Записка 3

Я слоняюсь по этим душным залам спортклуба, где воздух пропитан потом и амбициями смертных. Они качаются, чтобы «стать лучше», для здоровья и просто для себя. Но на деле они просто хотят больше и чаще трахаться с теми, кто им нравится. Они хотят, чтобы их хотели.

О, как же меня забавляет эта иллюзия! Высшие амуры твердят о романтике, о «соединении душ». О том, что внешность не значит ничего, только внутренняя красота соединяет. Но я вижу правду: все вертится вокруг желания и похоти, что просыпается от одного взгляда на тело. И если я тут, значит задумала шалость. Повод? Да просто потому что могу.

Взгляд цепляется за них: парень лет двадцати пяти, крепкий, но не перекачанный, в шортах, что облегают мускулистые ноги, и майке, пропитанной потом, — типичный клиент, мотивированный «саморазвитием». А она, его тренер — стройная брюнетка за тридцать, в обтягивающем топе и леггинсах, что подчеркивают упругую задницу и грудь третьего размера, с хвостиком волос и строгим взглядом профессионала. Персональная тренировка в тихом уголке зала: она корректирует его приседания, руки на его бедрах, голос командный: «Ниже, держи спину ровно!». Он кивает, сосредоточенный, но я вижу искру — легкий интерес в его глазах, когда она наклоняется ближе. Идеально. Если бы любовь правила миром, моя стрела была бы бесполезна: они всего лишь тренер и клиент, никаких сердечек. Но похоть? О, она всегда найдет повод утолить свой голод.

Усмехаюсь, прячась за стойками с гантелями, натягиваю тетиву. Мгновение и стрела срывается, невидимая для глаз, впиваясь в спину тренера. Магия действует мгновенно: ее щеки розовеют, дыхание сбивается от внезапно накатившего жара. Она выпрямляется, но теперь взгляд ее — не профессиональный, а голодный, скользит по его телу, по буграм мышц на руках, по широкой спине и ягодицам. «Ты... делаешь прогресс», — шепчет она, но голос дрожит. Рука задерживается на его бедре дольше нужного, пальцы слегка сжимают массируя. Он моргает, отстраняется чуть: «Эм, спасибо, давайте продолжим?», — делает вид, что ничего не заметил, фокусируясь на штанге. Но я вижу, как его тело реагирует — легкое напряжение в шортах.

Она не отступает. О, нет, моя стрела разжигает похоть до абсурда: под предлогом «коррекции позы» она прижимается ближе, грудь трется о его спину, горячее дыхание на ухо. «Расслабься, позволь мне помочь... твоё тело такое сильное, я чувствую, как оно напряжено». Ее руки скользят по его прессу, якобы проверяя, но пальцы зарываются в майку, поднимая ее, обнажая кожу.

Зал вокруг пустеет — все в основной зоне, — и она шепчет: «Знаешь, после тренировки... мы могли бы поработать над выносливостью по-другому». Он краснеет, отводит взгляд: «Слушай, это неуместно, ты же мой тренер...», — но голос слабый, тело предает, стояк проступает заметнее под шортами. Она усмехается, опускаясь на корточки перед ним, якобы завязывая шнурок, но лицо ее у его паха, глаза вверх, полные вызова. «Не лги себе, я вижу, как ты на меня смотришь. Давай, позволь мне снять напряжение — быстро и профессионально. Поверь, я знаю очень много техник. Нам понадобится только мой ротик. Никто не узнает, тут никого нет».

Ее руки тянутся к поясу его шорт, и он сдается. Легко, быстро, без сопротивления и моих стрел! «Черт, ладно, только быстро...». Шорты и трусы сползают вниз, оголяя его стояк: твердый, как камень, головка набухшая, пульсирующая от возбуждения. Охх, как же он хочет ее. Она сидит на корточках перед ним, губы приоткрыты, инстинктивно увлажняет их язычком. Взгляд полный желания и неконтролируемой похоти сосредоточен на члене. Она готова взять его в свой горячий и влажный ротик. Вот она наклоняется ближе, горячее дыхание ласкает головку. Он выдыхает, проводит рукой по ее волосам, готовый взять ее за хвостик и притянуть, насадив на свой невероятный член до упора. Он мечтает ощутить, как головка упирается, а затем проскальзывает в горлышко. Он уже мысленно ебет ее до густых слюнок и кончает в этот сладенький ротик. Бредит желанием увидеть, как его сперма и ее слюни потекут на эти шикарные сиськи, затянутые в тугой топ.

Но я не позволю этому случиться, моя прелесть. Я щелкаю пальчиками — и чары тают, как пар от кофе в холодном зале. Ее глаза расширяются в ужасе: рот замер в сантиметре от его члена, а потом осознание — она отшатывается, вскакивая на ноги. Лицо бледнеет, руки дрожат, как листья на ветру. Она пятится назад, спотыкаясь о гантели. «Что... что я делаю? О, боги, нет, это не я! Убери это, отойди!», — визжит она, голос срывается на истерику, слезы текут по щекам. Парень, еще не оправившись, торопливо натягивает шорты, лицо его пылает от стыда. «Эй, подожди, это ты начала! Что за хрень?», — бормочет он, но она уже не слушает, пятится к стене, прижимаясь спиной. Тело трясется, как в лихорадке, и она начинает всхлипывать: «Я замужем, у меня репутация, это конец карьере... как я могла? Это не я, клянусь!». Шок накрывает ее волной, стыд жжет кожу. Страх перед скандалом, перед мужем, перед собой душит как дым от пожара. Она оседает на пол, обхватив колени и рыдая в голос.

Мне тут делать больше нечего. Вот оно, подтверждение моей правоты. Романтика? Любовь? Чушь собачья. Все держится на похоти. Этой скользкой суке, что рвется наружу при первом уколе, а потом оставляет пустоту, стыд и апатию. Эти смертные — марионетки, движимые только одним инстинктом – жаждой секса.

Щелкаю язычком, довольная проделанной работой, и растворяюсь в воздухе, оставляя их барахтаться в омуте противоречивых эмоций. Он что-то проговаривает, пытаясь успокоить ее, она кричит, чтобы он ушел... А где-то в глубине тлеет эхо желания, которое я разожгла. Возможно этому мальчишке еще повезет, кто знает. В сущности не важно, парень или девочка. Все они одинаково похотливые животные. Дай повод, место, обстоятельства и никакие стрелы не будут нужны.