– Алина? – Дарина услышала голос сестры и повернулась всем телом в её сторону.

– Дарина? Ты тоже... – не успела она договорить, как головокружение повело комнату куда-то в сторону, а быстро приближающийся пол сильно ударил в лоб.

Видимо, перед тем, как потерять сознание и упасть, она догадалась, что находится у них в животах и каким образом сестра наполнила свой.

* * *

Мама лежала в своей комнате на широкой кровати, а на её плечах покоились две совершенно одинаковые головы дочерей. Она уже не распознавала, где из них кто, но сквозь сон, нежно поглаживала их гладкие, натруженные спины. Конечно, попробуй потаскать такую тяжесть целый день. У обеих беременные пузики разрослись так, что рукой не дотянуться до промежности, чтобы определить, кто из них виноват в том, что все три забеременели, и у всех будут тройняшки.

Два румяных, толстопузых калачика, свернувшиеся под крылышками родной мамочки, мирно спали, посапывая во сне, а она, выпятив свой живот, как гора возвышалась над двумя холмами. Иногда гора вздрагивала от безжалостных пинков изнутри и по бокам от холмов. Прижатые к ней животы с обеих сторон, то резко, то нежно постукивали, знаменуя, что в них растёт бурная жизнь, и эта жизнь скоро вырвется наружу даст всем жару! Вернее жизни! Ведь их девять! Девять жизней Дарины, которая забеременев, не потеряла либидо, как предполагала мама, а наоборот, увеличила, причём в разы!

– Ай! – справа от матери раздался тревожный голосок одной из дочерей.

Мама тут же открыла глаза и повернула голову в сторону звука:

– Чщщщ! – прошипела она, успокаивая какую-то из дочерей.

– Аййй! – снова, но уже более громче и беспокойней прозвучал тот же голос.

– Что? – мама напряглась, как наседка, беспокоясь о своём потомстве.

– Кажется, началось! – тонко пропищала молодая, беременная девушка.

Вторая голова приподнялась с противоположного плеча матери и произнесла:

– Алинка, ты что, рожать собралась? Мам, звони в скорую! – откатываясь в сторону, среагировала Дарина.

Все соскочили с кровати, вернее медленно, кряхтя от тяжести животов, сползли на край и, придерживая их одной рукой, второй отталкиваясь от лежбища, встали на ноги, балансируя, чтобы не упасть.

– Ммм! – кое-как встав, мама снова села и, зажмурив глаза схватилась за живот двумя руками и немного наклонилась вперёд.

– Аййй! – снова пискнула Алина, выпустив из себя приличный поток жидкости.

– Дарина, у неё воды отходят, а у меня схватки! Ищи телефон! – корчась от боли покричала мама.

– Ищу я, ищу! – пузом вперёд побежала виновница всех беременностей в этом доме.

Ну, как побежала. Держась одной рукой за поясницу, второй балансируя, чтобы не рухнуть, зашаркала ногами по полу от кровати до столика. Пока мама и сестра корчились от схваток, она «добежала» и, наклонившись нащупала стол, скрывшийся за животом. Пошарив по нему, она лёгким движением руки, вернее тыльной стороной ладони, задела за качнувшуюся настольную лампу, скинула чью-то раскрытую книгу, замарав её распечатанной коробкой шоколадных конфет и пролила чей-то сок неизвестного происхождения, который был в стакане. Не убирая руку с поясницы, она всё-таки нащупала телефон и набрала номер.

– Мы рожаем! Трое! Тройню! – закричала она в трубку, схватив низ своего живота, и, повторяя эти слова снова и снова до тех пор, пока на том конце провода не поняли: что, кто и сколько. Потом она замолчала и, пыхтя учащённым дыханием, ответила на вопрос: где.

Покончив с телефоном, она наклонилась вперёд и, оперевшись обеими руками на тумбочку, превозмогала тянущую боль, но мужественно вытерпев не комфортное состояние внизу живота, с чувством выполненного долга пошла собирать три пакета вещей.

* * *

Двенадцать глазиков, рассматривали шесть, по их меркам, огромных сисек, полных вкусного молока, которые кормили шесть ненасытных, чавкающих ротиков. Остальные три нетерпеливо ждали своей очереди. Их крошечные писюльки дёргались в предвкушении скорого наслаждения. Сестрёнки, те, что без торчащих пиписек скоро заснут. Их куда-то унесут, а тех сестрёнок, что с торчалками возьмут на ручки и прижмут их писюльки к чему-то тёпло-мягкому. Они ждали, когда их беззубые ротики прижмут и они присосутся к упругим буграм из которых будет течь что-то невероятно вкусное, и они будут глотать это что-то до тех пор, пока глазёнки не закроются и они снова не окажутся в сухой, чистой постельке. Мы же их счастье!..