После того как Таня — моя собственная жена — так мастерически отсосала мне, я не мог выбросить её из головы. Два дня. Целых два дня я жил с этим образом перед глазами: она на коленях, её губы вокруг моего члена, и эта новая, незнакомая мне жадность в каждом движении. Но вместе с возбуждением внутри росло другое чувство. Что-то тёмное и настойчивое, клокочущее где-то под рёбрами… Я уже хотел не просто наблюдать. Я хотел участвовать снова и снова. Я осознал, что хочу быть частью большего, её похождений — не как муж, который ждёт дома, а как тот, кто берёт то, что принадлежит ему по праву. По закону. По клятве, которую мы дали друг другу десять лет назад в загсе, где она улыбалась мне своими мягкими губами, которые теперь...

Это не ревность — потому что ревность была бы слишком простым чувством. Чистым. Понятным. А то, что я чувствовал, было грязным, запутанным. Я хотел владеть ею. Наказать её. Но ещё больше я хотел — признаюсь себе в этом сейчас — быть частью её тайны. Частью того, что она прятала от меня. Частью её падения. Как будут развиваться наши отношения после этого — я не знал. Не загадывал. Сейчас для меня существовала только одна цель: снова поймать её и присоединиться. 

Роль наблюдателя и ждущего дома мужа, меня больше не устраивала. Случайно — или не случайно — я узнал, когда у неё следующее «родительское собрание». Татьяна упомянула это за завтраком, между делом. Я кивнул, делая вид, что меня это не интересует. Ложка застыла в моей руке, и я заставил себя продолжить жевать. Но внутри всё сжалось — тупо узел где-то внутри.

Четверг. Через два дня. Вот оно! 

— Долго? — спросил я, и голос мой прозвучал ровно. Почти нормально.

— Не знаю, как обычно наверное — она обернулась, и я увидел её лицо — спокойное, обыденное. Очки слегка сползли на нос.

— Хорошо, — я кивнул. Опустил взгляд в тарелку.

Я доел завтракак, не чувствуя вкуса. Целый день после этого я думал о четверге. Планировал. Прикидывал варианты. К вечеру у меня сложился план — рискованный, импульсивный, возможно, глупый. Но он был единственным, который давал мне шанс получить то, что я хотел. Я купил новую кепку, она почти закрывает лоб. Новая куртка, которую я никогда раньше не носил — тёмная, безликая. Джинсы, которые я обычно не носил. Кроссовки вместо привычных туфель. Я даже походку немного изменил — чуть шире шаг, чуть больше сутулости. В зеркале лифта я посмотрел на себя и не сразу узнал. Если Татьяна увидит меня — если и узнает, то точно не сразу. Если увидят в школе — примут за кого угодно, только не за мужа учительницы, они меня и так не особо знают. 

Здание школы встретило меня тёмными окнами и тихим эхом моих шагов по пустому коридору. Только на втором этаже горел свет — тусклый, желтоватый. Спортзал. Я направился к нему сразу — уже знал дорогу. Дверь была закрыта. Я подёргал ручку — заперто. На секунду меня охватила паника, пздц! Неужели я ошибся? Неужели всё зря — план, переодевание, эта дурацкая кепка? Я замер. Прислушался. Тишина — только гул вентиляции. Тогда я вспомнил — жена рассказывала что-то о новом классе. О ремонте. Эхх, не хотел бы я так сильно, не знал, что ищу… хер бы догадался.

Класс. Аудитория. Где она?

Я поднялся на второй этаж. Её кабинет — был пуст. Свет не горел. Дверь приоткрыта. Но дальше по коридору я заметил слабое свечение, пробивающееся из-под закрытой двери. Я замер у стены. Сердце билось так громко, что я боялся — его слышно во всей школе. Подошел к дальней двери, так тихо, как только мог, ниндзя…Прислушался.

И услышал.

Сначала — тихий стон. Женский. Я узнал этот звук — узнал бы из тысячи. Потом — скрип. Ритмичный, повторяющийся. 

И бормотание. Мужские, молодые, возбуждённые. Я прижался спиной к стене, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Вот оно. Прямо там. Прямо сейчас.

Я посмотрел на ручку — обычная металлическая скоба. Если я войду... что тогда? Что делать дальше? Блядь! План созрел мгновенно, как вспышка.

Я осмотрелся. В конце коридора — ниша с электрощитовой. Я подошёл, заглянул внутрь. Ряд тумблеров и рубильников на стене — старые, советские, с жёлтыми бирками, на которых написаны номера помещений. Рубильник щёлкнул под моей рукой — громко, отчётливо. Я вздрогнул от этого звука. Коридор погрузился в темноту. Я снова на цыпочках пошел к двери…

Из-за двери донеслось бормотание. Удивлённое.

— Что за...?

— Свет погас...

— Сейчас, сейчас... не останавливайся...

Осторожно. Тихо. Рука легла на дверную ручку — холодную металлическую скобу, которая казалась ледяной. Я повернул её медленно, миллиметр за миллиметром… Дверь отворилась без скрипа. С обратной стороны был вставлен ключ. Так спешили, что забыли закрыть… Внутри пахло пылью, краской и сексом. Тяжёлый, густой запах. Парты, накрытые полиэтиленом. Строительные леса у стены — алюминиевые трубы, соединённые креплениями. Завешенные окна — плотной плёнкой, которая не пропускала ни лучика с улицы.

И посреди этого хаоса — они.

Строительная лампа накрыта какой-то тряпкой, стоит на полу и бросает тусклый жёлтый свет, направленный на стену. Реально, вокруг не видно ничего, очень тусклое освещение. Татьяна лежала грудью на парте. Один из парней — тот, высокий, с хвостом — стоял сзади. Его длинные каштановые волосы были собраны на затылке. Мускулистые ноги широко расставлены, ягодицы сжимаются при каждом толчке. Он входил в неё размеренно, глубоко. Второй — тот что худенький — стоял у её головы. Татьяна работала ртом над его членом — её голова двигалась вперёд-назад, и я видел профиль её лица в тусклом свете. Губы растянуты, щёки втянуты. Она стонала, не выпуская его изо рта. Они не заметили меня. Или не захотели заметить — были слишком заняты друг другом.

Я закрыл за собой дверь. Замок щёлкнул — тихо, почти неслышно. Мой член давил о ткань джинсов. Пульсирующая тяжесть. Каждый шаг отдавался в ушах, но парни и моя жена были слишком заняты — не слышали меня за собственными стонами.

Вот тут встал не только мой член, но и вопрос: а что если сейчас будет скандал и сопли? Но, я уже решил, будь что будет — готов в глубине души к любому развитию событий. 

Высокий ускорил темп — его ягодицы сжимались при каждом толчке, мышцы спины напрягались. Жена издала долгий, сдавленный стон, не выпуская изо рта член второго. Звук — влажный, чавкающий — заполнял комнату. Я подошёл вплотную. Положил руку на плечо высокому. Он вздрогнул. Остановился. Повернул голову — быстро, резко, как от удара. Его глаза расширились в полумраке. На мгновение я испугался — сейчас закричит, сейчас весь план пойдет по тому месту куда он ебет мою жену...

Но он молчал. Смотрел на меня, и я видел, как работает его горло — он сглатывал, пытаясь понять, что происходит. Его член всё ещё был внутри жены — я видел это, видел, как его бёдра прижаты к её ягодицам.

Я поднёс палец к губам. Медленно. Чётко. Жест, который понимают на любом языке. Он кивнул. Медленно, почти незаметно. Затем я повернулся к худенькому. Показал ему тот же жест — молчание. 

Он тоже кивнул. И — что меня едва не свело с ума — показал мне большой палец. Улыбнулся в темноте, и его зубы блеснули в тусклом свете. 

Ох ты ж блядь, даааа, получилось! Как-то не обратил я тогда внимания, а нормальная ли это реакция на третьего незнакомого человека как бы…гммм.

Оба. Они оба согласились. Мой член пульсировал так сильно, что я боялся кончить прямо в штаны. Это было... неправильно. Запредельно. То, что я делал, нарушало все правила — супружеские, социальные, человеческие. Но именно это делало ситуацию невыносимо возбуждающей. Кровь стучала в висках, в ушах, в паху. А с другой стороны — жена лежит прямо перед глазами, стонет, ей явно нравится. 

Высокий отступил от Татьяны. Его член выскользнул из неё — длинный, ровный, с тёмной головкой, блестящий от её смазки. Он был возбуждён, но не огромен — среднего размера. Он обошёл парту и встал рядом с худеньким. Оба смотрели на меня, выжидательно. Я смотрел на жену. Её задница — та самая задница, которую я знал десять лет, которую гладил, целовал, шлёпал — была полностью открыта мне. Округлость ягодиц, которые она всегда стеснялась, считая слишком широкими. И между ними — её пизда, красная, разбухшая, влажная. Видно даже колечко ануса, расслабленное, слегка приоткрытое. Внутренние губы торчали наружу, тёмно-розовые, блестящие. Из отверстия вытекала прозрачная жидкость, стекая по её бёдрам. Вот это она течет, конечно. 

Но ещё больше меня поразило то, что она сделала дальше. Она взяла в рот оба члена сразу.

Её губы растянулись, охватывая обе головки. Я слышал, как она стонала — приглушённо, с полным ртом. Её голова двигалась вперёд-назад, язык работал между ними. Я расстегнул джинсы. Подошёл к Татьяне сзади. Положил руки на её бёдра — она вздрогнула под моими ладонями, но не остановилась. Её кожа была горячей, влажной от пота. Я провёл ладонями вверх, по её ягодицам, чувствуя их форму, их тяжесть. Раздвинул их, открывая себе вид на её анус — тёмный, морщинистый, — и ниже, на её щель.

Мой член был больше, чем у обоих парней. Я знал это — знал по её реакции, когда входил в неё. Знал по тому, как она изменила тональность, стала стонать чуть громче. Её тело напряглось, и я почувствовал, как её мышцы сопротивляются.

Я вошёл. Её киска приняла меня — не сразу, с сопротивлением. Она была растянута после парня, но всё равно тугая — тугая вокруг меня, тёплая, влажная. Тепло охватило мой член, и я замер на секунду, наслаждаясь этим ощущением. Наслаждаясь тем, что она не знает. Что для неё это просто ещё один мужчина. Вот так просто принять третий член? Мдааа…

Татьяна застонала снова — долгий, сдавленный звук. Но она не обернулась. Не спросила, кто это. Не прекратила сосать. Она просто... приняла.

Это было последней каплей. Дальше, я уже не думал, просто похоть и желание выебать её как можно быстрее и сильнее. Я начал двигаться — жёстко, резко, без прелюдий. Мои бёдра ударялись о её ягодницы с громким шлепком, который эхом отражался от стен. Парта под ней скрипела, полиэтилен шуршал.

— Ммм... мммм... — её стоны были заглушены членами во рту.

Я смотрел, как её губы скользят по ним. Как её щёки втягиваются. Как парни запрокидывают головы, закрывая глаза. Худенький кусал губы, высокий вцепился в край парты. Я трахал её. Мою жену. Которая не знала, что это я. Которая думала, что это просто третий — случайный, безымянный, хуй пойми кто. 

И это было самое острое удовольствие в моей жизни. Каждое движение — преступление. Каждый толчок — секрет, который мы делили с двумя мальчишками, которых я даже не знал по имени.

Две минуты. Может, три. Я не мог продержаться дольше — не после двух дней ожидания, и после всего, что я видел. Всё — возбуждение, запретность, её стоны, вид её тела подо мной — слилось в одну точку внизу живота. Тугой узел, который готов был взорваться. Я кончил!

Сперма рвалась из меня толчками — горячая, обильная. Я вгонял член глубже с каждым выбросом, заполняя её. Татьяна изогнулась, застонала — громко, почти закричала, но звук был заглушён. Её пизда сжалась вокруг меня, пульсируя, и я понял — она тоже кончает. Она кончала вместе со мной, её тело дрожало под моими руками.

Когда я вытащил, сперма потекла сразу. Белая, густая, она капала на пол, смешиваясь с её соками, образуя лужицу на пыльном полу. Кап-кап-кап — звук был отчётливым в тишине, которая наступила после. Я отступил. Мой член висел, всё ещё наполовину твёрдый, блестящий от нашего совместного месива. В тусклом свете он казался больше, чем обычно — может, из-за угла, может, из-за ситуации.

Парни смотрели на меня. Молчали. Ждали. Высокий облизнул губы — нервно, быстро.

Я обошёл парту. Встал рядом с ними, глядя на лицо жены. Татьяна всё ещё стояла в той же позе — грудь на парте, зад приподнят. Её лицо было повёрнуто в сторону, глаза закрыты. Она тяжело дышала, и я видел, как вздымается её спина. Волосы прилипли к её лбу, к её щекам.

Я коснулся её волос. Пряди были влажными от пота, спутавшимися. Я осторожно повернул её голову в свою сторону — но не вверх, чтобы она не увидела моё лицо. Только в профиль. Только её губы, которые были красными, припухшими, блестящими от слюны.

Она открыла рот — не глаза, только рот. Розовый язычок промелькнул между губами. Это было приглашение. Я понял это без слов. Мой член — всё ещё с остатками спермы и её смазки — оказался у её губ. Она приняла его немедленно, жадно. Её язык обвёл головку, и она втянула меня глубоко — глубже, чем я ожидал. Горло сработало, и я почувствовал давление. Яйца уперлись ей в подбородок. Она не знала. Она не знала, что сосёт собственному мужу. Для неё это был просто третий мужчина. Ещё один член. Ещё одно удовольствие.

И это делало происходящее ещё более безумным. Ещё более возбуждающим. Мой член снова начал твердеть — прямо у неё во рту.

Высокий — встал сзади. Я слышал, как он входит в неё. Скрип парты. Её стон вокруг моего члена.

Худенький — стоял с другой стороны, и жена взяла его писюн в руку. Теперь она работала ртом и рукой одновременно — ритмично, слаженно, как хорошо отлаженный механизм. Мы двигались в едином ритме. Я придерживал её голову, не давая поднять лицо. Мои пальцы путались в её волосах, контролируя глубину. Лампа бросала тени на её спину, на её плечи, на её руки, сжимавшие край парты. Она стонала. Глотала. Дрожала. Её тело было инструментом, который играл на нескольких струнах одновременно.

Я чувствовал, как снова нарастает возбуждение. Это было невозможно — я только что кончил. Но её рот... её умелый, жадный рот... Он делал со мной что-то, что я не мог контролировать. Засасывал, работал языком, массировал ствол. Она выпустила меня изо рта — и повернулась к худому. Взяла его членик в рот, и я увидел, как её щёки втянулись. Её рука скользнула ко мне, и она начала дрочить уже мне — медленно, сжав пальцы вокруг ствола, скользя по коже.

— Ммм... ах... — высокий и патлатый сзади ускорился. Я слышал, как его бёдра шлёпают о её зад. Смачные звуки — чавканье её заполненной пизды, шлепки кожи о кожу.

— Татьян Сергеев... вы... ох... — парень запрокинул голову. Его острые коленки дрожали.

Я тоже был близко. Снова. Это было безумие — кончить два раза за пятнадцать минут мне не удавалось уже лет 5 минимум, вот деееела.

— Я... сейчас... — парень дёрнулся.

Он кончил ей в рот. Я видел, как его ягодицы сжались, как он втянул воздух сквозь зубы. Его худое тело выгнулось, мышцы напряглись под кожей. Татьяна не отстранилась — она проглотила всё, не переставая работать рукой по моему члену. Я видел, как её горло двигается — глотает.

Высокий вытащил. Обошёл парту. Занял место худого. Теперь Татьяна сосала ему, а тощий направился к её заду. Он обошёл парту, его мягкий член висел между ног — тонкий, бледный в тусклом свете. Он прижался им к её анусу. Я видел это в тусклом свете лампы. Его член — медленно вставал, напрягался — входил в её задницу. Медленно. Осторожно. Головка прошла первым, потом ствол. Вот это да, парень, вот это регенерация у тебя, молодость…

Татьяна издала долгий, протяжный стон — и это был другой стон. Глубже. Темнее.

— Ммм... да... тудаа...

Она любила это. Она хотела этого. Я не знал о ней этого — за десять лет брака я трахал её в анал всего несколько раз. Она всегда говорила, что ей не очень приятно. А тут, вот как на самом деле…

Худой начал двигаться. Его руки сжимали её бёдра — острые пальцы впивались в мягкую плоть. Высокий стоял неподвижно, давая ей работать ртом. Я отступил на шаг. Смотрел. Ебать. Моя жена. Моя супруга. С двумя парнями. Один — в её заднице, второй — у нее во рту. И она наслаждалась каждой секундой. Я смотрел, как её тело покачивается между ними. Как её пальцы сжимают край столешницы. Через несколько минут они начали менять позу. Высокий лёг на парту на спину — полиэтилен зашуршал под ним. Жена села на него сверху — её ноги по бокам от его бёдер, её руки на его груди. Его член вошёл в её пизду — легко, скользко, потому что она была заполнена моей спермой и её смазкой, хех. Тощий влез сзади, прижался — вошёл в её попочку. Теперь она была заполнена с обеих сторон — двойное проникновение.

Я видел, как её тело изогнулось. Как её руки упёрлись в грудь высокому, как он жадно стал стал мять и кусать её грудь. Её стон, мычание. Её тело дрожало. Парни двигались в противофазе — когда один входил, второй выходил. Я подошёл к её лицу с боку, высокий чуть подвинулся, чтобы её голова доставала до края парты. Жена открыла рот, взяла мой член — снова, жадно, глубоко, по самые яйца. Теперь она была заполнена со всех сторон. Три члена. Три мужчины.

Мы двигались в разном ритме. С хвостом снизу — медленно, глубоко, его руки на её бёдрах. Тощий сзади — быстрее, резче, его пальцы впивались в её ягодицы. Я — позволяя ей контролировать глубину, её рука на моем стволе. Её стоны превращались в крики. Глухие, приглушённые моим членом.

— Ммм... ммм... ммм...

Я чувствовал, как её тело напрягается. Как её рот становится теснее вокруг меня. Она кончала.

Её спина выгнулась — дугой, как у кошки. Её пальцы впились в грудь парня снизу. Её ноги затряслись, и я услышал, как она закричала — длинный, сдавленный крик, который вырвался из неё, несмотря на мой член во рту. Я вытащил член из её рта — и стал дрочить, заливая её лицо, её рот. Сперма легла белыми полосами на её щёки, на её губы, на её подбородок. Она не открыла глаза. Я так возбудился, что мой член до сих пор стоял. Она просто принимала — её лицо, покрытое моей спермой, её тело, заполненное чужими членами.

Высокий застонал снизу — и я понял, что он тоже кончает. В её вагину. Его бёдра дёрнулись вверх, вжимаясь в неё. Его руки сжались на её талии.

Тощий ускорился сзади. Его дыхание стало рваным, хриплым.

— Я... я бл..т! 

Он вогнал член глубоко в её задницу — и замер. Его лицо исказилось, рот открылся. Я видел, как его ягодицы пульсируют — он изливался в неё. Когда всё закончилось, мы стояли в тишине. Только дыхание — тяжёлое, неравномерное, хриплое. Запах секса был почти осязаем — густой, сладковатый, удушливый.

Таня лежала на высоком парне. Её тело было расслабленным, мягким, как тряпичная кукла. Сперма текла из её пизды и задницы. 

Тощий отступил, вынув член. Я не смог упустить момент и подошел к её попке — вид открывался завораживающий. Оба отверстия приоткрыты, в её письке член парня, приоткрытый анус так и манит. Я взял её за бедра, подтянул немного к себе — жена застонала, от прикосновений, а высокий снизу помог сдвинуться в мою сторону. Его член по-прежнему был в ней. Как дирижер, я молча показываю худому, что ему нужно подойти к её голове, тот подошел и без лишних движений дал в рот супруге свой членик. Все. Теперь я во все глаза смотрю только на её попку! От возбуждения я чувствовал как наливается член, как пульсируют виски и бахает сердце. Аккуратно прислоняю головку к её заднему входу, поднимаю одну ногу на парту, толкаюсь и медленно вхожу. Жена начинает стонать, немного двигаться, я вижу как быстрее начал работать её язык по члену худого парня, как длинноволосый парень снизу пытается тоже двигаться. Сперма худого работает как смазка — мой член скользит в узкой попке супруги. Я наращиваю темп и скорость. Двумя руками беру ее за налитые сиськи и сжимаю — она всегда тащилась когда я так делал. Держась за сиськи я ебу её в полную силу в анал — жена уже на просто стонет, а подвывает. Оба парня пытаются двигаться в ней. В голове проскакивают фразы которые я не могу озвучить: «шлюха», «соска», «дырка»… Я долблю ее так, что парта ходит ходуном. Чувствую как через тонкую стенку в её влагалище трется второй член. В какой-то момент её очко сжимается, она как будто всхлипывает, мычит а её ноги начинаются трястись. Я сжимаю грудь сильнее и вгоняю член по самые яйца. В какой-то момент она расслабляется, сладко стонет и что-то мычит с членом во рту. Я же нарастил темп до предела, шлепаю ее по жопе, начинаю кончать в ее задницу — чувствуя как сперма выстреливает в её попку… Сколько я был в прострации от оргазма, не знаю, может минуту, а может и пять. Придя в себя я резко вытащил член из её попки — оттуда стала вытекать моя сперма, анус немного пульсировал. Я отстранился и продолжал стоять, тупо смотрел как в замедленной съемке вытекает семя из её отверстий. Я по своему наказал эту шлюшку тем самым удовлетворив свои животные потребности, желания. Я ощутил чувство полного удовлетворения!

Придя в себя окончательно, я обратил внимание, что парни смотрели на меня с чем-то похожим на уважение — или удивление. Жена не открывала глаза. Просто лежала на груди высокого и до сих пор томно и сладко стонала. Для неё я был просто тенью. Третьим. Безымянным участником. Я не помню как вышел в коридор. Закрыл дверь за собой. Темнота вокруг была абсолютной. Я нащупал стену — холодную, и двинулся к выходу. Меня так никто и не увидел. Точнее, скорее всего это я никого не увидел…

Если бы Виктор не отрубил свет на этаже — он бы увидел потеки и лужицу спермы практически под дверью…

Я вышел из школы — в поздний вечер, в холодный воздух, который показался мне сладким после атмосферы внутри. Что я буду делать дальше? Я буду ждать. Ждать следующего раза. Потому что теперь я знал — это то, чего я хочу.