Часть 1. Голодная

Суббота. Вечер. Я одна.

Катька уехала на выходные к родителям, все подруги по парам разбежались, а я сидела на диване в пижаме, допивала третью бутылку пива и тупо пялилась в телик, где какой-то мужик рассказывал, как правильно жарить стейки. Желудок жалобно заурчал — пиво пивом, а есть хотелось по-настоящему.

Я полезла в телефон. Долго листала приложения с доставкой, но всё было какое-то не то: пицца — слишком жирно, суши — вчерашние, бургеры — ну их. Потом наткнулась на какой-то новый сервис, где можно было заказать домашнюю еду от местных бабушек. Котлетки с пюрешкой. Как у мамы.

— А почему бы и нет, — пробормотала я и нажала «заказать».

Через сорок минут в дверь позвонили.

Я поплелась открывать, даже не глядя в глазок. Распахнула дверь и замерла.

На пороге стоял парень. Молодой, совсем молодой — лет восемнадцать, не больше. Невысокий, чуть выше меня, худощавый, но ладный. Светлые волосы растрёпаны, на лице — лёгкий румянец, то ли от быстрой ходьбы, то ли от смущения. Глаза большие, серые, с длинными ресницами, и такие... честные, что ли. Щёки чуть полноватые, по-детски мягкие, губы припухшие, нервно облизываемые.

Одет в форму доставки — куртка, джинсы, кепка чуть набекрень. В руках — большой пакет с едой, от которого пахло так, что у меня слюни потекли.

— З-здравствуйте, — сказал он, заикаясь. — Ваш заказ.

Голос у него оказался приятный — мягкий, чуть ломкий, на грани взрослого и детского.

Я стояла в пижаме. В коротких шортиках и майке на тонких бретельках, под которой не было лифчика. Пижама была старая, выцветшая, но, кажется, именно в этом и был кайф — я выглядела домашней, расслабленной, доступной.

— Спасибо, — сказала я, принимая пакет. Наши пальцы случайно соприкоснулись. Он отдёрнул руку, будто обжёгся.

— Оплата картой? — спросил он, краснея. Его взгляд метался где-то в районе моих коленей, он явно старался не смотреть выше.

— Наличными, — соврала я. — Подожди, сейчас принесу.

Я поставила пакет на тумбочку в прихожей и сделала вид, что ищу кошелёк. Кошелёк лежал в сумке, прямо на виду, но я шарила по полкам, наклоняясь так, чтобы он видел мои голые ноги, мою задницу, обтянутую шортами, мои соски, которые предательски торчали под тонкой майкой. Я даже чуть задержалась в этом положении, делая вид, что заглядываю в нижний ящик.

Он стоял на пороге, переминаясь с ноги на ногу, и смотрел куда-то в сторону. Но я видела, как его взгляд то и дело соскальзывал на меня, как он сглатывал, как краснели его щёки.

— Не могу найти, — вздохнула я, выпрямляясь и потягиваясь, отчего майка задралась, открывая полоску живота. — Слушай, а ты надолго ещё? Может, зайдёшь? А то я там всё перерою, а ты тут стоишь. Чаю выпьешь?

Он поднял на меня глаза. В них читалось удивление, смущение и... интерес.

— Я... не положено, — пробормотал он. — У меня ещё заказы.

— А сколько осталось?

Он глянул в телефон.

— Это последний, — сказал он тихо. — На сегодня.

— Ну вот видишь! — улыбнулась я. — Работа уже закончена. Ты свободный человек. Заходи, не бойся. Я не кусаюсь. Ну, если только чуть-чуть.

Он засмеялся — нервно, но искренне.

— Ну... если на чуть-чуть, — сказал он и переступил порог.

Я закрыла дверь.

Часть 2. Чай

Мы сидели на кухне. Я разогрела котлеты, выложила их на тарелку, поставила перед ним.

— Ешь, — сказала я. — Ты же с дороги, замёрз наверное.

— Я не голоден, — ответил он, но от котлеты отказываться не стал. Ел он аккуратно, по-детски, чуть наклоняясь над тарелкой, будто боялся испачкать скатерть. Я смотрела, как двигаются его губы, как он облизывает ложку, и чувствовала, как внутри разгорается знакомое тепло.

— Как тебя зовут? — спросила я, подливая ему чай.

— Лёша, — ответил он, краснея. — А вас?

— София. Можно просто Софи.

— Красивое имя, — сказал он тихо и сразу уткнулся взглядом в чашку.

— А ты симпатичный, Лёша, — ответила я. — У тебя девушка есть?

Он поперхнулся чаем, закашлялся. Я засмеялась, похлопала его по спине. Рука задержалась на его плече чуть дольше, чем нужно. Он замер, перестав дышать.

— Н-нет, — выдавил он, откашлявшись. — Не было как-то... времени.

— Времени? — удивилась я. — Такой красивый парень — и без девушки? Не верю.

— Правда, — он покраснел ещё сильнее. — Я работаю много, учусь. Да и вообще... я стеснительный.

— Это заметно, — улыбнулась я. — А целовался хоть раз?

Он сглотнул.

— Ну... один раз. На выпускном. С одноклассницей. Но это так... не считается.

— Почему не считается?

— Потому что она пьяная была и ничего не помнила, — вздохнул он. — А я помню. Только это было неловко как-то.

Я засмеялась, откинувшись на стуле. Майка натянулась, ещё сильнее обрисовывая грудь. Я видела, как его взгляд на секунду задержался там и сразу метнулся в сторону.

— А чего бы ты хотел, Лёша? — спросила я, подаваясь вперёд и опираясь локтями на стол. — Ну, если честно?

— В смысле? — не понял он.

— В прямом. Чего ты хочешь от жизни? От девушек? От ночи вроде этой?

Он задумался, глядя в чашку. Потом поднял глаза, и в них вдруг мелькнула какая-то отчаянная смелость.

— Я хочу... чтобы меня кто-то захотел, — сказал он тихо. — По-настоящему. Не как одноклассница, которой всё равно, а чтобы... чтобы я был нужен. Прямо сейчас. Здесь.

Повисла пауза. Я смотрела на него, на его большие серые глаза, на его дрожащие губы, на то, как он теребит край футболки нервными пальцами.

— Лёша, — сказала я медленно. — А ты не думал, что это может случиться прямо сейчас?

Он замер. Смотрел на меня не дыша.

— Ты... вы... — начал он.

— Я, — кивнула я. — Если ты хочешь. Если не боишься.

— Я не боюсь, — выдохнул он. — Я просто... не знаю как. Я ничего не умею.

Я встала, обошла стол, села на подоконник рядом с ним. Взяла его лицо в ладони — щёки горячие, кожа нежная, почти детская.

— Научу, — прошептала я и поцеловала его.

Губы у него были мягкие, тёплые, чуть влажные от чая. Он замер сначала, не дыша, не шевелясь. Потом, словно решившись, ответил — неумело, робко, но так искренне, что у меня сердце ёкнуло. Его руки несмело легли мне на талию, пальцы дрожали.

Я углубила поцелуй, проникла языком. Он вздрогнул, но не отстранился, наоборот — придвинулся ближе, обнял меня за талию, прижался всем телом. Я чувствовала, как его член упирается мне в бедро — твёрдый, уже готовый, пульсирующий через ткань джинсов.

— Пойдём, — прошептала я, беря его за руку. — Пойдём, я покажу тебе, как это бывает.

Он встал, не отпуская мою руку. Глаза его горели.

Я повела его в спальню.

Часть 3. Спальня

Он стоял посреди комнаты, озираясь, не зная, куда деть руки. Я подошла к нему, взяла за края футболки и медленно стянула.

Под футболкой оказалось худое, жилистое тело — без намёка на мышцы, но такое... живое. Кожа бледная, почти прозрачная, с редкими веснушками на плечах. Грудь узкая, соски маленькие, бледно-розовые, уже затвердевшие от возбуждения. Я провела по ним пальцами, и он вздрогнул, закусил губу.

— Красивый, — сказала я, проводя руками по его груди, по животу, вниз, к ремню.

Он дрожал. Мелко, часто, как натянутая струна. Я расстегнула его джинсы, стянула вместе с боксерами. Член выскочил наружу — недлинный, но толстый, с крупной головкой, с которой уже капала смазка. Он был обрезан — головка открытая, блестящая, налитая, с крошечным отверстием, из которого сочилась прозрачная капля.

— Боже, — выдохнул он, когда я взяла его в руку.

— Тихо, — прошептала я, сжимая пальцы. — Всё будет хорошо.

Я опустилась на колени. Половые дощечки холодили кожу, но я не замечала. Я взяла его в рот.

Головка скользнула по языку — солоноватая, горячая, пульсирующая. Он застонал, запрокинув голову, вцепившись в мои волосы. Я брала медленно, смакуя, изучая его реакцию. При каждом движении вниз он вздрагивал, при каждом выходе — всхлипывал.

Я работала языком, обводя головку по кругу, собирая смазку, которая текла всё обильнее. Рука надрачивала основание, вторая сжимала яйца — маленькие, тугие, налитые до предела. Они перекатывались под пальцами, горячие, живые.

— Я... я сейчас... — выдохнул он.

Я отстранилась, улыбнулась. Изо рта тянулась ниточка слюны, смешанная с его смазкой.

— Рано, — сказала я. — Ложись на кровать.

Он лёг, я легла сверху, прижалась всем телом. Целовала его шею — там, где бился пульс, грудь — там, где соски торчали твёрдыми горошинами, живот — там, где кожа подрагивала от каждого прикосновения. Он выгибался, вздрагивал, ловил ртом воздух, и его руки гладили мои волосы, мою спину, мои плечи.

Я спустилась ниже, снова взяла его в рот. И через минуту он кончил.

Первая струя ударила в нёбо, горячая, густая, солоноватая. Вторая — в язык, третья — в горло. Спермы было так много, что я еле успевала глотать. Она заливала рот, текла по подбородку, капала на грудь, на простыню. Он кончал долго, толчками, сжимая мои волосы и выкрикивая что-то невнятное, бессвязное.

Когда последняя капля упала на язык, я поднялась, вытерла губы тыльной стороной ладони, посмотрела на него.

Он лежал, тяжело дыша, с закрытыми глазами. Член его, ещё минуту назад извергавший сперму, снова начинал твердеть. Я смотрела, как он растёт, наливается, становится твёрдым — удивительно быстро, будто и не было только что оргазма.

— Быстро ты восстанавливаешься, — сказала я, проводя пальцем по стволу.

Он открыл глаза, посмотрел на меня мутным взглядом.

— Я... я не знаю, что со мной, — выдохнул он. — С тобой...

— Всё правильно, — ответила я, садясь на него сверху.

Я взяла его член, навела на свой вход и медленно опустилась. Головка вошла — он зажмурился, закусил губу. Я опускалась дальше, сантиметр за сантиметром, чувствуя, как он заполняет меня, как растягиваются стенки, как тело принимает его.

— Смотри на меня, — приказала я.

Он открыл глаза. В них стояли слёзы — от распирания, от ощущения, что его засасывают в меня.

— Двигайся, — прошептала я. — Медленно. Как я тебе показывала.

Он начал двигаться. Неумело, робко, боясь сделать резко. Но так старательно, так искренне, что каждое его движение отзывалось во мне вспышкой. Я скакала на нём, помогая, направляя, задавая ритм.

— Да, — стонала я. — Да, Лёша, да... вот так...

Он ускорился. Его руки сжимали мои бёдра, помогая двигаться, и я чувствовала, как его член твердеет ещё сильнее, как пульсирует внутри.

Я кончила первой — громко, с криком, запрокинув голову. Волна накрыла меня внезапно, вышибая дыхание. Я забилась в его руках, сжимая его член так сильно, что он застонал.

Он замер, чувствуя, как пульсирует моё тело, и снова кончил сам — глубоко в меня, заливая матку новой порцией спермы. Горячие струи били одна за другой, и я чувствовала, как они наполняют меня, как вытекают, смешиваясь с моими соками.

— Боже... — выдохнул он, когда мы оба затихли.

Я упала на него, уткнувшись лицом в его грудь. Он гладил мои волосы, целовал в макушку, и это было так нежно, так трогательно, что я чуть не расплакалась.

— Ты охрененный, — прошептала я.

— Ты охрененная, — ответил он.

Я приподнялась, посмотрела на него. Его член всё ещё был во мне, твёрдый, пульсирующий.

— Ты снова? — удивилась я, чувствуя, как он растёт внутри.

— Я не знаю... — покраснел он. — Просто с тобой... само как-то.

Я улыбнулась и начала двигаться снова.

— Перевернись, — сказала я, слезая с него.

Я встала на четвереньки, выгнув спину, оттопырив задницу. Он смотрел на меня, замерев.

— Что? — спросила я.

— Ты такая... красивая, — выдохнул он.

— Иди сюда, — поманила я.

Он подошёл сзади, замер, не зная, что делать. Я взяла его член рукой, навела на вход.

— Просто вставь, — сказала я. — Не бойся.

Он вошёл. Медленно, осторожно, боясь сделать больно. Я подала назад, насаживаясь глубже.

— Да, — выдохнула я. — Вот так. А теперь двигайся.

Он начал двигаться. Сначала робко, но постепенно входил в ритм. Я чувствовала, как его член скользит внутри, как достаёт до самых недр.

— Сильнее, — попросила я. — Не бойся, я не сломаюсь.

Он добавил. Удары стали чаще, глубже. Его яйца шлёпали по моей промежности, разбрызгивая смесь его спермы и моих соков.

— Да, — стонал он. — Да, Софи, да...

Я кончила снова — громко, отчаянно, уткнувшись лицом в подушку.

— Ложись на бок, — сказала я, когда мы отдышались.

Он лёг, я пристроилась сзади, задрала его ногу и вошла в него. В этой позе он был расслаблен, и я могла двигаться сама, контролируя глубину и ритм.

— Тебе нравится? — спросила я, двигаясь медленно.

— Да... — выдохнул он. — Очень...

Я ускорилась. Его член скользил внутри, идеально, как по маслу. Он стонал, вцепившись в простыни, и я чувствовала, как он снова наливается, снова готов.

Я кончила — и он кончил вместе со мной, заливая меня новой порцией спермы.

— Хочу видеть твои глаза, — сказала я, снова садясь на него сверху.

Теперь лицом к лицу. Я смотрела на него, на его раскрасневшееся лицо, на искусанные губы, на глаза, полные такого обожания, что у меня сердце заходилось.

— Ты такой красивый, — прошептала я, двигаясь медленно.

— Ты... — выдохнул он. — Ты самая красивая...

Я наклонилась, поцеловала его. Долго, глубоко, смакуя. Он обнял меня, прижал к себе, и мы двигались вместе, в одном ритме, как одно целое.

Я кончила тихо, зарывшись лицом в его шею. Он кончил следом, сжимая меня в объятиях.

— Встань, — сказала я, когда мы снова были готовы.

Он встал, я прижалась к нему, обхватила ногами. Он вошёл в меня стоя, упёршись спиной в стену.

— Держи меня, — прошептала я.

Он держал. Крепко, надёжно, как будто боялся уронить. Я двигалась на нём, обхватив его шею руками, и чувствовала, как его член пульсирует внутри.

— Я сейчас... — выдохнул он.

— Давай, — разрешила я. — В меня.

Он кончил — сильно, долго, заливая матку последними каплями. Я кончила вместе с ним, чувствуя, как его сперма смешивается с моими соками, вытекает, стекает по ногам.

Мы трахались всю ночь. Он кончал раз за разом — в меня, на меня, в рот, на грудь. Спермы было так много, что к утру мы оба были в ней с ног до головы. Простыни промокли насквозь, пахло сексом, потом, счастьем.

Под утро он уснул у меня на груди, обмякший, обессиленный. Я гладила его по голове, слушала его ровное дыхание и улыбалась.

Восемнадцать лет. Неумелый, но старательный. Кончает как породистый жеребец. И такой нежный, такой внимательный, что хочется украсть его у всего мира.

Я закрыла глаза и провалилась в сон.

Часть 3. Утро

Я проснулась от того, что он целовал мою грудь.

Солнце уже светило в окно, заливая комнату золотым светом. Он лежал рядом, склонившись надо мной, и его губы касались моих сосков — нежно, осторожно, будто боялся разбудить.

— Доброе утро, — прошептал он, когда я открыла глаза.

— Доброе, — улыбнулась я.

— Можно? — спросил он, краснея. Его щёки снова залились румянцем, но в глазах горела смелость.

— Можно.

Он лёг сверху, вошёл медленно, глядя мне в глаза. Утренний секс был особенным — ленивым, тягучим, почти сонным. Он двигался плавно, не торопясь, и я чувствовала, как каждое его движение отдаётся во мне теплом, разливается по телу, будит каждую клеточку.

— Ты такая... — выдохнул он, целуя мои губы, шею, плечи. — Такая мягкая... тёплая...

— Ммм... — промычала я, обхватывая его ногами.

Он двигался медленно, глубоко, и я чувствовала, как он снова наливается, твердеет. Его руки гладили мои волосы, моё лицо, мою грудь. Он был таким нежным, таким внимательным, что хотелось плакать.

Я кончила первой — тихо, устало, прижимаясь к нему. Он кончил следом, зарываясь лицом в мои волосы и выдыхая моё имя.

Мы лежали, обнявшись, мокрые, счастливые. Солнце поднималось всё выше, заливая комнату светом.

— Мне пора, — сказал он наконец. — Смена через час.

— Иди, — я поцеловала его в щёку. — Спасибо за ночь.

— Тебе спасибо, — ответил он, одеваясь. — Я... я никогда... такого не было.

— Будет ещё, — улыбнулась я. — Если захочешь.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, улыбнулся и вышел.

Я осталась одна, голая, в мокрых от спермы простынях, с его запахом на коже. На тумбочке лежала его кепка. Забыл.

Я взяла её в руки, улыбнулась.

Вернётся.

Обязательно вернётся.

Мои соц.сети, группы и личные странички:

группа в ВК: https://vk.com/fiya_d

личная старничка в ВК: https://vk.com/fiya_dark

личка в Телеграмме: sofi_fi_off

группа в Телеграмме: t.me/fiya_dark (если не нашли, напишите мне, скину ссылку)

Буду благорарна за каждую подписку, комментарий, оценку и добавление в избранное. Это мне очень сильно поможет в продвижении.