковбойке, стояла у окна.

Она запахнула тело в рубашку и громко выкрикивала какие-то слова, которые нашим девушкам знать вообще-то не положено. Но мяч уже ускорился и я перешёл в режим армейской пробежки. Без амуниции, в одних трусах и майке, это оказалось легко.

Вскоре деревья замелькали вокруг с фантастической скоростью. Кузя вцепился когтями мне в майку. Я не понял, через какое время мяч стал замедляется.

И вот впереди показался деревянный дом на холме. Это было двухэтажное строение с колоннами из брёвен с мезонином. Вокруг него был небольшой лесопарк, обнесенный забором.

Я сразу понял, что это особо охраняемая министерством культуры помещичья усадьба. У нас была похожая, на территории воинской части. Мы такие же бревна как-то всей ротой за день отреставрировали заново, после небольшого пожара (хорошо, что никто не узнал, что это мы с приятелем неудачно там покурили).

Вокруг постепенно начиналась раннее утро. Футбольный мяч под первыми лучами солнца принял свой обычный облик и остановился возле забора. Кузя соскочил с плеч.

Я отогнул резную штакетину и пролез за ограду. Посреди густой травы стояло высохшее дерево с дуплом. В сторону усадьбы вела длинная ухоженная аллея. 

Через некоторое время в глубине аллеи показалась юная девушка в длинном белом платье и кружевном чепце. Она была очень стройная и необычайно бледная,  а её прекрасное лицо с каштановыми волосами было печально. Утренний туман стелился по земле и девушка приближалась ко мне, как чудное видение. 

Я отошёл за дерево и замер. Красавица вскоре оказалась рядом. Она со вздохом уронила шаль и некоторое время стояла в задумчивости. Потом, к моему удивлению, слегка задрала свою длинную юбку.

Смотрю, а она уже снимает туфлю со стройной ноги в чулках. А потом и чулок стала стягивать. Но вид у неё был прямо-таки нерадостный, будто её полы заставили драить.

— С вами всё в порядке гражданка? - спросил я из-за дерева - Холодно пока ещё раздеваться. 

Девушка вздрогнула и бросила испуганный взгляд в мою сторону. 

— Это кто там? Гришка, ты? Или Степашка?

— Никакой я не Степашка и не Хрюша, а Виктор Перестукин, дембель, абитуриент, прибыл к вам для исправления ошибок. 

Лицо девушки страдальчески исказилось. 

— Ах, это Вы, Виктор - сказала, с ударением в моём имени на второй слог - Это значит, по Вашей милости я должна встречаться со своим возлюбленным самым постыдным образом? Ведь никто иной как Вы, написал в сочинении, что "Дубровский и Маша Троекурова сношались через задний проход", а потом ещё и, пардон, вот это "Влюбленная до безумия Маша позволила Дубровскому сношаться с ней через дупло?". Я конечно и правда влюблена до безумия и не смогу отказать своему Владимиру - на глазах её показались слёзы.

— Так вот оно в чём дело! - я подошёл к забору и поглядел в щель между досками. И сразу увидел, что там в волнении прохаживался молодой мужчина в сюртуке и с русыми бакенбардами - Слушайте, дамочка. А у вас нет случайно моего сочинения? Может быть я смогу чего исправить. 

Я решительно подошёл к ней и протянул руку. Она со страхом взглянула на бритоголового парня в одном бельё и отступила на шаг. Потом со вздохом сунула руку куда-то под платье и достала вчетверо сложенный листок. 

Я взял своё сочинение и быстро сообразил, что и как мне исправить. Между строчек приписал "Но когда Маша явилась к месту встречи, Владимир отправился убивать князя Верейского". Подумал и быстренько вставил "с куском мыла" (после слова "Маша").

А потом перемахнул через забор. Дубровского там уже не было. Видно, уже отправился убивать старого князя. Я, кстати, и правда считаю, что зря он так не сделал по книге, лучше бы уж нарушил обещание, но помог бы возлюбленной по-настоящему, а не на полшишечки, тогда бы и трагедии не было.

Но в тот момент я о другом думал. Подошёл поближе к забору и прошептал: 

"Маша, вы готовы?"

Вижу, она уже сняла оба чулка и подошла поближе к ограде, босая, придерживая юбку. Меня она не видела, только слышала шепот.

"Слушайте меня. Вы подмылись? Мыло с собой принесли?"

В щель забора я увидел, как она кивнула. И начал отдавать короткие приказы. К удивлению, дочь помещика меня отлично слушалась. 

"Встаньте здесь. Правее. Левее. Вот так. Теперь задерите юбку. Вот так, хорошо"

Под юбкой у неё оказались белые кружевные панталоны чуть ли не до колен. Я велел ей, придерживая юбку, опуститься на корточки, положить мыло позади себя и закрыть глаза. Красавица проделала всё это безропотно.

И вот она стоит на четвереньках, прижимаясь к забору задницей и задрав юбку. Я отогнул и закрепил штакетник. Мокрой от росы ладонью взял мыло, размягчил его в руке и снял трусы.

Одной мыльной рукой я растирал член. А другой медленно стянул панталоны с её задницы до колен. После успевшей загореть Люси я поразился бледности ног Троекуровой. 

Задница у неё была не особо пышная, но кожа чистая и очень нежная. Я взял остаток мыла и просунул прямо в тёмную дырку. Там я стал водить пальцами туда-сюда, пока кусок полностью не растворился.

Теперь у неё внутри была хлюпающая пена. Мой член тоже был намылен и уже успел нетерпеливо подняться. Я медленно просунул его в щель от штакетины. 

Головка медленно протолкнулась в дырочку юной помещицы. Она издала протяжный стон и зажала рот рукой. Я прошептал "Спокойно Маша".

"А это надолго.. ооо... Ааа..." Маша уже ничего не могла произнести и стонала. Я быстро заходил членом у неё внутри. Отодрав уже две штакетины, я придерживал её за бедра рукой. 

Маша повернула ко мне жалобный взгляд. И тут она увидела, что это я, а не Дубровский. Всё её лицо от стыда покрылось красными пятнами.

Но слезть с крючка она уже не могла. Через какое-то время, преодолевая боль, дворяночка стала двигать бёдрами мне навстречу. Видно, надеялась, что так всё быстрее закончится. 

Наконец я выплеснул ей в кишечник потоки спермы и освободил юную помещицу от своего члена. Она с хныканьем отползла и поспешно натянула обратно панталоны. Выпрямилась и поспешно ушла, пошатываясь и постанывая. 

— Мрау, как все прошло?

Кузьма сидел на заборе. 

— Нормально - я оглядел своё сочинение и на всякий случай вставил "бы лучше" между "отправился" и " убивать". Аккуратно поменял в двух местах "сношались" на "сносились".  Потом прошёл за ограду и двинулся по аллее. 

— Да... - протянул Кузьма - А я тут тоже успел кое-с кем познакомиться. Черная с белыми лапкам....Да погоди, ты куда?

— Хочу посмотреть, здесь вроде должен быть крепостной гарем помещика Троекурова. Думаю, местные красавицы будут благодарные, если я приду их освобождать.

Но в гарем мы на этот раз не попали. В глубине аллеи показался медведь, волоча за собой цепь. Кто выпустил в парк Топтыгина, не знаю, может Маша.

Я сразу развернулся и быстренько пошел за ограду. Кузьма опять вцепился мне в плечи. К нашему счастью, мяч очень быстро покатился в сторону нашего мира. 

И вот мы уже несёмся с космической скоростью. И вот уже мяч прикатился к нашему дому и залетел в окно первого этажа. Я вскакиваю на подоконник следом за ним.

В комнате уже светло. Люська сидит на кровати нога на ногу в одной распахнутой ковбойке. При виде меня она прикрыла сиськи с обиженным видом.

— Ты где был?

— На утренней пробежке. Привычка такая, армейская. Дай хоть в душ заглянуть - и я поспешно иду смывать ночные запахи.

Забегая вперёд скажу, что в сочинении моём сделали красные пометки в исправленных местах (особенно жирный вопрос стоял напротив фразы "с куском мыла"). Однако за общую грамотность и, возможно, с уважением за мои два года службы, мне поставили "4". Дальнейшая, сессия протекала вполне нормально. 

Но это уже потом. А в то утро мы неспешно оделись, я в форму, а она в свой костюм малярши.  И отправились гулять по ещё пустынным улицам. У нас был ещё один должок не закрытый.

Мы дошли до старинного особняка, который был весь покрыт лесами. 

— Мы его штукатурим, а люди так и живут, в своих квартирах - сказала Люся - Кстати, вон там я Катю Пятеркину и Женчика видела. Они теперь муж и жена. Можем на них поглядеть.

Я хорошо помнил нашу парочку отличников. Катя раньше была пухленькая и на голову выше тихони Женчика. Но с годами стала стройнее, перестала расти и только толстые купеческие косы остались неизменными. 

Люська поднялась по лесам на второй этаж и я двинулся за ней. Она перелезла на скрытый лесами балкон и тихонько заглянула за стекло. Потом поманила меня пальцем и я осторожно пристроился за оконном проёмом.

Катю я увидел сразу. Она лежала на боку, лицом к нам, на двуспальной кровати, приподнявшись на локте и подперев голову рукой. На ней была ночнушка с длинными рукавами, а заплетённые на ночь толстые косы ниспадали, поверх одеяла.

Женчика я сначала не заметил и думал, что Пятёркина одна. Кровать стояла в глубине комнаты, Катя была наполовину прикрыта одеялом. Вид у неё был царственный и взгляд холодный.

Но вот она зажмурилась и прикусила губу. Ступни, торчавшие из-под одеяла слегка шевельнулась. И я увидел, что Женчик лежит позади супруги к ней "валетом". 

Оказывается, наш бывший отличник был уже с утра занят. Он лежал и усилено ласкал губами и языком пятки и стопы своей Кати. А ей это явно нравилось, хотя она с самым небрежным видом принимала его ножные лобзания.

Женчик всё сильнее старался, покусывал её пальчики, проводил языком по ляжкам. А она блаженно вытягивала ноги и уже глубоко дышала, облизывая губы. Они так развлекались долго и, похоже, не собиралась переходить к чему-то более серьёзному.

Люська даже фыркнула. А мне это поначалу показалось занятным, ничего себе, думаю, чего наши отличники вытворяют. Конечно, сам бы я не стал на такое тратить время.

Наконец мы с Люсей переглянулись и вошли внутрь. У них балкон оказался открытый. Катя выпрямилась, опершись спиной на подушки, а Женчик смущённо скрылся под одеялом.

— Ну, здравия желаю, отличники - говорю я.

— Мы вам не помешали? - нахально спросила Люся. 

— Вы зачем пришли? - строго спросила Катя, не здороваясь.

— Хотели на вас посмотреть. Как у вас семейная жизнь продвигается?

— И как, посмотрели, понравилось?

— Если честно - скучновато - сказал я, а Люся добавила:

— Всему вас, отличников, учить приходится. Придётся вас на буксир взять. 

Катя отбросила одеяло и встала. Её длинная ночная рубашка доходила ей до колен. Женчик, в пижаме со штанами, как в санатории, тоже сел и одел очки.

 - Что значит, "на буксир"? - возмущённо спросила Катя.

— А то и значит, что мы пришли вас немного "подтянуть", как вы в школе приходили к нам домой, чтобы нас подтягивать, и тоже, между прочим, без нашего разрешения. Кстати, для пижам сейчас уже жарко и мы лично обходимся без них. Вот смотрите.

И Люська стала снимать малярные штаны и расстёгивать ковбойку. Катя окинула её возмущённым взглядом.

— Это у тебя откуда? - строго спросила она, кивая на "Анжелику".

— Импортные из ГУМа. - Люся соблазнительно оттянула кружевные трусы - Тебе что-то не нравится?

Катя закусила губу, отошла и закрыла балкон. Развернулась. А Люся уже расстегивала пижаму на её Женчике.

— Евгений! - властно сказала Катя.

Но наш мягкотелый Женечка вообще не очень-то умел кому то в чем-то отказывать. А тут ещё девушка в соблазнительном бельё сама его раздевает. Кто ж против такого устоит?

Я подошёл к Кате. Она смотрела как Люся снимает пижамные штаны с её мужа и начинает играть с его небольшим возбуждённым членом. А потом резко развернулась и глянула на меня с любопытством. 

— Давно из армии?

— Только что. 

— Молодец. Мужчина должен защищать страну - сказала Катя со вздохом. 

— А ты красивая.

— Спасибо.

— Слушай, уже какая разница, давай и мы тоже, как они - и я потянул за подол её ночнушку.

Сначала показалось её ноги полностью. Потом мелькнули её изящные сиськи, не такие большие, как у Люськи, но приятные. Катя прикрыла грудь рукой и замерла в одних трусах. 

Кстати, трусы на ней были такие же, как у меня, чёрные, похожие на небольшие шорты. Они сидели на ней немного мешковато, видно, что были на размерчик побольше. Думаю, она так неприязненно смотрела на "Анжелику" ещё и потому, что немного Люське завидовала. 

Но зато, когда я снял трусы, то увидел, что задница у неё идеальная. Не большая, не маленькая, а какая-то плотная, гармоничная, такая как надо, в общем. И волосы на лобке отличницы были аккуратные.

Я расстегнул ремень и притянул её к себе. К моему удивлению, Катя сама расстегнула мундир и стала меня целовать. А потом задрала согнутую ногу и сама помогла себе пристроиться на мой возбуждённый член.

Тем временем Женчик и Люся уже вовсю трахались. Он лежал поперёк кровати, а она оседлала его, но сидела к нему спиной, явно желая видеть не партнёра-ботаника, а нас с Катькой. Но мы с Пятёркиной тоже от них не отставали.

Катя уже глубоко дышала и явно наслаждалась траханьем с мускулистым солдатом. Мы стояли у самого балкона, под лучами летнего солнца. Дверь балкона всё-таки не закрывалась и с улицы проникали звуки городских будней и теплый ветерок. 

Наконец истомлённая, Катя соскользнула с меня и опустилась в кресло. Я в этот момент кончил и обрызгал её лицо и книги на полках и на журнальном столике. Женчик тоже уже кончил и Люся с довольным видом собирала одежду. 

Мы с подругой вышли через балкон, оставив супругов самих выстраивать дальнейшие отношения. Город уже давно жил обычной жизнью, когда мы спустились с лесов на улицу. Я и Люська всё ещё не могли отдышаться после секса с другими партнёрами, и, обменявшись озорными взглядами, слились в поцелуе на глазах у прохожих.