Здравствуй, мой дорогой Артемушка.

Пишет тебе мама. Сейчас вечер, за окном темно, только фонарь под нашими тополями желтым пятном на асфальт светит. В доме тихо, как всегда. Катя уже спит, у неё завтра контрольная по математике, весь вечер корпела над учебниками. Ваня в своей комнате, в наушниках, в какой-то своей игре стреляет. А я сижу на кухне, пью ромашковый чай и скучаю по тебе.

Сегодня была у Анны Петровны, нашей соседки. Её внук тоже служит, в морфлоте. Она мне фотографии показывала, такой загорелый, улыбчивый. Говорит, скоро дембель. Мы с ней чай пили с её вишнёвым вареньем, всплакнули немного, конечно. По нашим солдатикам. Она тебе большой привет передаёт и говорит, чтобы ты хорошо служил и здоровым возвращался.

У нас всё по-старому. Тополя перед домом листву скидывают, дворник Иван Васильевич, как всегда, ворчит, но метёт чисто. Наша Мурка опять принесла котят, трёх, сейчас они в коробке в коридоре пищат, такие крошечные, слепые. Ваня вроде как равнодушен, но я вижу — подходит, гладит Мурку, тает весь. Он, кстати, вырос за это время. Голос ломаться начал. Стесняется дико.

А Катюша... Артём, она прямо цветёт. Ей ведь шестнадцать, ее теперь и не узнать. Волосы отрастила, ниже плеч, густая такая коса. Ходит теперь в таких коротких юбочках, что иногда трусики видны, смеётся всё время. Мальчишки уже вокруг вьются. Я смотрю на неё и вспоминаю себя в её годы. И тебя маленького. Время-то как летит, сынок.

Вообще, дом без тебя какой-то... пустой. Даже когда все дома. Не слышно твоих тяжёлых шагов по лестнице, твоего голоса из комнаты. Не пахнет твоим одеколоном в коридоре. Я твою комнату иногда прибираю, просто так. Всё на месте, как ты оставил. Футболка серая на спинке стула висит, я её не убираю.

Артемушка, родной мой, я, наверное, сейчас напишу то, о чём не должна бы. Но ты же мой взрослый, самый родной мужчина. И писать обычные новости, когда сердце ноет по-другому не могу.

Мне очень одиноко. Не просто скучно, а именно одиноко. Без мужского плеча. Тоскую по сильным рукам. По тому, как ты, бывало, обнимешь сзади, когда я у плиты стою, и в шею поцелуешь. По теплу. По тяжести в паху.

Ты, наверное, помнишь то лето, перед самой твоей повесткой? Самый разгар июня, жара стояла такая, что асфальт плавился. Ты приехал с практики с института, загорелый, плечи стали ещё шире. На тебе были эти твои старые, почти белые от стирки шорты и зелёная майка, которая на бицепсах натягивалась.

Мы тогда все — я, ты, Ваня и Катя — на речку ездили. А вечером, когда они уснули, мы с тобой сидели на веранде. Я в том своём сарафане голубом, с завязками на шее, помнишь? Он тонкий такой, ситцевый. А под ним — ничего. Ты мне тогда сказал, что я при лунном свете ещё красивее, чем при солнечном. И провёл пальцем по моей ключице, там, где вырез сарафана.

И потом, в моей спальне, где окно было распахнуто настежь и доносился запах скошенной травы... Артём, милый, я до сих пор помню каждый миг.

Ты сначала целовал меня так бережно, будто боялся чего-то. Губы у тебя были немного шершавые. А потом страсть нас накрыла, как всегда, с головой. Ты сорвал с меня этот сарафан, даже не развязывая ленточки на шее, а просто стянул с плеч. Я стояла перед тобой совершенно голая, и ты смотрел на меня таким взглядом... Взглядом голодным, восхищённым и бесконечно родным одновременно.

Ты взял меня на руки — я ведь лёгкая для тебя — и положил на кровать. Не бросил, а именно положил, как что-то драгоценное. И начал целовать. Не только губы. Грудь, живот, бёдра... Твои губы и язык были повсюду. Ты задерживался на сосках, кружил ими, покусывал, пока я не начинала тихо стонать, впиваясь пальцами в твои волосы. А потом ты спустился ниже.

Ты всегда делал это так хорошо, Артём. С упоением, без всякой спешки. Раздвинул мои ноги и приник к тому месту, где я была уже вся влажная и пульсирующая от ожидания. Помнишь, ты называл это моим «цветком»? Я чувствовала твоё дыхание на самых нежных складках, а потом — твой язык. Точный, тёплый, настойчивый. Ты водил им сверху вниз, находил клитор и сосредотачивался на нём, заставляя меня выгибаться и хвататься за простыню. А потом проникал внутрь, глубже, и я чувствовала, как всё моё тело сжимается в сладком предвкушении.

А потом... Потом ты поднялся надо мной. Ты был так прекрасен, сынок. Весь напряжённый, загорелый, мышцы играли под кожей при каждом движении. Твой член — твёрдый, горячий, с такой знакомой, любимой формой — упёрся в меня. И ты вошёл. Медленно, давая мне привыкнуть к каждому сантиметру, заполняя меня полностью.

Боже, как это было здорово! Мы двигались в идеальном ритме. Ты держал мои бёдра, а я обнимала тебя за спину, чувствуя под пальцами тёплую, гладкую кожу и рельеф мышц. Я смотрела тебе в глаза, а ты не отводил взгляда. Шептал, как любишь меня, как я красива, какая я у тебя тесная. А я могла только стонать, повторяя твоё имя.

А потом, когда я уже была на грани, ты перевернул меня. Я встала на колени, а ты вошёл сзади, одной рукой придерживая за талию, а другой запустив в мои волосы. Это было так глубоко... Каждый толчок достигал самой матки, и я кричала в подушку, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, трясущийся узел. Ты ускорился, твоё дыхание стало хриплым у меня за спиной, и я знала, что ты близок. Ты кончил первым, с низким стоном, вонзившись в меня до предела, и эти горячие толчки внутри стали последней каплей для меня, и я тоже кончила. Мы рухнули на кровать вместе, и я была мокрая, дрожащая, абсолютно счастливая.

Артём, я часто думаю об этом. Каждую ночь, когда ложусь в ту же самую кровать. Иногда, когда совсем невмоготу, я... трогаю себя. Лежу в темноте, закрываю глаза и представляю, что это твои руки. Что это ты снова ласкаешь мою грудь, что это твои пальцы скользят между моих ног, находят то самое место и кружат, кружат, пока волны удовольствия не накроют с головой. Я представляю твоё лицо над собой, твои губы, твоё тело. И мне становится легче. Ненадолго.

Вот и сейчас, пока пишу эти строки, рука сама тянется под халат. Я сижу на кухне, и тело вспоминает тебя. Оно скучает по тебе не меньше души.

Поэтому, мой любимый, я решилась. В этот конверт, вместе с письмом, я вложила несколько фотографий. Не пугайся. Это для тебя. Только для тебя.

На одной я в той самой голубой ночнушке, которая тебе нравилась. Она с кружевами, помнишь? Она полупрозрачная, и под ней хорошо видно очертания тела. Я стою у окна в нашей спальне, и свет падает так, что видно... многое.

На второй... На второй я уже без неё. Сняла себя сама в зеркало. Я лежу на твоей кровати, на твоей простыне. Одна рука закинута за голову, а другая... лежит там, внизу, между бёдер, просто прикрывает. Видны изгибы, родинка на правом бедре, которую ты всегда целовал, тень между грудями. Я смотрю прямо в объектив, будто смотрю на тебя.

И есть ещё одна, самая откровенная. Я сижу на краю нашей с тобой кровати, широко раздвинув ноги. Фото крупным планом, Артём. Чтобы ты видел всё. Как я там влажная и розовая от мыслей о тебе. Чтобы ты помнил, что здесь тебя ждут. Что здесь есть дом, и мама, и женщина, которая скучает по тебе.

Дрочи на меня иногда, сынок. Вспоминай наши жаркие ночи, мой запах, мои прикосновения. Пусть эти фотографии и мои слова согревают тебя в твоей казарме. Пусть они напоминают, что здесь тебя любят, ждут и хотят так, как не хотели никогда и никого.

Береги себя, мой солдатик. Возвращайся скорее к нам. К своему дому. Ко мне.

Целую тебя бесконечно.

Твоя мама.

Твоя Лена.

P.S. Фотографии, конечно, никому не показывай.

Благодарю за внимание. Если тебе понравилось и ты готов окунуться в Темную сторону, то приглашаю тебя почитать продолжение и другие мои истории на моем бусти:

Я создал новый аккаунт на бусти:

https://boosty.to/misterbraun777

ВНИМАНИЕ!!! Во избежание очередной блокировки, теперь я буду выкладывать рассказы в запороленном архиве. Пароль от всех архивов одинаковый:

пар 0 ль

Так же подписывайтесь на группу Вк:

https://vk.com/club233903011

А так же телеграмм:

t.me/MisterBrown0

Но будь осторожен, поскольку мои рассказы могут тебя шокировать.

До встречи, Дорогой Читатель.

ВНИМАНИЕ ПОДПИСЧИКОВ НА ПРОШЛЫЙ АККАУНТ!!!

НА УКАЗАННЫЕ ВАМИ ПОЧТЫ Я ОТПРАВИЛ ССЫЛКИ ДЛЯ АКТИВАЦИИ БЕСПЛАТНОГО ПЕРИОДА ПОДПИСКИ.