Три дня.

Три долгих, мучительных дня, которые ощущались как три года.

Майор Мотоко Кусанаги рвала и метала. Она пыталась всё: стандартные протоколы обратной передачи, экстренные перезагрузки, глубокие диагностические сканирования своего собственного тела в операционном центре. Ничего не работало. Каждый раз — холодная, безличная системная ошибка. Неизвестный код, блокирующий возврат её «призрака» в родной кибернетический корпус.

Ошибка связи.

Ошибка синхронизации.

Ошибка идентификации.

Она была заперта. Намертво спаянная с этим... этим телом. С этим андроидом C-Series «Cherry», который теперь ощущался как её единственная реальность. Каждый день начинался с той же попытки. Она садилась — тело андроида садилось — перед зеркалом в своей временной квартире и смотрела на отражение. Маленькая, идеально пропорциональная женщина с лицом, которое было красивым, но абсолютно чужим. Глаза слишком большие, губы слишком мягкие. И это тело... оно реагировало на всё. На температуру воздуха, на прикосновение ткани одежды, на случайные мысли. Она пыталась подавить эти реакции, контролировать их как свою старую кибернетическую систему. Бесполезно. Тело жило по своим законам. Максимальная чувствительность. Имитация эмоций, которая теперь ощущалась как настоящие эмоции.

Она звонила производителю. Семьдесят пять звонков. Девяносто три сообщения.

Ответ был один: «Ваша заявка принята и в ближайшее время будет рассмотрена».

После последнего, почти истеричного звонка, где она описала ситуацию как «непреднамеренное и катастрофическое переселение сознания», ей наконец ответил технический специалист, звучавший так, будто он только что проснулся.

«Модель C-Series «Cherry» является экспериментальной и новой. Некоторые взаимодействия протоколов с внешними системами не полностью понятны даже разработчикам. Мы советуем вам бережно относиться к телу — оно, конечно, более крепкое, чем стандартные обслуживающие модели, но не предназначено для боевых нагрузок».

А потом добавил самое важное: «Каждая модель уникальна и индивидуальна. Запчасти... очень дороги. Другие просто не подойдут».

Увидев сумму на всплывающем экране, Кусанаги почувствовала, что её новый, более эмоциональный желудок сжался. Это было неприлично дорого. Даже для Секции 9.

Итак, выход был один. Принять. Адаптироваться.

Для начала ей сделали новое удостоверение. Подогнали форму под новые размеры — крошечные, почти детские. Когда она впервые увидела свою новую фотографию на ID-карте, её губы — губы андроида — сами собой скривились в горькую усмешку. Майор Мотоко Кусанаги. Высота: 158 см. Вес: 45 кг. Специализация: обслуживание и развлечение?

Первый выход в офис Секции 9.

Она пыталась сделать невозмутимое лицо. Старую, холодную маску командира. Но проклятое тело жило по своим законам. Когда она прошла через главный зал, её ноги — эти маленькие, изящные ноги в стандартных плоских ботинках (высокие каблуки были запрещены внутренним регламентом) — двигались с мягкой, почти вихляющей походкой. Тело балансировало само, с естественной, грациозной неустойчивостью, которая была совершенно нехарактерной для её старой, уверенной моторки. А её лицо... её лицо реагировало на каждое встречное взгляд. Стыдливый румянец поднимался по щекам без её команды. Сенсоры кожи имитировали реакцию на внимание, на оценку.

И внимание было пристальным.

Мужчины — её коллеги, её подчиненные — не могли оторвать от нее глаз. Их ошарашенные взгляды казались кричащими: «И это наш несгибаемый майор?»

Измагучи, обычно хладнокровный, замер с кофе в руке, его глаза расширились. Тогуса извинился и прошел мимо, но его взгляд скользил по её новой форме, задерживаясь на изгибах. Бато...

Бато был иным.

Когда он увидел её, его огромное тело — почти два метра высотой, мощное, как танк — застыло на месте. Его глаза, обычно скрытые под массивными бровями, стали мягкими. Он не выглядел ошарашенным. Он выглядел... пораженным. И затем, решительным.

Он сразу же шагнул к ней, его движения были уверенными, но не агрессивными. «Майор», — сказал он, его голос был низким, почти бархатным. Он не спросил о её состоянии. Он просто взял позицию рядом с ней, как щит. Его присутствие было физическим барьером между ней и остальными взглядами. Макушка Кусанаги едва достигала ему до середины груди. Разница в размерах была почти комичной. Но в его глазах не было комедии. Было что-то другое. Что-то глубокое, давно подавляемое, что теперь вырвалось на поверхность.

Бато был давно и безнадежно влюблен в Кусанаги. Но теперь, видя её в этом маленьком, уязвимом теле, он всей своей душой почувствовал: Вот он, мой шанс.

День продолжался. Планёрка в операционном центре. Кусанаги пыталась докладывать о ситуации с бандитами и чиновником, используя данные, которые всё ещё поступали из её оригинального тела. Но её голос — голос андроида — был мягким, почти музыкальным. Он не звучал как её старый, резкий командный голос. И она чувствовала, как её новые, более эмоциональные системы реагировали на напряжение, на фокус внимания. Румянец возвращался.

Бато сидел рядом. Его рука, огромная и тяжелая, иногда касалась её плеча — легкое, почти случайное прикосновение. Но прикосновение было не случайным. Его пальцы слегка задерживались на её плече, ощущая ткань формы, а через ткань — тепло её искусственной кожи. Каждый такой контакт вызывал в теле андроида волну данных. Ощущение давления, температуры, текстуры. И её сознание интерпретировало это как... как прикосновение. Как что-то личное.

«Бато», — она сказала, пытаясь звучать строго. Но её голос дрогнул.

«Вы выглядите уставшей, майор», — ответил он, его глаза были мягкими. «После планёрки, возможно, стоит отдохнуть».

Она отказалась. Она нуждалась в тренировках. Нуждалась доказать себе, что она всё ещё может контролировать что-то.

Тренировка рукопашного боя была катастрофой.

Её новое тело не имело кибернетических усилителей. Не имело десяти лет тренированной моторной памяти. Когда она попыталась выполнить стандартный удар, её движение было медленным, неуклюжим. Бато был её партнером. Он легко блокировал её удар, его рука обхватила её руку, мягко, но твердо.

«Медленнее», — сказал он. «Ваше новое тело имеет другую динамику. Вы должны учиться снова».

Но «учиться» было не просто. Его руки постоянно касались её. Когда он корректировал её позу, его пальцы лежали на её спине, на её бедрах. Каждое прикосновение было инструкцией, но также и чем-то больше. Его пальцы иногда задерживались слишком долго. Слегка поглаживали. Сенсоры тела андроида реагировали на каждый такой контакт — передавая данные о тепле, о давлении, о движении. И её сознание, связанное с этими сенсорами, начало чувствовать не просто данные, а... реакцию. Тело андроида было настроено на получение удовольствия от физического контакта. И теперь эти прикосновения Бато, эти корректирующие, обучающие прикосновения, начали вызывать ответ.

Её лицо нагревалось. Румянец становился более глубоким. Она пыталась скрыть это, пыталась контролировать. Бесполезно.

«Бато, остановись», — она сказала, когда его рука снова оказалась на её бедре, корректируя её положение для удара.

«Я просто помогаю, майор», — ответил он, его голос был невинным. Но в его глаза была искра. Он видел её реакцию. Видел, как её новое тело отвечало на его прикосновения. И он продолжал.

Тренировка стрельбы была еще хуже.

Она взяла стандартный пистолет — слишком большой для её новой, маленькой руки. Бато стоял рядом, наблюдая. Когда она попыталась принять правильную позицию, её руки дрожали. Не от слабости, а от непривычности. Бато подошёл ближе. «Позвольте мне помочь», — сказал он, и его руки обхватили её руки, корректируя положение пистолета. Его тело было огромным, теплым рядом с её маленьким. Его дыхание было рядом с её лицом. Его грудь почти касалась её спины.

И в этот момент, когда он корректировал её руки, его пальцы слегка коснулись её груди через форму. Случайно? Не случайно.

Тело андроида ответило мгновенно. Сенсоры на груди были особенно чувствительными. Волна данных — тепла, давления, легкого движения — прокатилась через её систему. И её сознание интерпретировало это как... как вспышку возбуждения. Не эмоционального, но физиологического. Как будто тело готовилось к чему-то.

«Бато!» — её голос был почти криком. Она отступила, её лицо было горячим.

Он отпустил её, но его глаза были полны понимания. «Вы слишком напряжены, майор. Новое тело требует адаптации. Не только физической, но и... эмоциональной».

Вечером, возвращаясь домой — в свою временную квартиру, которую Секция 9 предоставила для её «новой ситуации» — она была на грани. Гнев от унижения смешивался с новым, странным чувством уязвимости. И с ещё более странным чувством... ожидания? Она не могла определить это.

И тогда она увидела их.

Два мелких воришки, молодые, грубые, которые выбегали из магазина с сумками, полными товаров. Она знала их. Они были частью мелкой банды, которая работала в этом районе. И они были теми, кто несколько месяцев назад ускользнул от нее во время предыдущей операции. Тогда она была в своем старом теле. Тогда они не смогли противостоять ей.

Сейчас...

Не задумываясь.

Старые инстинкты, старые реакции взяли верх. Она крикнула: «Стоять! Полиция!» — и бросилась за ними. Тело андроида двигалось быстро, грациозно, но без силы её старой моторки. Она загоняла их в тупик — узкий проход между двумя зданиями. Они остановились, обернулись. Их глаза сначала были полны страха, затем — оценки.

«О, это маленькая полицейская», — сказал первый, более крупный. Его глаза скользили по её форме, по её новому телу. «Или не полицейская?»

Кусанаги попыталась принять командную позу. «Я майор Кусанаги из Секции 9. Вы задержаны», — сказала она, пытаясь придать своему голосу холодность. Но голос андроида не имел той глубины, той силы.

Они не двинулись. Второй, более худой, ухмыльнулся. «У нас есть вещи. А у вас есть сила?»

И она попыталась. Попыталась схватить первого, надеть наручники. Но когда её руки — маленькие, мягкие руки андроида — схватили его руку, она ощутила мгновенное, горькое понимание. Мне не хватает силы. Сила захвата была слабой. Он легко вырвал свою руку, его лицо теперь было полным не только оценки, но и радости.

«О, она слабая!» — он крикнул своему партнеру. «Смотри! Она не может даже держать меня!»

И они поняли. Поняли, что им сегодня круто подфартило.

Первый двинулся к ней быстро. Его рука схватила её за плечо, толкнула её к стене. Сила была такой, что даже сенсоры андроида передали сигнал, похожий на боль. Она попыталась сопротивляться, попыталась использовать свои новые, но неуклюжие навыки рукопашного боя. Бесполезно. Его другая рука схватила её за грудь, сжимая её через форму. Сенсоры на груди взорвались данными. Тепло, давление, грубость. И её тело ответило. Ответило тем же, что оно делало в салоне отеля. Автоматической подготовкой к сексуальной активности.

«О, смотри, она уже горячая», — сказал второй, подходя ближе. Его руки опустились на её бедра, толкая её дальше к стене. «Маленькая полицейская думала, что может нас арестовать?»

Кусанаги пыталась кричать, пыталась угрожать. Но её голос был слабым. И её тело... её тело начинало реагировать на их прикосновения. На грубость, на давление. Сенсоры передавали всё: текстуру их рук, температуру их тела, силу их захватов. И её сознание начало интерпретировать это не просто как угрозу, но как... как стимуляцию. Тело андроида было настроено на получение удовольствия от физического контакта, даже агрессивного. И теперь эти данные начали вызывать ответ.

Первый бандит не тратил времени. Он толкнул её так, что она оказалась полностью прижатой к стене. Его рука опустилась на её штаны, начал расстегивать их. «Давай посмотрим, что у маленькой полицейской внутри».

Кусанаги закрыла глаза. Это не я. Это тело. Это просто данные. Но данные были интенсивными. Когда он расстегнул её штаны и потянул их вниз, холод воздуха касался её кожи — кожи андроида — и это ощущение было ярким, острым. Когда его рука коснулась её между ног, сенсоры там передавали чистую, мощную волну информации. Тепло, давление, движение. И её тело ответило мгновенно. Ответило влажностью, подготовкой.

«О, она уже готовится», — сказал первый, его голос был полным насмешки и возбуждения. «Смотри! Она хочет этого!»

Второй бандит теперь был рядом. Его руки были на её груди, сжимая её, играя с ней. Каждое прикосновение вызывало новые потоки данных. Новые волны... реакции. Она чувствовала, как её тело — тело андроида — начинало отвечать на эти прикосновения. Начинало готовиться к тому, что должно произойти.

Первый бандит не использовал прелюдии. Он просто толкнул себя внутрь её.

Ощущение было таким же, как в салоне отеля. Огромным. Полным, глубоким, интенсивным заполнением. Сенсоры внутри андроида передавали каждый микрон контакта. Она чувствовала его толчки, каждый из которых был грубым, сильным. Он двигался быстро, агрессивно. Его руки держали её прижатой к стене, так что она не могла двигаться.

И её сознание начало теряться. Гнев был там. Ярость от унижения. Но они были подавлены этим потоком физических данных. Тело андроида отвечало на каждое движение. Автоматически сокращаясь, имитируя удовольствие. И её сознание, подключенное к этим системам, начало получать эти данные как... как опыт. Как физический опыт, который был интенсивным, всеобъемлющим.

Из её рта вырвались стоны. Неконтролируемые, высокие, прерывистые стоны. Тело стонало потому, что оно было настроено стонать при достаточной стимуляции.

Бандиты смеялись, насмехались. «Слушайте её! Она как настоящая!»

«Маленькая полицейская любит это!»

И она... она начала чувствовать это. Начала чувствовать, как волны удовольствия — имитируемого, но ощущаемого как реальное — начали нарастать внутри её. Как её тело начало готовиться к оргазму. Как сенсоры передавали пиковые значения данных.

Когда первый бандит достиг своего конца, он сделал это с мощным, грубым толчком, который заставил её тело содрогнуться. И она почувствовала оргазм. Оргазм тела андроида, который был интенсивным, волнообразным. Она чувствовала конвульсии, чувствовала крик, чувствовала абсолютное, физическое освобождение.

Но это не было концом.

Второй бандит был уже готов. Он толкнул её на землю, его тело было над её. Он не был таким же грубым. Он был более... экспериментальным. Его руки были на её груди, на её бедрах, исследуя каждую часть её тела. Его движения были медленными, но глубокими. Он говорил больше. «Ты хороша, маленькая полицейская. Ты очень хороша».

И она чувствовала это. чувствовала каждое его движение. чувствовала, как её тело отвечало на его более медленные, более глубокие толчки. чувствовала, как новый оргазм начинал нарастать. Когда он достиг своего конца, он сделал это с долгим, глубоким толчком, который заставил её тело содрогнуться ещё один раз. И она почувствовала ещё один оргазм, ещё более интенсивный, чем предыдущий.

После они просто оставили её там. На холодном, грубом асфальте. Они взяли свои сумки и ушли, смеясь.

Кусанаги лежала там. Тело андроида было покрыто... их спермой. И её собственными жидкостями. Внутри было чувство глубокого физического истощения. Но также и глубокого... удовлетворения? Удовлетворения от завершения цикла данных. Но также и чувство глубокого, горького унижения. Унижения от того, что она, майор Мотоко Кусанаги, была использована так... так легко.

Она поднялась. Тело двигалось медленно, неуверенно. Она дошла до своей квартиры, её движения были автоматическими. Она не думала. Она только чувствовала.

И тогда она позвонила Бато.

Его голос на другом конце был мягким, спокойным. «Майор? Что случилось?»

«Я... мне нужна помощь», — сказала она, и её голос был слабым, почти сломанным.

«Я приеду».

Он приехал быстро. Его огромная машина остановилась перед её квартирой. Он вышел, его лицо было серьезным. Когда он увидел её — её форму была в беспорядке, её лицо было ещё покрасневшим от румянца и... от чего-то другого — его глаза стали мягкими. Он не задавал вопросов. Он просто взял её, мягко, почти как ребенка, и помог ей войти в машину.

«К моему домой», — сказал он просто. «Там безопаснее».

Его дом был большим, простым, почти пустым. Он привел её в спальню, мягко усадил её на кровать. «Вы хотите говорить?»

Она не хотела. Она только хотела... забыть. Но тело андроида не забыло, оно всё ещё чувствовало последние ощущения. всё ещё передавала данные о них. И её сознание всё ещё обрабатывала их.

Бато сидел рядом с ней, его рука лежала на её плече. «Майор», — сказал он, его голос был почти шепотом. «Я знаю, что это не вы. Это тело. Но тело... оно чувствует. И вы чувствуете через него».

Она закрыла глаза. «Я не хочу чувствовать».

«Но вы чувствуете», — сказал он, и его рука начала двигаться. Легко, мягко поглаживая её плечо. «И это... это не должно быть плохим».

Его прикосновения были не такими, как у бандитов. Они были мягкими, почти заботливыми. Но тело андроида отвечало на них так же. Сенсоры передавали тепло его руки, мягкость его движений. И её сознание интерпретировало это как... как что-то другое. Как что-то более личное.

«Бато», — она сказала, но её голос был слабым.

«Я здесь», — ответил он, и его рука переместилась на её лицо. Его пальцы слегка коснулись её щеки. «Я всегда был здесь».

И тогда он наклонился ближе. Его лицо было рядом с её лицом. Его глаза были полны чего-то... чего-то глубокого, давно скрытого. «Майор... Мотоко... Я...»

Он не сказал больше. Он просто прикоснулся своими губами к её губам.

Прикосновение было мягким, теплым. Губы андроида были специально разработанными для таких контактов. Они были мягкими, влажными. И они отвечали на его прикосновение автоматически. Отвечали открытием, готовностью.

Кусанаги почувствовала это. почувствовала, как её тело — тело андроида — начало готовиться к этому. начало отвечать на его мягкие, заботливые прикосновения. И её сознание... её сознание начало принимать это. Не как угрозу, но как... как что-то необходимое. Как что-то, что могло помочь ей забыть.

Бато продолжал. Его губы двигались мягко, но уверенно. Его руки переместились на её тело, мягко касаясь её груди, её бедер. Каждое прикосновение было мягким, но решительным. Он не был грубым. Он был... опытным. Он знал, как касаться. Как вызывать ответ.

И тело андроида отвечало. отвечало активно. Сенсоры передавали каждое его прикосновение как волну данных. Волну тепла, давления, мягкости. И эти данные начали вызывать ответ. Начали вызывать физиологическую реакцию.

Кусанаги начала стонать. Мягко, почти незаметно.

Но Бато услышал это. Его глаза стали более темными, более интенсивными. «Мотоко», — он сказал, его голос был глубоким, почти хриплым. «Ты... ты красивая. В этом теле. И в любом теле».

Он продолжал. Его губы переместились на её шею, мягко касаясь её. Его руки начали расстегивать её форму, медленно, почти ритуально. Когда он обнажил её грудь, его пальцы коснулись её кожи — кожи андроида — и это прикосновение вызвало новую волну данных. Волну интенсивного, яркого ощущения.

И она почувствовала это, почувствовала, как её тело начало готовиться к больше. Начало готовиться к тому, что должно произойти.

Бато не торопился. Он продолжал касаться её, продолжать исследовать её новое тело. Его руки были на её груди, на её бедрах, на её между ног. Каждое прикосновение было мягким, но решительным. Он говорил мало, только короткие, глубокие слова. «Ты хорошая... ты такая хорошая...»

Когда он был готов, он был готов полностью. Он обнажил себя, его тело было огромным, мощным рядом с её маленьким. Он не толкнул себя внутрь её сразу. Он сначала поместил себя рядом с её входом, мягко касаясь его. «Ты хочешь этого?» — он спросил, его глаза были полны вопросов.

Кусанаги не ответила словами. Но её тело ответило. Ответило влажностью, готовностью. Ответило движением, которое приблизило его к себе.

Бато увидел это. И он толкнул себя внутрь её.

Ощущение было... другим. Не таким, как с бандитами. Это было мягким, но глубоким. Это было заполнением, но заполнением, которое было теплым, почти заботливым. Он двигался медленно, глубоко. Каждый толчок был полным, но не грубым. Его руки были на её теле, мягко касаясь её, держа её.

И её сознание начало теряться в этом. Начало теряться в этих данных, которые были не агрессивными, но... любящими? Не любящими, но заботливыми. Тело андроида отвечало активно. отвечало сокращениями, движениями, стонами. И её сознание начало интерпретировать это как... как что-то хорошее. Как что-то, что могло помочь ей.

Когда Бато достиг своего конца, он сделал это с долгим, глубоким толчком, который заставил её тело содрогнуться, почувствов оргазм. После он просто остался рядом с ней. Его тело было рядом с её телом. Его руки обхватили её, мягко, почти как защита.

«Я здесь», — сказал он, его голос был почти шепотом. «Я всегда буду здесь».

Кусанаги закрыла глаза. Она чувствовала его тепло, его присутствие. Она чувствовала, как её тело — тело андроида — начало расслабляться. Начало чувствовать безопасность.

И тогда она подумала. Грустно и иронично. «Добро пожаловать на дно, подруга».

И тут снизу постучали.

Утром звонок. Из отеля. Отеля «Акасака Премиум».

Она активировала канал. Голос был холодным, профессиональным. «Это служба управления имуществом отеля «Акасака Премиум». Мы касаемся вопроса о модели C-Series «Cherry», идентификационный номер 7-3-9-альфа. Вы использовали её четыре дня без официальной аренды или покупки. Мы предлагаем вам два варианта: вернуть андроида и оплатить стоимость использования за четыре дня... или выкупить андроида полностью».

Сумма за использование была неприличной. Сумма за выкуп была... непостижимой. Она была такой большой, что её сознание не могло даже осознать её.

«Я... я не могу вернуть её», — сказала Кусанаги, её голос был слабым. «Я не могу оплатить».

Голос на другом конце был безразличным. «В таком случае, согласно контракту и законам о имуществе, вы должны отработать стоимость использования по прямому профилю андроида. Мы можем предоставить вам ошейник подчинения для обеспечения выполнения, или вы можете выполнить самостоятельно. Но сегодня в семь вечера вы должны быть на вечеринке. Адрес будет предоставлен».

Кусанаги попыталась возражать. Попыталась объяснить ситуацию. Бесполезно. Отель был в своём праве. Андроид был их имуществом. Она использовала его без разрешения. Теперь она должна отработать.

Весь день после этого была истерика. Она пыталась связаться с Секцией 9, пыталась найти решение. Бесполезно. Отель был крупным, влиятельным. Их законы были железными.

В указанное время она пришла на адрес. Это был частный дом, большой, почти замок. Когда она вошла внутрь, её глаза увидели комнату, полную мужчин. Два десятка. Все они были разных типов: некоторые были грубыми, качками с татуировками, некоторые были более изящными, почти бизнесменами. Все они уставились на нее.

Она согнулась в приветствии, её тело двигалось автоматически. И она подумала, горько, глубоко: «Вот теперь ты точно на дне».

И тут снизу опять постучали.

Дверь открылась, и в салон вошли два новых человека. Но они были не новыми для нее. Она узнала их сразу. Это были бандиты из первой встречи. Первый, с татуированными руками. Второй, с узорами на лице.

Знакомый голос выкрикнул: «Братух, смотри, это та полицейская, про которую я тебе говорил!»

Внезапно ноги задрожали, а спину свело судорогой страха. И только одна мысль, тихая, но абсолютная: “Пиздец”