Гараж 1 (апгрейт)

Страж порядка

Вообще-то я патрульный полицейский, но в душе всегда считал себя именно стражем порядка. После армии, где узнал, что такое дисциплина и братство, пришёл в милицию сержантом. Потом, по указу, стал полицейским. Не просто сменилась вывеска - изменилась философия, но суть-то осталась: охранять покой в нашем подмосковном городке.

Пятнадцать лет на службе - срок немалый. Работа, в общем-то, непыльная, оплата приличная, да и уважение в глазах обывателей чувствуется. График - сутки через трое, что для семейного человека моего возраста - просто подарок. Двенадцать часов дежурства - это не стояние на посту, а неспешное катание на служебной «Ладе-Приоре» по знакомым улицам. Вызовы — бытовуха: разборки подвыпивших супругов, поножовщина из-за партии в домино, кража велосипеда из подъезда, подростки, курящие в подворотне. На что-то серьёзное - ДТП со смертельным исходом или разборки с огнестрелом - прилетали «господа в чёрном» из управления. У нас же - два-три вызова за смену, а остальное время - неспешные патрули и разговоры.

И главное в этой рутине - напарник. Повезло мне с Иваном. Ровесник, под сорок, такой же «старый солдат», с похожим жизненным багажом: семья, ипотека, мечты о даче. И, что важно, с ним было легко. Мы могли молчать, глядя на дождь за стеклом, или часами трепаться - о новых законах, которые спускают сверху, о дороговизне бензина, о том, как правильно жарить шашлык, чтобы мясо было сочным. Но чаще, конечно, как и любые нормальные мужики, сбивались на вечную тему - женщин. Вспоминали былые похождения, тихо завидовали нынешней молодёжи с её приложениями для знакомств, слегка ностальгировали по той свободе, что осталась где-то далеко позади, за стенами семейного гнезда.

***

Именно Иван и подкинул ту самую гениальную идею, что перевернула нашу службу. Ему от тестя, который был заядлым автолюбителем, достался капитальный гараж в кооперативе «Рыбак», что в двух шагах от шумного центрального рынка. Гараж на две машины, с ямой, верстаком и, что важно, относительно неплохой звукоизоляцией.

— Слушай, Андрей, - сказал он как-то, потягивая кофе из термоса на парковке у лесополосы: - А чего мы, как лохи, торчим в этой тачке полсмены? Контроль - через рацию в машине. Загнали в гараж - и мы тут как дома. Диван, чайник, телек. Никто не видит, а рация всегда на связи.

Идея засела в голове крепко. В наши законные выходные мы превратились в строителей. Вывезли хлам, зашпаклевали и покрасили стены, утеплили ворота пенопластом и вагонкой. За перегородкой устроили маленький, но полноценный санузел: поставили бойлер на 50 литров, душевую кабинку, унитаз, раковину. В основной части - угловой диван с раскладывающимся матрасом, приличный телевизор с USB-портом для фильмов, холодильник, микроволновку, электрический чайник и даже небольшой гриль. Принесли старый ковёр, повесили пару постеров - гнёздышко было готово.

Теперь наш алгоритм был отточен до автоматизма. Получив вводные и отметившись на маршруте, мы мягко сливались в потоке и через десять минут были в гараже. Машина - внутри, ворота - закрыты. Переобувались в домашние тапочки, разогревали обед, включали сериал. Можно было вздремнуть часок, если ночь выдавалась спокойной. Дежурство из обязаловки превратилось в почти курорт. А если раздавался вызов - полминуты на переобувание, и уже летели по адресу, свежие и отдохнувшие. Рай, да и только.

***

Тот вызов не предвещал ничего особенного. Вечер, начало десятого.

— 107-й, ответьте! - раздался в рации чёткий, немного уставший голос диспетчера Натальи.

— Сотый, 107-й на связи, приём! - откликнулся я, приглушая звук телевизора, где Бонд гонялся за злодеем.

— 107-й, по адресу Смоленская, дом 3, от соседей поступила информация: у подъезда замечена девушка, предположительно, занимается сбытом запрещённых веществ. Внешность: молодая, светлые короткие волосы, тёмный балахон...

— Понял, сотый. 107-й выезжает.

Иван, доедавший сосиску в тесте, с досадой махнул рукой. «Чёрт, не дают фильм досмотреть!» Через пять минут мы уже катили по Смоленской. Иван за рулём, я вглядывался в тени у подъездов. В третьем подъезде, у мусорных контейнеров, мелькнула фигура. Увидев патрульную машину, она резко рванула вглубь двора.

– Пошла! - бросил Иван, добавляя газу. Я выпрыгнул на ходу и побежал наперерез через детскую площадку, зная, что узкий проезд между гаражами выведет меня как раз к ней навстречу.

Так и вышло. Она вылетела из-за угла кирпичного сарая прямо ко мне в руки, с разбегу упёршись лицом в мою грудь. Пару секунд она смотрела на меня широко распахнутыми серыми глазами, полными животного ужаса, а потом попыталась вырваться.

— Стоять! Полиция! - мой захват стал жёстче, профессиональным.

Она обмякла, поняв бесполезность сопротивления. Я подвёл её к подъехавшей машине и усадил на заднее сиденье. Иван уже сжимал в руках её холщовую сумку. Я сел рядом с ней и начал обыск. Паспорт на имя Полины Полкиной, 19 лет от роду. Сигареты «Винстон», жвачка, ключи, потрёпанная косметичка. А за подкладкой - пять маленьких, туго набитых кулёчков из фольги. Я аккуратно вскрыл один ногтем - внутри коричневатый порошок.

— Полина, Полина... - покачал я головой, демонстративно перекладывая кулёчки в прозрачный доказательный пакет: - С такими „приправами“ лет на пять-шесть в колонию-поселение запросто. Молодая ещё, вся жизнь впереди, а уже на зоне гнить...

Девушка сжалась в комок, её плечи затряслись от беззвучных рыданий. Я позволил себе рассмотреть её внимательнее. Ангельское личико - большие, сейчас наполненные слезами, глаза, прямой миниатюрный нос, пухлые, чуть приоткрытые губы. Короткие, как у мальчишки, волосы цвета спелой пшеницы падали на лоб. Невинность, попавшая в жернова системы.

— Дяденьки... полицейские... - её голос сорвался на детский всхлип: - Отпустите, ну пожалуйста... Я больше никогда! Клянусь!

— Поздно, детка, - флегматично бросил Иван, заводя двигатель: - Законы писаны не для того, чтобы их нарушать. Или прощать.

— Я всё сделаю! Всё, что хотите! - вдруг выпалила она, отчаянно глотая слёзы. Её взгляд метнулся от меня к Ивану и обратно: - Хотите, я вам... минет сделаю? Я умею... хорошо умею.

В гараже воцарилась гулкая тишина. Был слышен только тихий гул мотора. Я встретился взглядом с Иваном. В его карих глазах я прочитал не просто интерес, а тот самый, давно забытый азарт охоты, смешанный с внезапно вспыхнувшим желанием. Я почувствовал, как у меня в паху тепло и тяжело наливается кровью. Жена, дети, ипотека... и пятнадцать лет размеренной, предсказуемой жизни. А тут - грех, живой, тёплый, пахнущий дешёвыми духами и страхом.

— И... обоим? - хрипловато спросил Иван, не отрывая от неё взгляда.

— Да... как скажете», - прошептала она, и в этом шёпоте была уже не надежда, а готовая к услужливости покорность.

Моё молчание было согласием.

— Хорошо, - сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо и начальственно: - Как исключение из правил. Только в первый и последний раз. Но если ещё раз попадёшься — никаких разговоров. И торговать этой дрянью бросаешь. Ясно?

— Ясно! Обещаю! - она ожила на глазах, по-кошачьи вытирая лицо рукавом балахона.

Я взял рацию.

— Сотый, от 107-го: на месте никого не обнаружено, видимо, информация была ошибочной.

— Понял, 107-й, работайте дальше.

Машина въехала в гараж. Жалюзи с грохотом закрылись, отсекая нас от внешнего мира. Мы вышли. Полина нерешительно последовала за нами в зону отдыха, озираясь на уютный «кабинет». Свет торшера падал на неё мягко, сглаживая нелепость рваных джинс и громадного балахона. Теперь было видно, как тонкая ткань облегает упругие бёдра и небольшую, но явно соблазнительную грудь.

Мы, не сговариваясь, уселись на диван, откинувшись на спинку. Полина подошла и, не дожидаясь команд, опустилась перед нами на колени. Её движения были уже не такими робкими.

— Ну... показывайте -- сказала она деловито, и в её тоне прозвучала даже какая-то бравая дерзость.

Стук ремней, шипение молний. Форменные брюки сползли. Моё достоинство, и без того возбуждённое, предстало во всей красе - толстый, с мощной изогнутой головкой, уже покрытый капелькой прозрачной смазки. Я украдкой глянул на Ивана. Его «инструмент» был другим - длиннее, прямее, с выраженными венами.

Полина оценивающе кивнула, словно мастер, принимающийся за работу. Её тёплые ладони скользнули к нам одновременно. Правая - ко мне, левая - к Ивану. Лёгкие, умелые прикосновения заставили нас обоих вздрогнуть. Затем она склонилась. Сначала к Ивану: розовый язычок лизнул его головку, как мороженое. Потом ко мне - то же самое. Электрический разряд пробежал от копчика до затылка. Потом она полностью взяла в рот меня. Её губы плотно обхватили основание, язык заиграл по уздечке, щёки втянулись. Она работала с сосредоточенным видом, то ускоряясь, то замедляясь, то поглядывая снизу вверх, ловя мою реакцию. Я закинул голову на спинку дивана, с трудом сдерживая стон. Но через минуту она переключилась на Ивана, не выпуская мой член из ладони, продолжая ласкать его пальцами. Эта игра, это дежурство внимания между нами было невыносимо возбуждающе.

Я не выдержал первым. Ощущение надвигающейся разрядки, дикой и неконтролируемой, накатило волной. Я схватился за её волосы, не чтобы направлять, а чтобы просто держаться. Тело выгнулось, и с хриплым, животным рыком я взорвался, залп за залпом, глубоко в её глотку. Она не отстранилась, лишь глубже приняла его, и я почувствовал, как её горло сглатывает. Ошеломлённый, я откинулся, ощущая сладкую пустоту в мышцах. Полина, быстро протерев губы тыльной стороной ладони, уже полностью переключилась на Ивана. Его руки впились в её плечи, и через пару минут гараж огласил его сдавленный крик, а её шея напряглась, принимая и его дары.

— Ну как, дяденьки полицейские? Я своё дело сделала? - спросила она, поднимаясь на ноги и поправляя балахон. Глаза её блестели - уже не от слёз, а от какой-то странной, торжествующей дерзости.

— Сделала, - кивнул я, застёгивая брюки: - Свободна. И помни о своём обещании.

Она взяла свою сумку с переднего сиденья, поколебалась и обернулась. Взгляд её стал умоляющим и снова испуганным.

— Дяденьки... а пакетики мои отдадите?

— Ты с ума сошла? - возмутился Иван. - Это же вещдок! Мы их уничтожим!

— Я не для себя! - заломила она руки: - Мне их надо вернуть... хозяевам. Если не верну, они меня... на счётчик поставят.

Мы переглянулись. Жаргон был знаком.

— Объясни, это про что? - коротко бросил я.

— Ну, долг останется. И заставлять будут отрабатывать. Всё подряд... и продавать, и... с клиентами. Бесплатно. Пока весь долг не покрою...

Голос её дрогнул. Всё её пафосное поведение мгновенно испарилось, обнажив жалкую, запуганную девочку.

— Значит, ты и так уже не только продаёшь? - уточнил я, чувствуя, как внутри закипает странная смесь жалости и нового, ещё более грязного возбуждения.

— Нет! То есть... иногда... если очень попросят или деньги нужны срочно... Но я не проститутка! А так они меня совсем... в рабыни запишут.

В глазах Ивана что-то щёлкнуло. Он обменялся со мной долгим взглядом, полным молчаливого вопроса и предложения. Я, сжав челюсти, едва заметно кивнул. Грех уже был совершён. Можно было идти до конца.

— Хорошо, - сказал Иван, и его голос звучал почти по-доброму: - Поможем тебе, Полинка. Вернём твой товар. Но за это... ты должна будешь быть с нами по-настоящему. Полностью. Поняла?

Она смотрела на него, широко раскрыв глаза, потом медленно кивнула.

— Поняла. Только... если в попу, то только со смазкой. Без неё больно - добавила она уже практически шёпотом, и это её практичное замечание, эта готовность на всё, ударило мне в пах с новой силой.

— Договорились, - сказал я, вставая: - Иди, приведи себя в порядок. В душе. Полотенце на полке.

И тут, как назло, взвыла рация в машине.

— 107-й, приём!

Иван выругался сквозь зубы. Я полез в машину.

— Сотый, 107-й на связи.

— 107-й, Маяковского, 11, пьяный дебошир, бьёт посуду, угрожает соседке. Немедленный выезд.

— Принято, сотый, выезжаем.

Мы молча, быстро оделись.

— Жди тут, - бросил я Полине, уже сидя за рулём: - Телевизор посмотри.

Она лишь кивнула, закутавшись в плед.

***

Возвращались мы уже после полуночи, задав решив. На обратном пути Иван свернул к круглосуточной аптеке.

— Подожди минуту - сказал он и вышел.

Вернулся с маленьким пакетом. Достал оттуда коробочку презервативов разных марок и тюбик прозрачного лубрикант.

— Что ж, раз девочка просит со смазкой... И от греха, сами понимаешь...

Я лишь хмыкнул в ответ.

В гараже Полина спала на диване, укутанная в плед, свернувшись калачиком. Спящая, она снова казалась той самой невинной ангельской девочкой с паспорта. Мы не стали её будить. По очереди сходили в душ, смывая с себя запах чужих проблем и пьяной перегаренной ссоры. Потом, обнажённые, уселись по бокам от неё, положив покупки с аптеки на низкий столик.

Я осторожно стянул плед. Он сполз, открыв то, что я уже предвкушал, - идеальные груди. Небольшие, аккуратной конической формы, с маленькими твёрдыми сосками нежно-розового цвета. Я не удержался и провёл по одной ладонью. Кожа была гладкой, как шёлк. Иван с другой стороны сделал то же самое. Она вздохнула во сне, и её сосок под моим пальцем тут же набух.

Полина открыла глаза, мгновенно протрезвела от сна и, увидев нас, не испугалась, а лукаво улыбнулась.

— Ой, дяденьки, вернулись... А я заждалась - Она потянулась, как кошка, и плед окончательно сполз на её бёдра. Лёгким движением она уселась между нами. Её руки сразу нашли наши члены, которые моментально отозвались на прикосновение, наполняясь силой и упругостью.

Я наклонился и поцеловал её. Губы были мягкими и отзывчивыми, язык - игривым и умелым. Иван тоже приник к её шее, целуя и покусывая мочку уха. Мы ласкали её тело - я скользил ладонью по плоскому животу, касался рёбер, чувствовал, как бьётся её сердце, а затем спустился ниже, в тёплую влажную чащу между ног. Она охнула и раздвинула бёдра шире, помогая мне. Мои пальцы встретились там с пальцами Ивана. Мы одновременно нашли её клитор и маленькое, туго сжатое отверстие.

Иван, кажется, не мог больше ждать. Он властно взял Полину за затылок и направил её голову к своему члену. Она послушно приняла его в рот, устроившись на диване на коленях. Теперь передо мной открылся вид сзади: упругие, округлые ягодицы, тонкая талия, изгиб спины. Зрелище было настолько совершенным и возбуждающим, что дыхание перехватило.

Я взял со стола презерватив, вскрыл упаковку зубами и натянул эластичную резину на свой член. Поднялся, встал сзади на колени между её ног. Одной рукой раздвинул её ягодицы, другой направил свой смазанный лубрикантом член к её входу. Он был уже влажным от её соков и моих пальцев. Я легко, почти без усилия, вошёл на всю длину. Она глухо застонала, но не от боли, а от удовольствия, и её тело само собой начало отзываться на мои толчки, мягко покачиваясь в такт. Я взял её за бёдра и установил свой ритм - неспешный, глубокий, наслаждаясь каждой секундой тесного, горячего контакта.

Иван захотел поменяться. Он аккуратно, вынул член из её рта, приподнял её за талию и развернул на 180 градусов. Теперь её лицо, губы, блестящие от слюны, были передо мной. Я притянул её к себе, и она с готовностью взяла мой член в рот, продолжая ласкать Ивана рукой. Теперь я наблюдал сверху, как тело девушки служит нам обоим одновременно. Иван, достав тюбик, выдавил смазку на пальцы. Я видел, как он тщательно массирует её анальное колечко, постепенно вводя один, затем два пальца внутрь. Полина замерла, переставая двигаться, потом застонала уже совсем по-другому - низко, почти рычаще.

Затем Иван нанёс смазку на презерватив и приставил к растянутому теперь отверстию. Полина вскрикнула, но не отстранилась. Он начал входить медленно, миллиметр за миллиметром, и я чувствовал через её тело, как внутрь входит чужой член, создавая невероятное давление. Когда он был внутри полностью, они оба замерли на секунду. Потом Иван начал двигаться, и эти движения заставляли её глубже и активнее принимать мой член в рот. Это был невероятный, извращённый и порочный танец.

— Андрей, хочешь тоже в эту дырочку? - с трудом выдохнул Иван, не прекращая движений.

Я лишь закивал, не в силах вымолвить слово. Он осторожно вышел. Я быстро надел презерватив, щедро смазал его. Иван помог Полине подняться и усадил её ко мне на колени спиной. Она сама, уже опытным движением, направила мой член к своему анальному входу и медленно, контролируя каждый сантиметр, опустилась на него. Ощущение было иным - более тесным, более жёстким, но от этого не менее, а может, даже и более острым. Я обхватил её за груди, прижимая к себе, и начал двигаться снизу.

И тут Иван снова присоединился. Он встал перед нами на колени и, пока я двигался в её заднем проходе, медленно, с наслаждением, ввёл свой член в её влагалище. Полина закричала - высоко, пронзительно, и всё её тело затрепетало в экстазе. Двойное проникновение. Я только слышал о таком. И вот теперь я был его частью. Чувствовать, как член напарника двигается в ней параллельно моему, отделённый лишь тонкой перегородкой, - это было за гранью любых ощущений. Я не продержался и минуты. Спазм вырвался из глубины, я впился зубами в её плечо, чтобы не кричать, и мощно, долго излился в презерватив, чувствуя, как её внутренности судорожно сжимаются вокруг меня от собственного пика.

Иван, выждав, пока я закончу, вышел, сдёрнул с себя презерватив и, встав перед измученной, задыхающейся Полиной, взял её за волосы.

— Открывай - хрипло сказал он. Она послушно открыла рот, и он, сделав ещё несколько резких толчков, с рыком, похожим на торжествующий рёв, заполнил её рот и горло своей спермой. Она старалась проглотить, давилась, но справлялась, и в её глазах, полных слёз от напряжения, читалась странная, побеждённая благодарность.

***

Мы вернули ей её пакетики. Она, крепко сжимая их в кулаке, клялась, что отдаст долг и завяжет со всем этим. Я, разумеется, не верил ни единому слову. Но я уже понимал, что эта встреча - не последняя. Между нами возникла грязная, липкая, но невероятно прочная связь.

Так и вышло. Спустя неделю мы задержали её с парой курительных смесей у школы. Ещё через две - накрыли при попытке украсть из супермаркета бутылку дорогого коньяка, видимо, тоже для «хозяев». Каждый раз история повторялась: слезы, мольбы, затем - наша «услуга» за её «благодарность» в уютном гараже. Она становилась всё более изобретательной в постели, а мы - всё более требовательными. Это был порочный круг, разорвать который уже не хотелось.

Работа, и правда, была в кайф. Пока длилась эта игра. Пока мы чувствовали себя не просто стражами порядка, а его повелителями в четырёх стенах своего маленького королевства из бетона и похоти.

Продолжение следует...

Александр Пронин

2023