Ахтунг! Этот рассказ, из уважения к читателю, написан человеком, без участия ИИ!

Не сочтите за труд, после прочтения, поставить свою оценку, какой бы она ни была.

Благодарю Вас за внимание и желаю приятного прочтения.

КУДА МАКАР ТЕЛЯТ ГОНЯЛ?

Часть 5

Как две капли воды.(финал)

(повествование от лица Марфы)

— Ложись давай! – улыбаясь, смотрю как Макар укладывается на спину, своим топорщащимся отростком к верху, – Ох! Папа бы точно не стал на это смотреть - в шутку, шлёпаю по раскачивающейся, упругой штуковине ладошкой. – Переворачивайся, не смущай меня.

Без лишних слов парень ложится на живот, ещё и сильнее впечатляя меня своей широкой спиной и просто великолепной, поджарой задницей. Его член, проваливаясь между лавочными досками, теперь забавно торчит головкой вниз.

— Мм …, задница просто супер. – мои пальчики скользят по мокрой спине, поочерёдно сжимая его упругие ягодицы. - Не удивительно что ты им глянулся. – моя рука не скрываясь опускается подлавку и обнимает ствол, начиная плавно его наглаживать. Макар, тихо стонет в моих руках, уперевшись лбом в лавку. – Признавайся, с кем из них у тебя было? С Кемалем или с Вовочкой?

— Ни с кем не было. – уже буквально трахая мою ладонь через лавку, Макар громко сопел раздувая ноздри, а я продолжала сжимать коготками его задницу. – Не врал бы мне, если не умеешь.

— Худосочная, очкастая сучка мне отсосала, пока я спал.

— И это всё?

— Да …, чёрт, всё! – чуть наклонившись вперёд, я ускорялась и прикусывая мочку, шептала уже прямо на ухо. – На источниках, я ни один раз видела, как они этим занимались. Мальчики мне показались вполне счастливой парой.

— Я не гей!

— А я так тебя и не назвала. – чувствую как гнев смешивается с дико растущим возбуждением, шлёпая и наглаживая мускулистую, мужскую задницу, продолжаю настойчиво выдрачивать, набухший в предвкушении член. – Ничего же такого, если ты по незнанию, слился другому парню в рот?

— Ммм-ааа! О-оу, … су-ука-а! – Макар, до хруста, обнимая лавку руками, буквально взвыл и во второй раз выплеснулся, теперь уже на дощатый пол под скамейкой.

Упиваясь властью, я себе улыбаюсь и поднимая можжевеловые веники из кадушки, встряхиваю их на камни, вдыхаю аромат и принимаюсь разгонять жар по расслабленному телу моей жертвы.

— Ну вот, теперь морячку уже дважды придётся хорошенько потрудиться, не пользуясь своим здоровенным писюном. Справишься?

— Спрашиваешь! Да звери в ужасе разбегутся от твоих стонов.

— Ну это мы посмотрим. – смеюсь, чувствуя томную тяжесть внизу живота, начинаю нахлёстывать икры, спину и ягодицы партнёра. – Только твои руки и язык, здоровяк.

Жар вскоре изматывает нас обоих, из последних сил отрабатывая вениками мужскую грудь и бёдра, умаявшись, я обессиленно утыкаюсь лицом Макару в живот.

— О-ох, … пожалуй я всё.

Мужчина подхватывает меня на руки, выносит на улицу и я чувствую как мы опускаемся в купель.

Разворачиваясь к мужчине лицом, я обвиваю его бёдра и шею, в блаженстве прикрываю глаза и дарю свой первый, нежный поцелуй.

Эти наши объятия, сильные руки на моей спине и ягодицах, приятны до дрожи. Прижимаясь вагиной к вновь окрепшему стволу, тихо постанывая, я судорожно еложу по нему губками вверх-вниз.

Чувствую как сильное тело партнёра, взводится словно пружина и будь его воля, он бы растерзал меня прямо здесь. Подхватывая ладонями за попу, Макар чуть приподнимает моё тело и его массивная головка, проскальзывая промеж раскрывшихся губок, притапливается, упираясь во вполне ожидаемое препятствие.

— Хмм …, как же я тебя хочу.

— У-у. – улыбаясь, я отрицательно качаю головой, игриво целую мужчину в губы и решительно отвожу в сторону уже изготовившийся к вторжению член. – Только руки и язык! … Удиви меня.

— Ладно. – раскинув руки и ноги звездой, я ложусь на воду и Макар, придерживая попу, жадно впивается в мою промежность губами, намереваясь как можно глубже проникнуть в меня языком.

Как ласка, это пока ещё вообще ни о чем, но моё дыхание замирает и рвущиеся наружу эмоции, заставляют меня протяжно стонать, упиваясь своей непререкаемой властью.

Мы подплываем к краю, мои руки ложатся на бортик и я чувствую как мужские губы находят наконец мою яростную бусину.

Обнимая ножками за шею, в моменте, я вся дрожу и ёрзая вагиной по раскрасневшемуся лицу партнёра, щекочу его своими кудряшками.

Этот мой первый в жизни куни вызывает смешанные чувства, ведь с одной стороны это вроде как волнительно и приятно, но с другой, совершенно мне недостаточно.

Заниматься этим в воде не особенно удобно и минут через десять, задышавшая, разрумяненная и хорошо так раззадоренная нашим баловством, я буквально за член, тащу Макара в предбанник и укладывая его спиной на лавку, подпираю голову попавшим под руку валенком.

Парень смотрит удивлённо, трогая валенок у себя под головой.

— Это ещё зачем?

— Мне так будет удобнее. – Макарушка и глазом не успевает моргнуть, как я стремительно усаживаюсь своей мокрой вагиной ему на лицо и посильнее выпячивая попу, сжимаю её его ладонями.

Принимаясь за дело, сосватанный мне папочкой жених, только что и успевает жадно глотнуть воздуха. На моё счастье его губам и языку такое не в диковину и я бы даже сказала, что у парня уже была своя техника куни.

Не скрою, такое мне уже по душе и ухватив партнёра за волосы, синхронизируясь с движениями его языка, я принимаюсь задорно подавать бёдрами в унисон.

Предбанник наполняется громким чавканьем, томными стонами и звонкими шлепками ладоней о мои ягодицы. Мою задницу, совершенно бесцеремонно, гладят и тискают, это приятно и я в общем-то не против. Пальцы партнёра, в поисках «секретной тропинки», которая наверняка имеется у любой девушки, так и норовят в меня проникнуть.

Я бы с удовольствием, прямо сейчас ощутила бы внутри уже что-то и побольше, но повторяя как мантру «слишком просто не будет», я таки предпочитаю пальцы, помогая нахальной руке найти наконец свой путь.

Колени трясутся, капли пота, струйками стекают по грудям, нависающим над лицом партнёра и раскачивающимся из стороны в сторону. Отчаянно вцепившись Макару в волосы, сосредоточенно поскуливая, я конвульсивно сокращаюсь на его языке, в полной мере ощущая мастерство мужских губ, терзающих клитор и рук массирующих мне попочку.

Ещё чуть-чуть, буквально раз, два, три … и я, не в силах дольше сдерживаться, кончаю партнёру на лицо, срываясь на восторженный возглас.

— Макар, … Ма-ка-руш-ка! Оо … Да, да-а-а!

С тихим стоном сползая по взмокшему от трудов телу вниз, я натыкаюсь своей мокрющщей писей на упрямый, несгибаемый стояк. Целую перепачканное лицо и блаженно расслабляясь, прижимаюсь щекой к мужской груди.

Всё что я сейчас хочу, это забыться или даже может немного вздремнуть, но я не одна тут этим занималась и мой мужчина, что вполне естественно, ждёт, желая заняться сексом.

— Я тебя хочу. – упругая, мясистая головка, видимо намереваясь меня проткнуть, инстинктивно находит свой путь и прямо сейчас уже испытывает мою девственную складочку на эластичность.

Прикусив губку в ожидании, я непроизвольно еложу, подсознательно желая ему помочь. Другая сейчас бы помалкивала чтобы получить то, чего нам обоим так хочется, но мы ведь простых путей не ищем.

— Нет, прекрати, … я не разрешаю.

— Марфуша, да для кого ты тут себя хранишь? – мужские ладони приятно тиская мою попу, продолжают давить, а я всё ёрзаю, заливая член партнёра своими соками, но для того чтобы ворваться во внутрь, Макару понадобятся более решительные действия, но он медлит, оставляя мне время взять себя в руки.

— Что за вопросы? Для мужа, конечно. – слезая с довольно сильно притопленного в меня члена, я не выпуская его из рук, поднимаюсь на ноги.

Макар разочарованно вздыхает.

— Это не честно, … ты ведь так не поступишь?

Совсем ничего не дать и действительно было бы не честно и я предлагаю выбрать.

— Мне сделать это рукой или губами, … как тебе больше нравится?

— Этого мало, … я хочу тебя всю.

— Для этого, ты сначала должен попросить моей руки у папочки. – улыбаясь присаживаюсь рядом с оттопыренным вверх отростком и прямо у Макара на глазах, втягиваю недавно штурмовавшую моё девственное лоно головку, в свой ротик.

— О-о-оу, да что же ты делаешь? Как может, девственница, быть такой порочной?

Не прекращая манипуляций рукой, с характерным звуком вытягиваю пунцовую от напряжения головку изо рта.

— Если тебе не нравится, я могу всё прекратить.

— О, нет-нет, мне всё очень нравится, … пожалуйста продолжай.

— Вот и нечего тогда причитать. – смачно шлёпаю толстенным членом себе по языку и продолжаю, стараясь как можно глубже пропихнуть его в себе глотку.

Ох, скажу я вам, с папочкиным размером это получалось куда легче, а тут у меня прямо слёзы из глаз, вязкие горловые слюни потоком и вполне сознательная асфиксия хуем.

И всё же, упорство и уже имеющийся опыт, позволяют мне справиться. Обливаясь слезами, давясь и кашляя, я таки принимаю и эту здоровенную дубину в свой пищевод, приноравливаюсь с дыханием и принимаюсь элегантно сношать свой рот, как заправская порно-дива.

Макар стонет, прикрыв глаза и запустив пальцы мне в волосы, я сосредоточенно пыхтя работаю головой, а Федот Александрович со всей отцовской ревностью, взирает на это безобразие, молча стоя в дверях. В его суровом взгляде так и читается:

«Не женится, полетит с маяка вниз головой!»

Смущаясь таким вниманием, жестом руки и виноватыми глазками, я умоляю папочку не смотреть и дать мне тут закончить, когда прямо в этом моменте, партнёр надевает рот его дочери до основания и с утробным мычанием выплёскивает своё семя, наверное, прямо в её желудок.

На опыте, уже совершенно не давясь, я педантично проглатываю всё до капли, вынимаю опадающий член и гоняя последнюю порцию на языке, пробуя своего будущего мужа на вкус, резюмирую.

— Вкусненький. - устало ему улыбаюсь.

— Да что мне досталась за богиня?! Я хочу от тебя детей! - взгляд только что кончившего мужчины, полон безмятежного восторга.

— Оу, надо же! - удивлённо вскидываю бровки. - И кого же, мальчика или девочку?

— Ты много мне родишь! – воодушевлённо улыбаясь, Макар гладит пальцами мои взмокшие волосы.

— А если папа меня тебе не отдаст?

— Отдаст, я слово волшебное знаю.

— И что же это за слово такое?

— Я люблю Вашу Марфу и хочу сделать её своей счастливой женой.

Эти слова, разумеется, ещё нельзя было отнести в ЗАГС, но скажите могла ли я не ликовать в душе? И какая разница, что именно сработало, мой врождённый женский магнетизм или островная распущенность, культивированная папочкой?

Ведь я чувствовала, что надёжно прибрала этого мужчину к рукам.

***

(повествование от лица Макара)

Мог ли я подумать, что эта летняя навигация обернётся множеством приятных приключений и таким количеством женского внимания?

Три горячие саамские самки и сумасшедшая девственная островитянка, настоящая «девушка севера». Так ведь мне можно и навсегда распрощаться со своей холостяцкой свободой.

Но а серьёзно, давая Марфе обещание, собирался ли я на ней жениться?

Её папа в нашем приватном разговоре вполне себе давал мне возможность этого не делать. Я конечно не совсем понимал в чём именно ему трудно отказать своей взрослой девочке, но естественно догадывался, что при таких соседях, детишкам у Марфы взяться будет просто не откуда.

Забегая не много вперёд скажу, что у нас, конечно же, всё случилось. Анатомическая девственность партнёрши, не вызвала у меня ни малейших сомнений, наслаждаясь восхитительными, сексуальными навыками этой девственницы, я никак не мог себе представить обстоятельства их получения.

В общем, я не знал точно поступлю ли я как заправская «скотина» и добившись своего, просто уплыву обратно на материк или же презрев все свои страхи перед сильной и самостоятельной девушкой, отведу Марфу к алтарю и доверившись нашему взаимному чувству, сделаю её матерью наших детей?

Поймите меня правильно, я ведь в принципе, до этой моей летней навигации, не собирался жениться, а тут такой выбор.

Уверен, что много кто скажет: «Брал бы невесту у Гамидовых, скромная, невинная с квартирой и деньгами в приданном. Чо те ещё надо?»

Согласен, Юкка бы мне за всю жизнь и слова поперёк не сказала бы, но нужна ли мне такая жена? Признаюсь, я бы лучше выбрал шлюховатую полукровку. Нурса, как по мне, куда приятнее и привлекательнее, но даже если мне удалось бы увести её из семьи, то за месяцы в рейсе или летнюю навигацию, бесстыдная полуармянка наставила бы мне такие рога, что я бы и в двери не проходил.

Счастье само валило мне в руки и наобещать с три короба, чтобы получить доступ к прекрасному, молодому телу, может кому-то и не показалось бы особенным скотством.

Марфа мне понравилась, но я ещё пока слишком мало её знал чтобы принять решение и если бы этот наш с ней день ограничился бы только взаимными ласками, то утром я бы уплыл и навряд ли вернулся к ней снова.

Но случилось нечто, чуть было не стоившее нам слишком дорого.

***

Какими бы приятными ни были наши шалости в сауне, в свою постель Марфа меня, разумеется, не пустила. Мучаясь от полуночной жажды, по пути на кухню, я так и замер стоя в дверях её комнаты, не в силах оторвать взгляд.

Большие, спелые груди, красивый женственный животик и безупречно гладкая, белая кожа. Беспечно раскинувшаяся на кровати красотка, по своему обыкновению, спала голой, маня и соблазняя своей доступностью. Казалось, что вего-то остаётся сделать пару шагов, пристроиться промеж разведённых в стороны ляжек, плюнуть на руку и взять свой приз.

Но кто бы я был после этого?

Засмотревшись на девичьи прелести, я лишь мечтательно вздыхал, попивая воду из своей кружки, когда у себя за спиной услышал серьёзный голос её отца.

— Ну и чего глазеешь то? Женись.

— Она у Вас такая красивая.

— Это я и без тебя знаю. Если решил не возвращаться, то и не морочь девчонке голову обещаниями, чтобы она тебя не ждала и не надеялась.

— А Вы отпустили бы Марфу со мной в Мурманск?

— Кем это интересно? – суровый островитянин спрашивал вполне конкретно.

— Ну я пока не уверен …

— Зачем тогда спрашиваешь? … Если любовницей - нет, не отпустил бы. Дочь моя духом сильная, если боишься, что не сдюжишь её характера, просто дай мне с ней внуков и уезжай.

— Мы завтра всё решим.

— Хорошо, коли так. – осушая ковш с водой, Федот уходит к себе, оставляя меня наедине со своими мыслями.

«Почему бы и нет? Рабочая ведь схема, пожить пару лет вместе, понять вывозим ли мы друг друга и если нет – разбежаться. Жаль, но в лизинг мне похоже дочь не отдадут.»

***

Островное утро, на радость, выдалось солнечным и относительно тёплым. Несмотря на конец августа, уходящее арктическое лето дарило нам ещё один приятный день, словно понимая, зачем он нам так нужен.

Марфа, как тут и водится, встала раньше всех и к тому времени, как я окунулся в купели для бодрости и растёрся полотенцем, уже сварила на всех рисовой каши и в одной только тонкой, саамской юпе сидела развалившись на лавке.

Я было собирался надеть рубаху, но Федотова дочка мне не разрешила, игриво улыбаясь и отрицательно мотая головой, она пошире расставила свои стройные ножки, медленно приподнимая подол, до тех пор пока я не увидел её тёмно-русые кудряшки.

— Нужно ли было меня о чём-то просить?

Опустившись перед ещё девственным лоном на колени, просунув руки под платье, я обнял ладонями девичьи бёдра и жадно приложился к трепещущей прелести языком.

Марфа, прикрыв глазки тихо застонала в ответ, запуская пальцы мне в волосы.

— Чувствую много же ты писек вылизал Макарушка, пока так хорошо научился.

— А захотела бы ты ещё раз, если бы я ничего не умел?

— (смеётся) Думаю, нет.

И только лишь красотка, откинувшись назад, раскинула по столу свои руки, обняла мою шею ножками, а я впился в её восхитительный «гребешок» губами, как в столовую, по-старчески кряхтя, ввалился мой капитан.

Он следовал транзитом в уборную и если бы партнёрша стонала бы не так сладко, может быть нас и не заметил.

На пару секунд забыв куда шёл, старик замер, любуясь как томно выгибается юная дева во власти моих откровенных ласк. Его восхищённые причитания, в основном, были на армянском, но заканчивались ехидным для меня пожеланием:

«Приятного аппетита!»

Опасаясь как бы следом за Ваганычем не вышел бы и отец «невесты», я хотел было вырваться, но уже подходившая к кульминации Марфуша, попросила не отвлекаться и закончить то, что я начал.

Отчаянно работая языком, массируя и чуть прикусывая клитор партнёрши, я сжимал под платьем её обалденные сиськи, уже чувствуя тяжёлую поступь пробудившегося хозяина дома.

Буквально согнувшись пополам, задыхаясь и дрожа всем телом, его дочь, восхищённо попискивая как мышка, продолжала ёрзать у меня на лице, размазывая по нему свои выделения.

— Ммм …, с каждым разом это всё приятнее.

Шаги уже затихли у двери и она со скрипом открылась, когда я быстро поднялся с колен и мгновенно натягивая на себя рубаху, утёр ей своё извазюканный лицо. Довольная, разрумяненная Марфа, оправила подол и восстанавливая дыхание, целомудренно свела ножки вместе.

— Доброе утро папочка.

— Доброе, милая. Чувствую и вкусный же у тебя завтрак сегодня.

Счастливая, улыбающаяся во весь рот бесстыдница, подмигивая, шлёт мне воздушный поцелуй и порхая как бабочка, принимается накладывать распаренную кашу по тарелкам.

— Твоя любимая рисовая с клубникой.

— Оо, твоя каша — это лучший завтрак, девочка моя. Положи Макару первому, пусть попробует.

— Он уже. – прыская от смеха, толкает растерянного меня к столу.

— Пробуй моряк и масла не жалей.

Кусок сливочного масла плавился в моей тарелке, а Марфа, усевшаяся рядом, издевательски наглаживала мой стояк под столом, невинно хлопая своими прелестными глазками.

Ох, будь моя воля и задал бы я сейчас ей трёпку, прямо на этом столе.

Не знаю точно, понимал ли Федот, чем, в моменте, занималась его дочь под столом, да собственно это было и не важно, ведь я видел, что Марфе здесь позволено абсолютно всё.

— Пап, ты закончил на маяке?

— Да, всё готово. Сегодня поднимемся с Ваганычем на верх, покажу ему наши красоты. А у Вас что за планы, молодёжь?

— Мы на источники, поплавать, пока погода ещё держится.

— Согласен, сходите. – отец смотрит на дочь с чуть грустной улыбкой. – Только ружьё возьми, не забудь.

— Ну пап, в первый раз что ли? Всё я знаю, не волнуйся. – убирая со стола, обнимаю отца сзади за шею, щекоча свой носик о его бороду.

— Ты стрелял из карабина то морячок? – попивая свой крепкий чай из кружки Федот смотрел на меня с прищуром.

— Из калаша, в армейке доводилось, а из винтовки – нет пока.

— Бог даст и не придётся, но если что тупить времени не будет, парень. Если пойдёт мишка «в штык» бей в сердце, под лопатку или в голову и не вздумай только ранить, разорвет.

Марфа смеётся и вытирая руки о полотенце, тянет меня за собой.

— Ну что ты мне его пугаешь, не будет там никого, а если будет, то я разберусь. Пап, мы возьмём твой квадрик, ладно?

— Возьмите, что с вами поделаешь и Марфуша, … с людьми повнимательнее, браконьеры, за моржовым удом повадились ходить. Если что пали из ракетницы, я тут же примчусь.

— Да, поняла я, поняла. – дочь, похоже, отца уже не слушала и выталкивая меня на двор, всучила в руки сумку с полотенцами. – Иди ворота открывай, прокачу тебя сейчас, с ветерком.

Не успел я натянуть куртку, залезть в свои ботинки и откатить ворота, как Марфа, на ходу застёгивая комбинезон, одетый прямо на голое тело, ловко запрыгнула в седло и завела двигатель.

Несколько секунд мы смотрим друг на друга глазами полными азарта.

— Как я понимаю за руль меня не пустишь?

— Неа. Сумку брось в корзину, прыгай мне за спину и хорошенько держись, морячок.

Устраиваясь на сиденье сзади, я нежно обнимаю моего водителя за бёдра, поднимаясь выше, глажу живот, сжимаю ладонями грудь и целую в шею.

Марфе щекотно, чуть наклоняясь вперёд, она смеётся и ёжится.

— Гляжу, совсем осмелел! Прекрати меня лапать, папа же смотрит.

— Ну тогда увози нас отсюда, чтобы нам его не смущать.

Все четыре колеса, так резво принимают с места, что я, не успевая ухватиться за ручку, соскальзываю, оказываясь задницей на земле.

Моя невеста, заливисто хохочет в голос.

— За сиськи не удержался, теперь пробуй за ручку.

— С тобой не заскучаешь. – отряхиваясь, залезаю обратно, берусь за ручку обеими руками и зарываюсь носом в восхитительные Марфины волосы. Она тихо стонет и не позволяя форсировать события, надевает на голову шлем.

— Шлем надень, красавчик.

Огибая каменное плато, дорога петляла между скалами, осколки чёрной вулканической породы летели из-под колёс, а суровый пейзаж вокруг, постепенно менялся на лунный. Видневшиеся повсюду кратеры, парили водой, а вокруг, как Марфа и обещала, ни души.

Моя островитянка заранее знала, какую именно из этих неглубоких, бурлящих луж выберет. Аккуратно выложенная по краю камнем, она показалась мне самой большой из всех.

Восторженно повизгивая как восьмиклассница, Марфуша спрыгнула с квадрика, на ходу расстёгивая молнию своего комбеза, как я и думал, под ним на девчуле ничегошеньки не было.

Обалденные полновесные груди выпрыгивали из воды, подтянутые, белые ягодицы мелькали скрываясь по водой, Марфа звонко смеялась, радуясь как ребёнок, а я всё пялился на неё стоя на берегу с полотенцами в руках.

— Ну и что ты там встал как истукан? Шезлонги в сарае, расставь их по солнцу и запрыгивай ко мне.

— И какая там температура воды?

— (смеётся) Не бойся, не сваришься. – продолжая надомной потешаться, брызгается в мою сторону, игриво стреляя глазками, обнимает свою грудь ладонями и ложится спиной на воду, бесстыдно предлагая мне все свои прелести.

«Вот же бестия! Как, скажите, на это можно спокойно смотреть?!»

На улице солнечно и рекордные для августа +17, а вода в источнике куда теплее, по ощущениям она как парное молоко, наверное +35.

Меня, естественно, не нужно приглашать дважды. Моментально заголившись, я заныриваю следом и за пару движений оказываюсь рядом с вожделенной бесстыдницей.

Подхватываю Марфушу под ягодицы, она обвивает меня руками и ногами и смело целует в губы. Как и в прошлый раз, елозя бархатными лепестками малых губок по всей длине моей упрямо топорщащейся плоти, девушка словно меня испытывает.

— Ну что ты опять со мной творишь? – жадно тискаю упругие ягодицы в ладонях, нащупываю головкой заветный вход в её девственную пещерку.

— Да я и сама уже умаялась, ходить вокруг да около.

— Ну чего мы тогда ждём? – приподнимаю партнёршу на руках и утыкаясь головкой в преграду.

Марфуша болезненно морщится и часто дышит ртом.

— А папа мой тебе разрешил?

Я замираю.

— Именно об этом я не спрашивал.

— И о чём же спрашивал?

— Просил отпустить тебя со мной в Мурманск.

Напряжённо отдуваясь и широко раскрыв глазки, Марфа продолжает давить, но в воде это не слишком то удобно и её девственная складочка никак не сдаётся.

— И что же папочка ответил?

— Что в любовницы он тебя не отдаст.

Вопросительно моргая глазками, партнёрша разочарованно вздохнула.

— Получается нам не разрешили делать то, что мы делаем?

Я чувствовал, что до желанного обладания меня отделяет всего одно, решительное движение. Марфа выдохнула и замерла в ожидании, я же покрепче сжав в ладонях девичьи ягодицы уже изготовился вломится в поддающееся девственное лоно, когда нас дерзко окликнули с берега.

— Эй, вы оба, ну-ка плывите быстро сюда!

Два перепачканных чужой кровью, здоровенных, пузатых увальня, стояли возле нашего квадроцикла вооружённые Марфиным карабином.

— Баба твоя пусть выйдет на берег, а ты, здоровяк, руки выстави вперёд!

Одним решительным рывком, мужчина вытаскивает мою девушку на берег и волоком тащит к квадроциклу, его напарник туго стягивает мне руки и ноги хомутами, толкая в грудь так, что я лечу обратно в воду.

— Не дёргайся и луже пока посиди!

Подняв Марфу на ноги, мужчина теснил её к сиденью квадроцикла, разглядывая похотливым взглядом её мокрое, обнажённое тело.

— Гиви, брат! Смотри-ка какая шикарная у него тёлка. Жена твоя что ли?

— Жена! Руки от неё убери, животное!

— Дерзкий уж больно, может сразу стрельнуть ему в башку? – судя по всему Гиви, снял оружие с предохранителя и прицелился мне в лоб.

— Нет, брат, погоди. Пусть полюбуется как мы его бабу на двоих распишем.

Присаживая девушку на сиденье квадрика, обдавая жертву смрадным перегаром, падонок роняет на землю штаны, пытаясь протискиваться моей невесте между ног. Отчаянно сжимая колени вместе, Марфа смачно харкает насильнику в лицо и пытается пробить головой ему в нос.

Удар приходится вскользь и не приносит сильного урона. Выхватив из-за пояса перепачканный кровью нож, насильник приставляет его девушке к горлу.

— Ляжки сучка расслабь или кончу тебя прямо тут.

— Я дочь Федота, с маяка. Отец Вас отыщет.

— Ну мне чего, тебе сосок что ли отрезать? – гадливо уворачиваясь от сальных поцелуев, Марфа позволяет развести свои коленки, допуская надроченный, косматый хуй к своей беззащитной вагине. Пытаясь с ходу протолкнуться внутрь, насильник, самодовольно лыбится, наталкиваясь на неожиданную преграду.

— Что же жена твоя, не ёбана ни разу?

Напарник насильника, стоявший с ружьём у края, воспрял духом, обходя мою Марфу сзади, поставил на землю ружьё и жадно вдыхая носом её волосы, обнял ладонями упругую девичью грудь.

— Ммм, це-елочка значит, Федотова дочка?

Один из падонков, лапает за грудь и накручивая соски, облизывает девушке шею, другой, смочив свой хуй слюной, тискает её задницу, изготавливается засадить ей решительно и наверняка.

Марфа в полном омерзении от ситуации, напряжённо сопит в ожидании казалось бы неизбежного надругательства. Я же всё помалкиваю, но совсем не потому, что мне страшно. Как гусеница выбравшись на берег, я кое как поднялся и прыгая на связанных ногах громко окликнул насильника.

— Эй, Гиви!

— А?!

Отступая от Марфы на пол шага, мерзавец обернулся и тут же выхватил сокрушительный удар головой в бороду. Падая навзничь Гиви со всего маху бьётся затылком о камень, а я валюсь прямо на него.

Тот что стоял сзади и с упоением мял Марфины титьки, было схватился за ружьё, но девушка была проворнее и прижав ствол к его подбородку рукой нажала на спусковой крючок, снятого с предохранителя карабина. Голова падонка раскололась как арбуз, обильно забрызгав её обнажённое тело кровью.

Поднимая с земли выпавший из рук насильника нож, моя окровавленная нордическая валькирия, срезала с меня хомуты прижимаясь к моей груди.

— Ну ты как, Макарушка?

Испытывая необъяснимо сильное возбуждение, я даже не вытирая перепачканного лица, целую мою невесту в губы и подхватывая на руки, усаживаю обратно на сиденье, туда, где её только что чуть не изнасиловали.

Чувствуя решительный настрой и с радостью принимая свою участь, Марфуша обнимает меня за шею руками и делая вдох, пропускает внутрь. Девственная плева явно уже растянута и вероятно надорвана, вагина моей милой девочки, на удивление очень мокрая и мне требуется всего пара-тройка движений чтобы довершить начатое.

Надрывно мыча, вцепившись коготками мне в плечи, любимая сразу может принять меня лишь на треть.

— Блядь! … а большой то какой!

Приятные нежные стенки, плотно обнимают мой член и следующей парой движений, я проталкиваюсь уже чуть больше чем на половину. Жалобно попискивая, Марфуша упирается ладошкой в мой живот.

— А-а-ах, блин щиплет же! Макар, тебе прямо обязательно до конца?!

— Прости, детка, прости. – покрывая восхитительное тело моей невесты поцелуями, я с удовольствием чувствую как наши лобки, так легко и чувственно, впервые касаются друг друга. Марфуша стонет и как бы в отместку прикусывая меня за плечо.

— Блин, больно Путилов! – делая кольцо из пальцев на распалённом желанием члене, моя смышлёная девочка, подаёт бёдрами навстречу, не позволяя пока что погружаться в неё полностью. – Ну и что замер то, … давай уже? – вся забрызганная кровью, дрожа всем телом от вожделения, партнёрша часто дышит ртом.

Ещё буквально несколько болезненных фрикций и руку можно убрать. Похожая на демонессу, Марфуша стонет в голос, глядя мне прямо в глаза. Задорно шлёпая лобком о её взмокшую промежность, я беру её яростно, сношая во всю имеющуюся длину.

— Мамочка родная, … блядь-блядь-блядь! – Марфа рычит, скулит и воет.

У меня от такого кровавого диссонанса срывает напрочь крышу и чувствуя как партнёрша сжимается в предчувствии яркой вспышки, я не решаюсь обломать ей удовольствие. Мы кончаем вместе, моя кровавая бестия дрожит, как лиана обвивая моё тело конечностями, я же, запрокинув голову руку как раненый медведь, неистово извергаюсь глубоко внутри.

— Боже, да я люблю тебя детка!

— И что же мы скажем папочке?

— Что ты моя невеста! Только моя и ничья больше!

***

Отмывшись от грязи и крови, мы с будущей женой в обнимку попиваем чай с малиной и от чего-то не сомневаясь, что в первый же наш раз зачали с ней дитя, выбираем имя.

В то время как папа, внимательно нас выслушав, уезжает за нами прибрать:

«Эх, моржей жалко, а людишек этих – нет.»

***

(повествование от лица Марфы)

Сегодня, я вполне уже могла постелить нам с Макаром вместе. Ни чуть не стеснясь ни отца, ни капитана, мы пол ночи любили друг друга со всей страстью.

Уже наверное под утро, дождавшись пока мой перенервничавший и умаявшийся мужчина уснёт, я бесшумно выскользнула из супружеской постели, направляясь в отцовскую спальню.

Папочка, естественно, не спит. Видимо начиная по мне тосковать, он очень ревнует и терпеливо ждёт когда же мы закончим и его девочка, ещё хотя бы на один единственный раз, наполнит своим теплом его холостяцкую постель.

Хотела ли я прийти?

Ну конечно и очень сильно.

Скинув сорочку, я проскользнула под его простыню, всем своим трепещущим существом прижимаясь к сильной мужской груди.

Покрывая поцелуями его лицо, руки и живот, я спускалась всё ниже, пока так горячо мной любимый, отцовский член не оказался в моём натренированным им ротике.

Воспитанная папочкой, прилежная и ласковая девочка, старалась в этот наш с ним, возможно последний раз, сделать всё именно так, как ему нравится и подарить себя всю, без остатка.

Обнимая ладонями лицо дочери Федот Александрович тихо стонал, привычно легко скользя членом в её глотке. Ему было бы вполне достаточно, если бы я просто выдрочила его себе на грудь или же, как обычно, всё проглотила, но его озорная девчонка приготовила для любимого папочки сюрприз.

Понимая, что хорошо знакомый ей член полностью готов к делу, немного балуясь, я обняла его грудями и с характерным чпоком, извлекла изо рта.

Разрумяненная от возбуждения, с тяжёлым дыханием и горящими глазками, я забралась отцу на грудь. Тихо поскуливая и напряжённо сглатывая в предвкушении, чуть поёрзала на отцовских губах своей мокренькой писей и запрокинув голову, приняла в себя его долгожданный, сильный язык.

«О-ох! Да! Только папочка, лучше всех знает, как именно я люблю!»

Приобнимая свои раскачивающиеся в стороны сиськи ладонями, я величаво гарцевала на языке самого близкого из людей, ощущая его любовь, ласку и сильные руки, тискающие мою попу.

В опытных руках мне никогда не удавалось долго сдерживаться и вскоре, конвульсивно сжимаясь и что-то там не членораздельно причитая, я выгнулась, размазывая свои вязкие выделения по папиному лицу.

Федот Александрович, видимо памятуя, как приятно было брать меня в попу, потянулся было за баночкой с моржовым жиром, когда я, спускаясь по телу вниз, его остановила.

— Это больше не нужно.

Папочка смотрит в недоумении вскидывая брови, в моменте когда я аккуратно надеваюсь своей мокрой, только что кончившей писей, ему на член.

Папины глаза широко раскрываются, руки обнимают мои бёдра, видимо намереваясь протестовать, он лишь успевает восхищённо выдохнуть.

— Мар-фуш-ка!

Страдать ханжеством нам обоим уже слишком поздно, как и обещала, я сделала самого родного и любимого из людей, своим мужчиной и принадлежу ему теперь ни чуть не меньше чем будущему мужу.

По уже проторенной Макаром дорожке, папочка заходит вполне легко и естественно, вызывая во мне чувство трепетной наполненности. Наши руки сжимают друг друга, ощущая партнёра всем сердцем, просто сияя от счастья, я вдохновенно подаю бёдрами навстречу.

Первое, неизбежное и очень обильное семяизвержение, несмотря на все папочкины усилия, происходит во мне. Мёртвой хваткой обхватив бёдра партнёра, радуясь всем сердцем, я чувствую его продолжительную, порывистую пульсацию переполняющую меня изнутри.

Это приятно и волнительно до дрожи, но я пока ещё только разогрелась и желаю реванша. Заглотив скользкий от спермы и моих выделений член, обратно в ротик, деликатно массируя пальчиками мошонку, на опыте, я довольно быстро, вновь привожу свою любимую игрушку в упругое состояние и на этот раз предлагаю насладиться собой в миссионерской позе.

Уверена, папочка хотел бы взять меня по собачьи, но я не хочу позволить ему в тот самый момент, покинуть моё лоно и пролиться куда-то там ещё.

Ох, нужно сказать, Федот Александрович, несмотря на почтенный возраст, дерёт меня бодро, ритмично и глубоко. Два последовательных, очень ярких оргазма, заставляют меня трястись и буквально выть в подушку.

«Как же хорошо, что я так надёжно уработала Макара перед сном. Вот лишь бы только Ваганыч, старый чёрт, меня не сдал.»

Яростно сношая обмякшее, казалось, бесчувственное тело дочери, обливаясь потом, папочка выходил уже на свою вторую кульминацию и очевидно собирался кончить мне на животик и грудь. Когда я, улучив момент восторженного семяизвержения, собравшись с силами, вновь закрыла ножками гард.

Второй выброс не был таким уж обильным, но всё же, я ни одной капле не позволила пролиться мимо. Нашёптывая прямо в отцовское ухо нежные слова любви и обожания, я цепко обнимала взмокшее, измотанное нашим диким соитием тело, покрывая его поцелуями.

«Я так сильно люблю тебя, папочка. Где бы я ни была, ты на веки будешь в моём сердце!»

Слёзы наворачивались на моих глазах, слёзы радости, смешанные с печалью.

***

(эпилог от лица Макара)

Прошлым летом из моей невероятной, арктической навигации, я привёз в свой дом безумно красивую, умную, сильную и очень верную жену, согревшую теплом мой холостяцкий дом и подарившую мне двух прекрасных дочерей.

В свою последнюю ночь в отцовском доме, на острове Намгач, мы с Марфушей и не сомневались что она понесёт, жаль только, что её гены оказались сильнее и наши девочки родились как две капли воды похожими на своего деда.

Ну да ладно, через год, любимая родит мне пацанов, похожих на меня.

КОНЕЦ.