Маленький рассказик на ночь ;-)

Выехали рано утром, когда город еще не проснулся. В этот раз жены решили не ехать. Не сезон, прохладно.

Костя за рулем. Женя сидел справа, листал плейлист. За окном тянулись поля - плоские, бледно-зеленые в утреннем тумане. Солнце только поднималось.

Да ставь любую, - сказал Костя, не глядя.

Женя поставил. Металлика, Оффспринг, Айрон Мэйден. Костя начал подпевать первым, безбожно фальшивя. Женя подхватил - так же фальшиво, но заметно громче. Через минуту они оба уже орали в полный голос, пытаясь перекричать друг друга.

Границу прошли спокойно.Таможня, штамп, пара вопросов. Дорога здесь была заметно лучше, видимо, в этом году обновляли.

К морю добрались во второй половине дня.

Место Женя нашел по карте, небольшой залив в стороне от туристических деревень. Грунтовка вниз, сосны по обе стороны, потом деревья кончились, и из взглядам открылось море. Синее, широкое, куда хватало глаз.

Костя остановил машину и заглушил мотор.

Они сидели и смотрели. Море было серо-синим, с белыми гребнями. Туристов было мало, внизу на пляже ни зонтиков, ни загорающих. Только море и галька.

И тишина.

— Хорошо тут, - сказал Костя.

Женя кивнул.

Палатку поставили быстро. Пока Костя крепил колышки, Женя таскал вещи из машины. Потом оба постояли над готовой палаткой, критически оценивая. В целом нормально, чуть кривовато, но они всего на пару дней. Сойдет.

— Купаться? - сказал Костя.

— Прохладно же.

— Да ладно тебе. Идем.

Женя посмотрел на море, пожал плечами.

Переоделись прямо у машины. Вода оказалась даже холоднее, чем они расчитывали. Первым зашел Костя, медленно, сперва по щиколотку, по колено, а потом просто нырнул без вынырнул уже метров за шесть впереди. Закричал что-то Жене, но тот не разобрал слов.

"Холодно, не простудиться бы".

Женя медленно зашел в воду, нырнул, поплыл к Косте. Они купались минут пятнадцать, недалеко от берега.

Вышли почти одновременно. Галька под ногами была мокрая и холодная.

— Ссссука, - сказал Женя, - холодно.

Костя стоял рядом и вытирался. Посмотрел на мокрого Женю, растянул синие от холода губы в улыбке.

Женя искоса посмотрел на друга, скользнул глазами по безволосой груди, кубикам пресса. Ниже. Отвел взгляд.

Костер разожгли в ложбинке между камнями, так, чтобы ветер не мешал. Дрова привезли с собой. Пока огонь разгорался, оба сидели в полотенцах, обсыхая и греясь.

Потемнело быстро.

Они разогрели гречку с тушенкой из банки и ели прямо из котелка. Выпили по кружке сладкого чая. Огонь мерно потрескивал, волны плескались, было спокойно и не хотелось ни о чем думать.

Женя смотрел на огонь.

Иногда он переводил взгляд на Костю. Тот говорил, что завтра обязательно нужно будет съездить на мыс, там, говорят, потрясающий вид на море. Фотки женам отослать, пусть завидуют.

Женя слушал и кивал.

Это чувство не было для новым. Оно появлялось в такие моменты, когда он оставался вдвоем с Костей, своим лучшим другом, которого знал со школы. С которым дружил уже больше двадцати лет.

В палатку они залезли около одиннадцати, когда с моря начал дуть прохладный ветер, который пробирал до костей. Женя снова замерз.

Спальники расстелили рядом, накрылись сверху одним большим одеялом. Так теплее.

Снаружи шумело море. Ткань палатки чуть вибрировала от ветра.

— Согрелся? - спросил Костя.

— Ага.

— Я как в детстве себя чувствую, - сказал Костя. - Помнишь, мы на озеро ездили? Типа в поход с родоками?

— Помню. Ты тогда уронил котелок в воду.

— Не ронял я его. Там камень скользкий был.

— Ну, неважно, но ухи мы тогда из-за тебя так и не поели.

Женя засмеялся. Костя сонно улыбнулся.

Помолчали.

— Хорошо, что поехали, - сказал Костя.

— Ага, - сказал Женя.

Он лежал на спине с закрытыми глазами. Костя лежал рядом, близко, как всегда в таких поездках. Женя слышал его дыхание.

Он представлял себе Костю стоящего у воды, мокрого, худого, покрытого гусиной кожей. Вспоминал, как утром они орали песни в машине, и смеялись, когда кто-то давал петуха или фальшивил на высоких нотах.

— Спишь? - тихо спросил Костя.

— Нет.

— Я тоже.

Пауза.

— О чем думаешь? - спросил Костя.

Секунда, другая.

— О море.

— Угу, - сказал Костя. И через минуту заснул. Он всегда быстро засыпал.

Женя лежал и слушал волны. Потом закрыл глаза. Было тепло и уютно.

***

Костя проснулся.

Его шеи касалось что-то мягкое и влажное. Он сперва не понял, что именно.

Он лежал на боку, еще в полусне, и просто чувствовал эти прикосновения. Снаружи шумело море. В палатке было тепло и темно.

Потом он проснулся по-настоящему.

Сзади к нему прижималось тело. Горячее, живое. Чьи-то руки нежно обнимали его, а губы - да, это были именно губы - продолжали целовать его шею и затылок.

— Жень? – тихо прошептал он.

Женя не ответил, только ближе прижался к нему. Костя почувствовал, что Женя абсолютно голый. Ощутил и еще кое-что - горячее касание чего-то твердого к своим ягодицам.

Костя хотел вскочить, вылезти из спальника, оттолкнуть Женю, но вместо этого он нашел руки Жени, сжал их. Притянул к себе.

Женя тихо выдохнул ему в ухо.

Костя медленно повернул голову. Нашел в темноте его лицо. Поколебался секунду.

Его губы были теплыми и солеными. Их языки переплелись. Они целовались в темноте, и Костя чувствовал сюрреализм происходящего. Он не понимал, что происходит, но его тело – тело отзывалось на ласки друга.

Женя тихонько потянул за резинку трусов сзади.

Костя почувствовал давление в районе ануса.

Он уже все понял. Лег поудобнее, немного прогнулся, выпятил зад, чтобы Жене было удобнее. Слегка раздвинул ягодицы.

***

Женя двигался в нем медленно, осторожно, давая привыкнуть к его размеру. Костя ощущал странную наполненность внутри себя. Завершенность.

Так было правильно.

Хорошо.

Женина рука проскользнула к животу, нежно взяла торчащий член Кости. Сжала его.

Медленные движения. Вверх-вниз.

Костя застонал.

Боже.

И когда Женя кончал внутрь него, рука на члене стала двигаться сильно и быстро, и Костя кончил одновременно с другом.

И сразу прошел липкий стыд.

Костя резко развернулся к Жене, взял его лицо ладонями и стал целовать, яростно, исступленно, почти кусая его губы. Лицо Жени было мокрым от слез, он сперва не отвечал на поцелуи, но потом... Как будто прошло это чувство стыда и неправильности происходящего и все стало снова хорошо. И им было все равно, что будет завтра.

Они долго целовались, переплетя руки и ноги, пока не уснули, разгоряченные, измазанные в собственной сперме. Руки они так и не разжали.