Тени Кавказа в предгорьях Киргизии

После переезда в Киргизию жизнь нашей семьи потекла по новому руслу, но с теми же старыми трещинами. Мама устояла перед натиском физрука Василька, и это, как ни странно, укрепило её связь с папой. Их ночные разговоры стали откровеннее, полнее деталей, и я, подслушивая из-за тонкой двери, чувствовал, как эта вербальная игра разжигает в них обоих огонь. Но если русские мужчины вроде Чапая не могли пробить мамину оборону - слишком предсказуемые, слишком "свои", без той экзотической искры, что будила в ней воспоминания о грузинах. То смуглокожие южане всё ещё имели над ней власть. Это была слабость, укоренившаяся в далёком 1982-м, на морском побережье, где Георгий повторно распахнул в ней дверь, которую она так и не смогла полностью закрыть. Русские парни, с их светлой кожей и прямыми манерами, не вызывали в ней того трепета. Они были родные, знакомые, но без той животной притягательности, что таилась в тёмных глазах и уверенных движениях кавказцев.

Село, где мы осели, было типичным для советской эпохи: смесь культур, слоёв и народов, слепленная Великой Отечественной и послевоенными переселениями. Киргизы - коренные жители, пасли овец на склонах, носили тюбетейки и говорили на своём певучем языке, смешивая его с русским. Русские и украинцы, держались школ и колхозов, строили саманные дома и мечтали о скором коммунизме. Немцы - потомки поволжских колонистов, депортированных Сталиным в 1941-м, жили обособленно, в аккуратных домиках с ухоженными огородами. Они уже тогда шептались о возвращении в Германию: "Горбачёв разрешит, вот увидите, поедем в Фатерланд". Их женщины пекли штрудели, а мужчины мастерили мебель и чинили машины. Всё по-немецки точно и надёжно. Но самой шумной и заметной была диаспора азербайджанцев. Они приехали в 50-х-60-х, когда Союз строил каналы и ГЭС в Средней Азии, и осели здесь, торгуя на базарах, разводя коров и строя дома с высокими заборами. Азербайджанцы были наглыми, как говорили русские. Громко говорили на своём языке, торговались до хрипоты и всегда держались вместе. Их женщины в ярких платках варили плов в огромных казанах, а мужчины с чёрными усами курили "Приму" и играли в нарды у чайханы в центре села. Они привозили из Баку ковры, специи и кассеты с мугамом - той тягучей, восточной музыкой, что витала над селом по вечерам.

Именно на этой народности с Кавказа мы остановимся подробнее, поскольку им будет посвящено довольно много внимания. А их внимание будет обращено на нашу героиню. Азербайджанцы в нашем селе были как отдельный мир: базар гудел с утра до ночи - арбузы, дыни, гранат, свежий лаваш и шашлык на мангалах. Они не ассимилировались полностью, держали свои традиции, и делили мир на своих и чужих. Это создавало напряжение. Остальные ворчали: "Приезжие, а ведут себя как хозяева". Но в то же время без них село было бы беднее: они торговали дефицитом и всегда были готовы к сделке. Среди них выделялись молодые парни - смуглые, с чёрными глазами и уверенной походкой, которые смело флиртовали с русскими девчонками, вызывая скандалы.

— Кавказцы - они такие, - шушукались учительницы в школе, - Опасные ребята. Настоящие горцы.

Время нашего рассказа приближалось к 1986 году. Эпохе, когда "железный занавес" начал истончаться под дыханием перестройки. Горбачёв только-только пришёл к власти, но уже веяло переменами: в эфире "Времени" заговорили о гласности, а в село просочились магнитофоны "Sharp" и "Sony", привозимые спекулянтами с базара. Кассеты с зарубежной музыкой "Modern Talking", "Boney M", "ABBA" ходили по рукам, переписывались на "Маяках" и "Веснах". Молодёжь танцевала под "You're My Heart, You're My Soul", а старшее поколение качало головой: "Западная зараза". В школе это отразилось на ежемесячных дискотеках - новинке, которую ввели, чтобы "организовать досуг молодёжи" и предотвратить пьянки по подворотням.

Дискотеки проходили в спортзале школы. Сначала там стояла старая магнитола "Ригонда", которую подключали к колонкам через усилитель. Позже появилась магнитола Вега с колонками С90. Развешивали гирлянды из лампочек, а на стенах вешали плакаты, чередуя советские лозунги с известными музыкальными коллективами. Появился даже самодельный диско-шар и стробоскоп, превращающие движения старшеклассников в гипнотический транс. Музыка чередовалась: новые советские группы вроде "Динамик" и "Пикник" чередовались с импортными хитами - "Brother Louie" и "Rasputin". Девчонки в синтетических платьях кружились с парнями в только начинающих набирать популярность джинсах-"варенках". Воздух пах потом, одеколоном "Шипр" и пылью от паркета.

Для поддержания порядка на дискотеках дежурили милиционер - строгий дядя Коля и две-три учительницы. Они строго следили за моральным обликом: не допускали "медляков" слишком близко, проверяли сумки на предмет "Портвейна" или "Агдама", и тут же конфисковывали найденное.

— Никакого алкоголя на территории школы! - гремел директор Иван Яковлевич.

Старшеклассники курили втихаря за углом, а младшие, вроде меня, иногда заглядывали, чтобы издалека посмотреть на огни и послушать музыку. Внутрь младшеклассников не пускали. Дискотека заканчивалась ровно в 11 вечера: музыка выключалась, лампочки гасли, и все расходились по домам под звёздным небом предгорий, где воздух был свежим, с привкусом горных трав и дыма от печей.

Именно после одной такой дискотеки появился новый герой нашего рассказа. Азербайджанец Рашид был типичным представителем своей диаспоры: лет тридцати, смуглый, с чёрными как смоль волосами, зачёсанными назад, и густыми усами, которые делали его похожим на героя кавказских легенд. Высокий, но не худой. Крепкий, с широкими плечами от физической работы.

На дискотеках взрослые мужчины не приветствовались, поскольку учителя боялись за молодых девчонок, но они всё равно просачивались. Скорее всего младшие братья открывали им окна, на первом этаже и они пробирались внутрь. Сначала стояли у стеночки, чтобы не напрягать косящегося на новые лица милиционера, но потом примелькавшись тоже выходили на танцпол.

Иногда у них не получалось пробраться внутрь и тогда они встречали школьниц на выходе и галантно предлагали проводить до дома. А самые смелые или наглые предлагали то же самое и учительницам.

Рашид носил белую рубашку с расстёгнутым воротом, золотую цепочку на шее и узкие брюки, заправленные в начищенные остроносые ботинки. Его глаза были тёмными, пронизывающими, а улыбка белозубой и уверенной, с лёгким акцентом, когда он говорил по-русски.

Тот вечер сам я не помню, поскольку на дискотеку меня бы никто не пустил даже с мамой. Он уже позже восстановлен из подслушанных разговоров, и собственных наблюдений и воспоминаний. Но, чтобы не загромождать рассказ, я буду рассказывать о произошедшем там последовательно, как будто я сам там побывал.

Это была первая дискотека, на которой дежурила мама. До этого её не ставили на дежурство, поскольку она была новенькой и плохо знала учеников в лицо. Помню, как мама в учительской спросила:

— Наверное мужа нужно будет вызвать к одиннадцати? Темно ведь будет уже....

— Ой! Да не переживайте, Валентина Сергеевна. Вы ж на Советской живёте. Прямая дорога. В ту сторону целая толпа уходить будет – найдутся провожатые, - успокоила её Вера Александровна.

Дома, перед тем как идти на дежурство, мама повторила отцу слова Веры Александровны и поэтому мы с папой остались дома. Хочу напомнить, что это было советское время и люди не только пока ещё не слышали ни о маньяках, ни о грабителях, но даже калитки на воротах не запирали на ночь.

После дискотеки всё пошло не совсем так, как предполагала мама. Дежурные учительницы ещё долго стояли у выхода школы. Любовь Павловна по третьему разу рассказывала, как она поймала учеников десятого класса в туалете:

— Слышу, затихли, только: «Атас. Прячь, прячь!». Ну, я и зашла! – гордо говорила она, довольная собой, - Бутылку-то они спрятали, а стаканы забыли. И запах! Чую пахнет от их! Всех я их записала! Вот! – она помахала сложенным вчетверо тетрадным листком, - Всех к директору в понедельник отведу! Будут знать!

Толпа учеников, некоторых из которых встречали родители и старшие братья, разошлась. Даже милиционер уже обошел школу вокруг, подсвечивая фонариком и попрощавшись отправился домой.

— Дядь Коль, а вы в какую сторону! – дёрнулась было за ним Валентина.

— Он на Первомайской живёт. Тебе не по пути, – отвлеклась от болтовни Вера Павловна, но всё же оглянулась по сторонам, поняла, что последние ученики исчезают вдали последних фонарей и предложила расходиться по домам.

Совсем недолго Валентина шла с пожилой Антониной Ивановной, пока та не свернула к своему дому. Дальше она оглянулась по сторонам и отправилась вдоль по советской, стараясь держаться середины улицы и побыстрее проходить тёмные без фонарей участки. Совсем недалеко продолжала играть восточная музыка в единственной на всё село чайхане «У Ислама», которая вечером превращалась в местный бар. Именно тут, Рашид материализовался из тени, как по волшебству. Выйдя под свет фонаря, он лучезарно улыбнулся маме:

— Валентина Сергеевна, поздний час. Опасно одной ходить. Давайте я вас провожу?

Валентина не понимала, откуда этот молодой мужчина знает её имя, хоть и знала, что слухи о прибытии новых учителей разошлись мгновенно. И всё же, то, что он знает её по имени отчеству немного успокаивало. Возможно, она учит его младшего брата или сестрёнку. В общем не совсем незнакомый человек получается.

— Да не стоит беспокоиться, - попыталась из вежливости отказаться она, хоть на самом была рада провожатому. Всё же новое село ещё не казалось ей полностью родным, - Вас вон, друзья, наверное, ждут..., - кивнула она на стоящую у чайханы группу мужчин.

— Не переживай! Подождут, - тут же перешел на «ты» кавказец, и приобняв за талию повёл из круга света к тротуару, - Пойдём сюда, по дороге машины ездят!

Мама вздрогнула от неожиданного прикосновения, и даже убрала мужскую руку, но не сразу - ночь была тёмной, а центральная дорога, хоть и довольно широкая, иногда оживала редкими "Москвичами" или грузовиками из колхоза, мчащимися с гулом по главной артерии села. Так что возможно этот смуглый мужчина был в чём-то прав.

Тротуары по краям были старыми, потрескавшимися от времени: асфальт местами вздыбился от корней карагачей и тополей, растущих у высоких заборов. Иногда на нём лежали свежие коровьи лепёшки - следы вечернего прогона стада. Свет от редких фонарей, висящих на столбах, едва добирался сюда, рассеиваясь в густой листве, так что тротуар тонул в полумраке, делая каждый шаг приключением.

Рашид шёл уверенно, периодически кладя руку на талию и как будто бы просто помогая обойти очередное препятствие. Он держал её то выше, ближе к груди, то чуть ниже, наверное, даже чувствуя резинку трусов, сквозь платье. Всё это происходило под предлогом помощи:

— Здесь яма, осторожно, я помогал асфальт класть в прошлом году, знаю все трещины, - говорил он с акцентом, потянув маму ближе к себе, когда тротуар нырнул в выбоину от весенних дождей.

Мама краснела в темноте, чувствуя тепло его ладони сквозь тонкую ткань платья, отнекивалась:

— Рашид, я сама дальше дойду, не нужно дальше провожать.

Однако внутри шевельнулось знакомое тепло. Его смуглая кожа, тёмные глаза и уверенная хватка напоминали южных мужчин, перед которыми она всегда слабела чуть больше, чем следовало.

Они прошли мимо нескольких домов, где из-за заборов доносились приглушённые голоса - кто-то смотрел телевизор, а в одном дворе звякали стаканы под гитарный ритм. Рашид болтал без умолку: о работе в колхозе, где он пацаном пас овец, а став старше чинил трактора. О том, что кавказские мужчины всегда помогают красивым женщинам. Его комплименты были простыми и незатейливыми, но слишком откровенными. Русские парни всё же ведут себя более сдержанно:

— Ты как солнце – если один раз тебя увидишь, то уже без тебя очень плохо.

Мама смеялась нервно, отводя взгляд, но не останавливала - вежливость и лёгкий трепет держали её в напряжении, но слушать эти грубые комплименты было приятно. Как и ощущать горячую руку, которая уверенно оказывалась на её талии, почти сразу после того, как она осторожно отодвигала её от себя.

Дома в это время папа сидел за кухонным столом, разложив свежий номер "Известий" с речами Горбачёва о перестройке. Время приближалось к двенадцати, а мамы всё не было. Он уговаривал меня ложиться спать: "Иди, Владик, уже поздно. Мама скоро придёт, дискотека закончилась". Я ворчал из комнаты, притворяясь, что читаю "Тимур и его команда", но на самом деле прислушивался к тишине за окном. Село затихало, только далёкий лай собак нарушал покой. Папа не переживал: мама была сильной, село тихим, а он доверял ей, как всегда.

Рашид тем временем незаметно сдвигал маршрут ближе к краю тротуара, к высоким заборам из сетки-рабицы, оплетённым диким виноградом.

— Здесь тише, меньше пыли от машин, - объяснил он.

Вдруг за одним из заборов с яростным лаем бросилась большая собака - серая кавказская овчарка, типичная для колхозных дворов. Она клацнула зубами навалившись лапами на забор. Мама ахнула от неожиданности и инстинктивно отшатнувшись в обратную сторону. И, конечно же, оказалась прямо в объятиях Рашида, который как будто бы ждал этого момента.

Его крепкие руки сомкнулись вокруг неё, прижимая ближе:

— Не бойся, сестра. Собака за сеткой. Не укусит.

Он не спешил выпускать, поглаживая спину успокаивающими движениями от плеч вниз, к талии, и шепча:

— Я же здесь. Ничего не бойся! – хрипловатый голос с лёгким акцентом возвращал Валентину на годы в прошлое.

Тело покрылось мурашками. Она замерла на миг, чувствуя его тепло и запах - смесь табака, мужского пота и чего-то восточного, мускусного. Но всё же быстро опомнилась, оттолкнув его:

— Рашид, отпустите! Это неприлично!

Сердце колотилось слишком сильно, стуча молотками в висках. Внизу живота разливалось знакомое тепло, но она пошла дальше, стараясь держаться на расстоянии, несмотря на дрожь во всём теле.

К тому же ещё и вечерний ветер усилился, неся прохладу с гор, и мама поёжилась. Платье было лёгким, не рассчитанным на ночные прогулки. Рашид заметил это, как только снова провёл рукой по спине:

— Ты дрожишь, как ягнёнок. Не замёрзла? Давай я согрею!

Он снял свой пиджак. Простой, серый, с запахом дыма от костров и мужского пота, и накинул на её плечи, обнимая при этом Валентину и прижимаясь ближе.

— На Кавказе так греются в горах, — сказал он с улыбкой.

Мама почувствовала его дыхание на шее, тепло тела. Внутри с новой силой вспыхнул знакомый огонь. Но всё же пересилила себя. Сняла пиджак, вернув:

— Спасибо, Рашид. Я дойду так. Недалеко уже.

Она шла быстрее, борясь с собой, но возбуждение нарастало: его касания, уверенность, смуглая сила будили старые воспоминания и обещали новые эмоции. Сложно было противиться им.

Наконец они подошли к нашему дому на окраине. Скромному саманному домику с низким забором и калиткой, скрипнувшей в тишине. Рашид сделал шаг ближе и остановился в полной темноте – в тени ворот. Он остановился, потянул маму за руку к себе:

— Спасибо за компанию, Валентина. Мне было очень приятно гулять с тобой.

И вдруг наклонился, пытаясь поцеловать. Сначала в щёку, но губы скользнули ближе к губам. Мама резко оттолкнула:

— Что вы себе позволяете, Рашид! Спокойной ночи! - и быстро вошла в калитку, захлопнув за собой.

Какое-то время она стояла в темноте двора. Она сейчас была как будто между двумя мирами: Спокойным семейным счастьем и счастьем совсем другого рода, беспокойным, опасным, но от этого ещё более притягательным. Сердце билось, тело горело от его касаний и близости, но в душе была гордость: ничего не случилось, она устояла. Нужно отдышаться, чтобы Володя не заметил её состояния и идти домой. И так слишком задержалась.

...

Я уже лежал в кровати, когда мама пришла. Папа всё-таки отправил меня спать: «Режим дня. Ты ещё маленький до полуночи не спать!». Но, сна не было ни в одном глазу. Где задержалась мама? Что случилось?

Начало маминого рассказа не давало ничего интересного:

— Да просто, с Верой Павловной долго стояли ещё, болтали, - мама пересказала отцу, как у учеников нашли пару спрятанных бутылок сначала на входе, а потом ещё она поймала выпивающих в туалете.

Наверное, из-за того, что мой режим уже сбился, я не уснул сразу после этого и дождался продолжения разговора позже. Когда мама с папой уже оказались в постели. Скорее всего мама не хотела, чтобы папа неожиданно обнаружил, насколько она мокрая, поэтому начала разговор первой. Ещё до того, как они начали ласкать друг друга.

— Ты знаешь кто меня домой провожал? Азербайджанец настоящий. Рашид зовут. Ты видел, наверное. Их тут много живёт.

— Это носатые что ли? – видимо родители уже когда-то обсуждали внешние особенности разных национальностей, проживающих здесь, - У нас в училище тоже несколько человек учатся. Шумные такие!

— Ага! И наглые! Подошел такой – ля-ля-ля, давайте провожу.... Рот вообще не закрывается. Чего только не наговорил мне. Даже стыдно рассказывать....

— Чего стыдно-то? В любви что ли признавался?

— Ну, почти! Я думала только в фильмах они так красиво говорят... нет, они на самом деле так: то красивая, как солнце, то голос, как звенящий водопад, то кожа нежная, как у младенца....

— Так он тебя трогал что ли? – зацепился за последние слова папа, - У тебя правда кожа бархатистая, но он то откуда узнал?

Мама слегка смутилась, но всё же в словах отца не было обиды или угрозы, поэтому она продолжила:

— Ну да! Говорю, же наглый такой! Здесь, говорит, по дороге не ходи. Машины и всё такое. За талию меня обнял и с сторону потащил. Я даже среагировать не успела....

— Приставал что ли? – тон отца был странным.

Похоже и мама не совсем понимала, как вести себя, поэтому не говорила ничего конкретного:

— Да нет! Что ты! Просто неожиданно было. По дороге грузовик ехал, вот он и увёл меня в сторону. Ну, и потом. Когда коряга какая-то в темноте или яма придерживал меня.

Мне даже из соседней комнаты было слышно разочарование в голосе отца:

— Ааа. Я думал не удержался горячий азер перед такой красоткой как ты. Я бы на его место точно попытался «познакомиться поближе».

Мама на какое-то время замерла. Возможно тоже уловила папину досаду. И сначала осторожно, а потом, видя, что папа не перебивает её, всё более уверенным тоном начала добавлять в свой рассказ, всё более пикантные детали. Не вижу смысла повторять и так рассказанную историю. Скажу лишь о том, что папа дышал всё громче, появился появилось шуршание постельного белья, скрип кровати, от перемещающихся тел, я даже думал, что папа уже лежит на маме, но нет:

— А возле дома он целоваться ко мне полез. Нет! Не так! Хочу, чтобы ты язычком мне сначала, - прервала мама свой рассказ, направляя отца.

Тот не стал артачится и нырнул вниз:

— Как у тебя мокро здесь сегодня! – возбуждённо сказал он, но это его не остановило, поскольку зразу за его словами донеслось влажное плямкание языка.

— Это от наших с тобой разговоров, - отмазалась мама и продолжила, - Прижал к себе. Я думала просто поцеловать в щёчку на прощание хочет. А он к губам тянется и к заднице руки тянет, гад такой! Еле вырвалась!

Сквозь тяжелое дыхание отца и чавкающие звуки, я услышал:

— Ну и... поцеловал бы... ничего страшного....

Хотел бы я услышать ответ матери на это предложение, но она простонала:

— Иди ко мне! Сладкий мой! Люблю тебя! Только тебя люблю!

— И я тебя, Валюша!

Дальше разговоры исчезли. Звуки поцелуев. Ритмичный скрип матраса. Стоны мамы. Хриплое дыхание отца. Всё слилось в одну какофонию.

Я видимо становился старше. Сложно сказать испытывал ли я тогда сексуальное возбуждение, но эти звуки гипнотизировали меня, заставляя не дыша вслушиваться в темноту. Особенно внимательно я ждал того момента, когда мамины стоны становились громче, а потом замирали и превращались в какое-то всхлипывание.

Ни для кого не секрет, что все женщины разные и ведут себя при оргазме по-разному. Но даже сейчас, будучи взрослым, если мне попадается похожая на маму женщина, то происходит что-то невероятное. Сам по себе я довольно сдержанный в сексе человек – могу контролировать свой оргазм, оттягивая его время. Но если слышу, глубоко укоренившиеся с детства, похожие оргазменные всхлипы мамы, то ко мне подкатывает просто мгновенно. Достаточно трёх-пяти секунд и прорвавшую лавину уже не остановить.

Эта история имела продолжение, но, пожалуй, я разобью её на пару глав. А эту закончу здесь.

Хочешь читать раньше других? Обсудить сюжет в процессе создания? Рассказать свою историю или просто поделиться мнением? - подписывайся на телеграмм-канал t.me/xxxstoryhub

t.me/xstoryhub2 (зеркало для тех стран, у кого не отображается основной канал)

Хочешь отблагодарить автора за работу? Пообщаться с ним? Подключайся к Mig Story на Boosty.

boosty.to/mig_stories