Гараж 2. Профилактическая беседа. (Апгрейт)

Рация хрипло затрещала, разрывая послеобеденную дремоту.

— 107-й, приём!

Я вздрогнул, отрываясь от экрана телефона. Иван, доедавший бутерброд, бросил взгляд на рацию.

— Сотый, 107-й на приёме, - ответил я, уже чувствуя легкое раздражение от прерванного покоя.

— 107-й, сигнал с ТЦ «Магнит» на Ленина, 15. Охрана задержала воров. Требуется присутствие экипажа.

— Принято, сотый, выезжаем.

Обменявшись усталыми взглядами, мы молча сменили домашние тапочки на тяжелые, начищенные до зеркального блеска форменные ботинки. Районная рутина. Ещё пол часа и можно было бы спокойно досмотреть боевик. «Лада» мягко выкатилась из прохладного полумрака гаража в слепящее марево июльского дня.

В комнате охраны, пропахшей пылью и старым кофе, царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь жужжанием вентилятора. На пластиковой скамье, прижавшись друг к другу, сидели две девушки. Охранник, мужчина лет пятидесяти с усталым лицом и жилистыми руками, сидел за столом, уставленным мониторами. Увидев нас, девушки инстинктивно сжались, будто пытаясь стать меньше. Их взгляды, полные животного страха, метнулись к нам, затем к полу.

И в этот момент время словно замедлилось. Мой взгляд, привыкший за пятнадцать лет службы выхватывать детали, скользнул по ним - и застрял. Это были не просто задержанные. Это были... конфетки. Изнанка нашей серой, грязной работы вдруг предстала в обертке из юной, сочной плоти. Я встретился взглядом с Иваном. В его карих глазах мелькнула та же искра - мгновенное, безошибочное понимание, прочитанное за доли секунды. Уголок его рта дрогнул в едва уловимой усмешке. Игра началась.

Охранник, заметно оживившись при виде формы, начал доклад.

— Поймал с поличным, товарищи полицейские. Жара тридцать пять, а они в куртках, да ещё и в руках несут. Подозрительно. Остановил для проверки. В подкладке - вот они, две бутылки. «Remy Martin XO». Без документов, паспортов нет, одни слова... - он ткнул пальцем в лежащие на столе элегантные темные бутылки, похожие на трофеи.

Я взял составленный им рапорт, сделал вид, что внимательно изучаю. Бумага была формальностью. Мои мысли были там, на скамье.

— Протокол задержания, объяснительные... Всё как положено, - сказал я, откладывая листок: - Мы проведём с ними профилактическую беседу. Наедине.

Охранник, поймав мой тон, кивнул с понимающим видом «бывалого» - «ваше дело, главное, чтобы претензий к нам не было» - и вышел, притворив за собой дверь.

Теперь я мог рассмотреть их без помех. Восемнадцать, от силы двадцать. Обе миниатюрные, хрупкие, словно фарфоровые статуэтки. Яркие спортивные шорты, обтягивающие до скромности, но подчёркивающие каждую линию идеально круглых, упругих ягодиц. Длинные, ровные ноги, загорелые и гладкие. Простые летние майки свободного кроя болтались на них, но под тонкой тканью угадывались очертания молодой груди, острых сосков.

Одна - смуглая, южная красавица. Густые, чёрные как смоль волосы, собранные в небрежный хвост, падали на спину. Большие, миндалевидные глаза цвета тёмного шоколада с длинными ресницами. Прямой, гордый нос и сочные, чувственные губы, приоткрытые от страха. Вторая - её полная противоположность. Славянская нежность. Пепельно-белокурые волосы, коротко стриженные, отчего её шея казалась невероятно длинной и хрупкой. Большие, широко распахнутые глаза цвета весенней листвы, слегка курносый носик, маленький, будто нарисованный кукольный ротик. Они были прелестны. И абсолютно беззащитны.

Я принял позу, расставил ноги, положил руки на пояс. Роль «плохого полицейского» давалась мне легко - годы практики.

— Так, гражданки... - начал я ледяным, бюрократическим тоном: - Совершеннолетние? Восемнадцать есть?

Они закивали одновременно, словно марионетки.

— Тем хуже для вас. Мелкое хищение, статья 7.27 КоАП, - я сделал паузу, давая словам просочиться: - Но! Стоимость похищенного... «Remy Martin XO»... - я медленно, с наслаждением обвёл взглядом бутылки: - Легко превышает двадцать тысяч. А это уже статья 158 УК РФ. Кража. Уголовная. Срок - до двух лет лишения свободы.

В их глазах, и без того больших, отразился настоящий ужас. Яна, смуглянка, сглотнула. Надя, блондинка, закусила нижнюю губу, на глазах выступили слёзы.

— Преступление совершено группой лиц по предварительному сговору, - продолжал я, методично закручивая гайки: - Это отягчающее обстоятельство. Судья это учтёт. Имя, фамилия, год рождения. Полные...

— Яна... Яна Григорян, - выпалила смуглянка: - Двадцать лет.

— Надя Торгашова, - прошептала блондинка: - Тоже двадцать.

— Двадцать лет! - с фальшивым сожалением воскликнул я: - Уже взрослые люди. Должны понимать, что воровать - плохо. Сейчас оформляем, отвозим в отдел. Там - камера временного содержания. Завтра - следователь, суд, и... здравствуй, колония-поселение. Может, даже не одна.

Их плечи задрожали. Яна закрыла лицо руками. Надя беззвучно заплакала, слёзы катились по щекам, оставляя блестящие дорожки.

— Нет, пожалуйста, не надо! Мы не хотим в тюрьму! Мы больше никогда! Мы всё вернём, заплатим! - залепетала Яна, её голос срывался на истерическую ноту.

— Зачем вам такой дорогой коньяк? - мягко, почти отечески, вмешался Иван, играя роль «хорошего»: - Расскажите честно.

— У... у наших парней скоро дни рождения... - всхлипывая, выдавила Надя: - Хотели сделать подарок... красивый... Мы же не знали, что так строго!

— Теперь ваши парни будут отмечать без вас, - безжалостно парировал я.

— Мы можем вас отблагодарить! - вдруг выкрикнула Яна, отчаянно цепляясь за последнюю соломинку. Её карие глаза сверкали сквозь слёзы: - Чем угодно! Пожалуйста!

— И как же вы собираетесь это сделать? - спросил Иван, наклонившись к ним, его голос стал тёплым, доверительным: - Мы же мужчины. Вы - взрослые, красивые девушки. Думайте!

Они переглянулись. Между ними пробежал немой диалог. Страх, стыд, расчёт. Надя, краснея до корней волос, кивнула едва заметно. Яна выпрямила спину, в её взгляде появилась горькая решимость.

— Мы... мы согласны. На всё, - тихо, но чётко сказала Яна.

— Хорошо, - Иван выпрямился, его лицо стало деловым: - Мы идём вам навстречу. Как исключение. Забираем протокол, улаживаем с охраной. А вы едете с нами. В одно место. Там и... обсудим условия вашего освобождения...

Пока Иван вышел к охраннику, сунув ему в руку пару тысяч «на чай» и забрав рапорт с подписями об отсутствии претензий, я сел в машину.

— Сотый, от 107-го, приём.

— 107-й, на связи.

— По вызову в «Магнит». Ситуация разрешена на месте. Две несовершеннолетние пытались стянуть алкоголь. Проведена профилактическая беседа, товар возвращён в полной сохранности, представитель магазина претензий не имеет. Пострадавших нет.

— Понял, 107-й. Молодцы. Работайте дальше.

***

Жалюзи гаража с грохотом закрылись, отсекая нас от палящего мира. Девушки вышли из машины и замерли, осматривая наше «логово» с нескрываемым изумлением. Мягкий свет торшера падал на огромный угловой диван в темно-сером велюре, на котором можно было лечь в полный рост. Большой телевизор на стене, кухонный уголок с холодильником и микроволновкой. Репродукции Шишкина и Айвазовского в дешёвых рамах пытались создать иллюзию уюта. На полу лежал новый, пушистый светло-бежевый ковёр - специальная покупка после того, как колени Полины и её подруги начали жаловаться на холод от пола.

— Вы можете освежиться, - сказал я, указывая на перегородку: - Там душ. Полотенца чистые, на полке...

Гигиена была моим пунктиком, особенно в такие дни.

День был знойный, потный. Девушки, не говоря ни слова, по очереди скрылись за ширмой. Слышалось щелканье крана, шум воды. Они выходили, промокшие, с каплями влаги на ключицах, снова в своих майках и шортах, которые теперь казались ещё более тонкими и соблазнительными. Пахло дешёвым, но свежим гелем для душа.

Затем в душ отправился Иван. И вышел оттуда так, как будто был у себя дома - полностью обнажённый, вытираясь небольшим полотенцем. Его мощное, покрытое шрамами и татуировками тело, отличная физическая форма и уже полувозбуждённый член произвели эффект разорвавшейся бомбы. Яна ахнула и отвела взгляд, Надя покраснела так, что даже её уши стали розовыми. Я, привыкший к его выходкам, лишь усмехнулся.

Я собрался последовать его примеру, как вдруг оглушительно завыла рация в машине.

— 107-й, приём!

Голый Иван, нимало не смущаясь, шагнул к машине, на ходу накидывая полотенце на плечо, и схватил микрофон.

— Сотый, 107-й, слушаем!

— 107-й, срочный вызов, Партизанская, 30, драка с поножовщиной, пострадавшие! Немедленный выезд!

В глазах Ивана мелькнула досада, но голос остался ровным.

— Сотый, у нас небольшая техническая проблема с авто, не заводится, разбираемся с двигателем. Передайте вызов другому экипажу. Как устраним - сразу на связь выйдем».

Пауза.

— Понял, 107-й. Отбой. Будьте на связи.

Проблема была «устранена» одним нажатием кнопки на рации. С облегчённым вздохом я отправился в душ. Струи тёплой воды смыли пот и напряжение дня. Я вышел, тоже не утруждая себя одеждой, лишь вытершись насухо. Теперь мы оба стояли перед ними - два взрослых, опытных мужчины в расцвете сил, обнажённые, с властной, не скрывающей интереса манерой поведения. Наши члены, пока ещё вялые, но внушительные, висели между ног как недвусмысленные аргументы.

Девушки сжались на диване, их страх вернулся, но теперь он был окрашен иным, более острым оттенком - осознанием неизбежности. Мы уже не были для них просто полицейскими в форме. Мы были хищниками, в чьём логове они оказались.

Иван, не церемонясь, подошёл к Яне. Его движение было резким, властным. Он взял её за подбородок, заставив поднять голову, а другой рукой провёл членом по её щеке.

— Открывай, - приказал он низким, хриплым голосом. Она, зажмурившись, послушно разжала губы. Он надавил, и его толстая, уже наливающаяся кровью головка скользнула в её тёплый, нерешительный рот.

У нас уже был опыт групповых игр. Наша «постоянная клиентка», неугомонная Полина, как-то привела подругу - Свету. Та была полновата, с простоватым лицом, и служила скорее фоном для сияющей Полины. Но тогда мы впервые попробовали формат на четверых - смесь служебного рвения и животной похоти под крышей гаража. Опыт оказался по-своему ценным.

Но сейчас перед нами были не «замыленные» знакомые, а свежая, первоклассная дичь. Я подошёл к Наде. Она смотрела на меня своими огромными зелёными глазами, полными слез и покорности. Я придвинулся, и головка моего члена коснулась её губ.

— Теперь ты», - сказал я тихо. Она, вздрогнув, осторожно, как птичка, взяла её в рот. Сначала движения её языка и губ были неумелыми, робкими, словно она боялась пораниться. Но постепенно, подчиняясь древним инстинктам, она стала работать увереннее. Лёгкое посасывание, касания языком уздечки - её тело начало отзываться на сам процесс. Она даже тихонько застонала, и этот звук, смешанный с причмокиванием, зажёг во мне пожар.

Я украдкой взглянул на пару. Иван уже задрал майку Яны, обнажив небольшую, но идеальной формы грудь с тёмными, крупными сосками. Она, не прерывая минет, позволяла ему мять её, и по её спине пробегали судороги удовольствия. Я последовал его примеру, стянув майку Нади через голову. Её грудь была чуть меньше, с нежно-розовыми, маленькими и твёрдыми, как бусинки, сосками. Я взял одну в рот, и она взвизгнула, глухо, так как её рот был занят.

Затем Иван, настоящий режиссёр этой оргии, решил поменять партнёрш. Властным движением он развернул Яну и подтолкнул её голову ко мне. Теперь две пары горячих, влажных губ одновременно ласкали мой член. Это было нечто сюрреалистичное и невероятно возбуждающее: чувствовать, как их языки соперничают, как их щёки трутся о мою кожу, наблюдать, как их взгляды мелькают снизу вверх. Иван же наслаждался зрелищем и ласкал обеих девушек, проводя руками по их спинам, шортам, ягодицам.

Но и этого ему показалось мало. Он оторвал их от меня и притянул обеих к своему мощному, полностью готовому члену. Они, уже полностью вошедшие в раж, с готовностью принялись за него вдвоём, словно стараясь перещеголять друг друга в усердии.

Иван первым прервал оральные ласки. Он грубо уложил Яну на диван спиной, стянул с неё шорты и трусы одним движением. Её лобок был аккуратно подстрижен. Без лишних слов, не утруждая себя презервативом (риск придавал особую остроту), он встал на колени перед диваном и одним мощным толчком вошёл в неё. Яна вскрикнула - от боли или от удовольствия, было не разобрать, - и обвила его бёдра ногами.

Мой черёд. Я усадил Надю на край дивана, снял с неё последние лоскуты одежды. Она была натуральной блондинкой - светлые, мягкие кудряшки украшали её лоно. Она была насквозь мокрая, её возбуждение не оставляло сомнений. Я встал между её ног, приподнял их, положив себе на плечи, и так же, как Иван, без прелюдий и защиты, вошёл в её узкое, обжигающе горячее влагалище. Она застонала, глубоко и протяжно, и её ноги сжались на моей шее.

Гараж наполнился звуками секса: шлёпанье тел, прерывистое дыхание, стоны девушек, наши сдержанные рычания. Мы двигались в такт, как два механика, работающих на одном конвейере наслаждения. Вид параллельного акта — Ивана, яростно трахающего смуглую красавицу, и моё отражение в тёмном стекле машины, где я вгонял себя в блондинку, — доводил до исступления.

Потом мы, по молчаливому сговору, поменялись. Толчок плечом, кивок - и наши взгляды скрестились в мгновенном взаимопонимании. Я плавно вышел из Нади, оставив её лежать на диване с раздвинутыми, влажными от её соков и моих бёдрами. В то же мгновение Иван оторвался от Яны. Быстрым, отработанным движением мы поменялись местами около широкого дивана.

Теперь я оказался над Яной. Её смуглая кожа блестела под светом торшера, карие глаза смотрели на меня снизу вверх - уже не со страхом, а с вызовом и темным, разгоревшимся желанием. Я опустился между её ног, ощутил ладонями внутреннюю поверхность её упругих бедер и одним мощным, но не резким движением вошёл в неё. Ощущение было иным, отличным от Надиного. Её внутренние мышцы сжались вокруг моего члена с неожиданной, почти атлетической силой - тугой, волнообразной хваткой, которая заставила меня застонать уже на втором толчке.

— Ах ты, крепенькая... - прохрипел я, начиная задавать глубокий, размеренный ритм. Яна в ответ лишь громче задышала и впилась ногтями мне в предплечья, подставляя шею для поцелуев и укусов.

Иван тем временем занялся Надей. Он перевернул её на живот, приподнял её за тонкую талию, поставив на колени у края дивана. Её светлая, почти фарфоровая кожа, усыпанная веснушками, контрастировала с его грубыми, покрытыми татуировками руками.

— Готовься, беляночка», - усмехнулся он, и без долгих прелюдий вошёл в неё сзади. Надя вскрикнула - высоко и звонко, и прогнула спину, приняв его всю его длину. Иван начал работать в полную силу, его движения были короче и чаще, чем мои, каждый толчок заставлял тело Нади подаваться вперед и отзываться звонким шлепком.

Иван, как всегда, искал новые углы. Через несколько минут, не выпуская Надю из сильных объятий, он кивком подозвал Яну, которая, выскользнув из-под меня, послушно подошла.

— На колени, тут - приказал он, указывая место перед собой. Яна опустилась на ковёр, её лицо оказалось прямо напротив его члена, скользящего во влагалище Нади. Иван одной рукой продолжал держать Надю за бедро, а другой направил свою влажную, блестящую головку к губам Яны. Та, не заставляя себя ждать, приняла её в рот, и Иван начал двигаться, синхронизируя толчки в одну девушку с фрикциями в рот другой. Это была извращённая, потрясающая картина: Надя, стонавшая от каждого глубокого проникновения, и Яна, уткнувшаяся лицом в точку их соединения, усердно работающая ртом.

Потом он решил усложнить конструкцию. Вынув член из Нади, он уложил её на спину на диван, на самый край. Сам же сел рядом, ближе к спинке.

— Садись! - приказал Иван, звучно шлёпнув Яну по округлой, идеально очерченной ягодице. Её кожа задрожала от удара, оставив на смуглой плоти мимолётный розовый отпечаток.

Яна поняла его с полувзгляда. С покорностью, в которой теперь сквозила тёплая, тёмная волна возбуждения, она развернулась к нему лицом. Медленно, с грацией, которую я не ожидал от неё в такой ситуации, она нависла над ним, стоя на коленях по бокам от его бёдер. Её руки упёрлись в его грудь для равновесия. На мгновение она замерла, ощущая кончиком своих половых губ его напряжённый, пульсирующий член. Потом, с едва слышным выдохом, опустилась на него, аккуратно, сантиметр за сантиметром, насаживая своё влажное, горячее влагалище на его толщину. Теперь она сидела на нём верхом, лицом к его лицу, её упругие груди почти касались его рта.

Но Иван был неумолим. Его азарт изобретателя не был удовлетворён простой позой. Его большая, грубая ладонь обхватила затылок Нади, пальцы вплелись в её чёрные волосы. Без усилия, но с непререкаемой властью он наклонил её голову вниз, к своему члену.

— Не отлынивай! — прохрипел Иван, его голос прозвучал из-под Яны. — Работай там, внизу. Дотянись.

Надя, понимающе кивнув, подползла ближе к его бёдрам. Пока Яна сидела на нём верхом, ритмично поднимаясь и опускаясь, принимая его член глубоко в себя, Надя склонилась ниже. Её светлые волосы рассыпались по его внутренней стороне бедер. Она приникла губами к его мошонке, обхватывая её ладонью, и принялась нежно, а затем всё более жадно лизать и покусывать его яйца, обдавая их горячим дыханием.

В этот момент я, заворожённый этой картиной, подошёл к ним. Вид был невероятно возбуждающим: Иван раскинулся на спинке дивана, его лицо было обращено к потолку, губы приоткрыты от наслаждения. Яна, смуглая и гибкая, скакала на нём, её спина была покрыта легким блеском пота, а упругие ягодицы плотно прижимались к его животу. А ниже, между его ног, трудилась Надя, её голова преданно склонилась над его пахом.

Я устроился позади Яны. Мои руки легли на её узкую талию, скользнули вниз, обхватив её бёдра. Кожа её задницы была горячей и влажной. Я раздвинул её ягодицы, открыв взгляду её маленькое, тёмное анальное отверстие, подраживавшее в такт её движений.

Сообразив в последний момент, я потянулся к полке рядом с диваном, где всегда лежал тюбик с лубрикантом, и выдавил щедрую порцию прозрачной холодной смазки себе на пальцы. Пренебрегать этим было нельзя - для её же комфорта и нашего беспрепятственного удовольствия.

Сначала я тщательно, круговыми движениями, нанёс смазку на её тугой анус, чувствуя, как мышцы под моими пальцами слегка подрагивают. Затем обильно смазал свой член, от основания до самой головки, которая уже налилась кровью и напряглась в предвкушении. Только после этого я направил скользкую головку к её теперь уже блестящему отверстию, упираясь в упругое, но податливое колечко. Она на мгновение замерла, почувствовав новое, холодное, а затем - нарастающее давление, и тихо охнула.

— Расслабься, - пробормотал я, но теперь в этом был и практический смысл. Благодаря смазке сопротивление было минимальным.

Я начал входить медленно, но неумолимо, подаваясь вперёд всем телом. Холод лубриканта сменился её внутренним жаром. Она издала сдавленный стон - не боли, а глубокой, непривычной наполненности, и её внутренности сжались вокруг моего ствола обжигающе тугой, невероятной хваткой, которая лишь усилилась от скользкого контакта. Теперь она была пронзена насквозь: член Ивана - глубоко во влагалище, мой - в её подготовленном, но всё равно невероятно тесном заднем проходе. Так мы и застыли на секунду в этой идеальной, грешной связке. Потом я начал двигаться, подстраиваясь под их ритм. Яна, зажатая между нами, стала центром, осью нашего общего удовольствия. С каждым моим толчком она сильнее насаживалась на Ивана, с каждым движением Ивана вверх - её тело отдавалось мне. Я чувствовал сквозь тонкую перегородку внутри неё пульсацию члена моего напарника. Мы трахали Яну вдвоём, в унисон, а она, потерявшая дар речи, лишь хрипло стонала, её голова была запрокинута, а руки впились в грудь Ивана.

...А внизу, у наших ног, Надя продолжала своё дело, её язык усердно ласкал мои и Ивана яйца. Эта двойная стимуляция сводила с ума.

Мы долбили Яну в унисон ещё несколько минут, пока её стоны не перешли в сплошной, прерывистый визг, а тело не начало бесконтрольно дёргаться между нами, сжимая нас в мощном, волнообразном оргазме.

Мы замерли, тяжело дыша, позволяя волнам её наслаждения отступить. Я аккуратно вышел из Яны, она без сил рухнула на грудь Ивана, дрожащая и покрытая потом. Иван, обняв её, с трудом выскользнул из её тепла.

Мы с ним переглянулись. Взгляд был красноречивее слов, наши глаза перевели на Надю. Она всё ещё сидела на коленях, смотрела на нас большими зелёными глазами, полными ожидания и желания. Её губки были влажными, грудь высоко вздымалась.

— Теперь твоя очередь, беляночка, - хрипло сказал Иван, отодвигая обессилевшую Яну на бок, чтобы она могла отдышаться.

Надя, не заставляя себя ждать, поднялась на коленях. Я уселся на диван, раздвинул ноги. Она подползла ко мне и, без лишних слов, насадила своё влажное, бледно-розовое влагалище на мой твёрдый член. Она села на меня глубоко, застонав от заполненности, и начала медленно двигать бёдрами, привыкая к новым ощущениям.

Но Иван уже не терпелось. Он встал позади неё на колени. Его руки легли на её бёдра, останавливая её движения.

Он взял, брошенный мной на обивку дивана, тюбик с лубрикантом, щедро выдавил прозрачную смазку на пальцы. Одна его рука продолжала держать её за бедро, а пальцы другой скользнули между её ягодиц. Надя замерла, затаив дыхание. Я чувствовал, как её внутренности вокруг моего члена судорожно сжались. Иван медленно, с нажимом ввёл один, затем два пальца в её анальное отверстие, растягивая и подготавливая его. Она вскрикнула и вжалась в мою грудь, её ногти впились мне в плечи.

— Готовься! - прошептал Иван, и это прозвучало как приговор.

Он убрал пальцы, нанёс холодную смазку на свой вновь возбуждённый член и приставил его толстую головку к её растянутому теперь анусу. Надя зажмурилась. Я обнял её, прижал к себе, чтобы успокоить.

— - Вдохни, - сказал я ей на ухо.

Она глубоко вдохнула. В этот момент Иван мощно, но плавно подался вперёд. Его член начал входить в её узкий, сопротивляющийся проход. Крик Нади был сдавленным и хриплым, её тело выгнулось, но назад ей было не деться - она была зажата между нами. Иван, стиснув зубы, продолжал входить, сантиметр за сантиметром, пока не оказался поглощён ею полностью.

Теперь она была в такой же ловушке, как и Яна минуту назад. Но теперь роли поменялись: я был в её влагалище, а Иван - в её анале. Мы снова нашли синхронный ритм, двигаясь навстречу друг другу внутри её хрупкого, трепещущего тела. Она стонала уже не от боли, а от переполняющих её, невероятных и противоречивых ощущений двойного проникновения. Её руки обвили мою шею, её лоб был прижат к моей щеке, а её горячее, прерывистое дыхание обжигало мою кожу.

И снова гараж наполнился музыкой нашей порочной симфонии, где теперь солировала Надя.

Апогеем же, истинной кульминацией этого развратного спектакля, стала поза, пришедшая на смену этой сложной конструкции. По моему молчаливому кивку мы с Иваном синхронно замерли, а затем плавно вышли из Нади. Все трое тяжело дышали, воздух в гараже стал густым и сладким, как парное молоко, с примесью запаха кожи, секса и металлического привкуса адреналина. Я и Иван, уставшие, но ещё далёкие от насыщения, откинулись на спинку дивана и облокотились на неё, раскинув ноги. Наши члены, покрытые блестящей смесью соков, нашей смазки и слюны, стояли перед нами как два готовых к бою, упрямых монолита - налитые кровью, пульсирующие, с фиолетовыми от напряжения головками, с которых ещё капали прозрачные капли.

Девушки, Надя и Яна, перевели дух, их тела лоснились от пота. Между ними пробежал взгляд - усталый, но понимающий, полный той странной, возникшей между ними в этой греховной бане солидарности. Без слов они, всё ещё на коленях, подползли к нам по мягкому, впитавшему все запахи ковру. Надя устроилась в проёме между моих широко расставленных ног, Яна — между ног Ивана. Они взяли наши члены в ладони - их движения были уже не робкими, а уверенными, почти нежными, знающими свою силу. Они направляли наши головки к своим распахнутым, блестящим от возбуждения и предыдущих ласк «щёлочкам» - Надя к своему нежному, светло-розовому влагалищу, Яна - к своему смуглому, уже растянутому лону.

И затем, синхронно, как две балерины в финальном па-де-де, они приподняли свои бёдра и медленно, с видимым, почти театральным наслаждением, опустились на нас сверху. Единый вздох - наш и их - вырвался в тишину гаража, когда тепло и влага их тел поглотили нас до самого основания.

И началось. Их тела поплыли вверх и вниз, сначала медленно, словно приноравливаясь, а затем всё быстрее, набирая тот самый, идеальный, сводящий с ума унисон. Их груди, тяжелые и упругие, начали свой собственный танец — пляску плоти прямо перед нашими лицами. Я не выдержал и притянул Надю ближе, впившись губами в её маленький, твёрдый как вишня сосок. Он был солёным от пота и сладким от её кожи. Мои руки скользнули с её узкой, хрупкой талии на её округлые, влажные ягодицы, которые пружинили в такт её скачкам. Я сжимал их, направляя её движения, ускоряя темп, чувствуя, как её внутренности - горячие, бархатистые и невероятно жадные — сжимаются вокруг моего члена уже не просто ритмично, а с каким-то судорожным, умным спазмом, будто каждое мышечное волокно внутри неё стремилось высосать из меня всю жизнь, всю накопленную за долгие недели сперму.

Рядом Иван предавался тому же. Его лицо было зарыто в глубокой ложбинке между грудями Яны, он покусывал и сосал её тёмные, крупные соски. Его руки, могучие и покрытые вздувшимися венами, сжимали её бёдра с такой силой, что на смуглой коже проступали и долго не сходили белые отпечатки его пальцев. Он задавал ей жёсткий, безжалостный, покоряющий ритм, и она, закинув голову, лишь хрипло стонала, полностью отдавшись этому мощному течению.

Я знал, что уже не могу терпеть. Ощущение было слишком всепоглощающим, слишком интенсивным. Это была уже не просто близость — это было слияние, расплавление в этом общем котле похоти. Моё дыхание сбилось, в висках застучало, а внизу живота собрался тот самый, долгожданный, неудержимый ураган. Но я помнил правило — только в рот. Последним усилием воли я вырвался из этого блаженного плена.

— Рот...- хрипло выдохнул я, уже почти не владея голосом.

Надя, понимающе взглянув, мгновенно соскользнула с меня, её влагалище с мокрым звуком рассталось с моим членом. Она тут же опустилась ниже на колени и, не теряя ни секунды, обхватила губами мою пульсирующую головку как раз в тот миг, когда первый сокрушительный спазм вырвался из меня.

Кончил я молча, сдавленно, всем телом вжимаясь в спинку дивана. Густая, горячая сперма ударила ей в горло мощными, пульсирующими толчками. Она старалась проглотить, давилась, но справлялась, её щёки втягивались, а глаза слезились. Я рычал, впиваясь пальцами в её волосы, чувствуя, как из меня выжимают последние капли этого белого, густого огня.

Мой стон, словно спусковой крючок, сработал и для Ивана. Увидев мой финал, он резко приподнял Яну и так же грубо снял её с себя.

— Хватит! Ко мне! - рявкнул он, и Яна, уже зная, что от неё требуется, бросилась к нему, широко открыв свой рот с полными, чувственными губами.

Иван взял свой член в кулак и, направив его ей в лицо, с низким, победным рёвом начал поливать её. Первая струя брызнула ей на щёку и подбородок, вторая попала прямо в приоткрытый рот, третья - на лоб и веки. Он кончал долго и обильно, заляпывая её ангельское, смуглое личико липкими, белыми потоками, пока она, зажмурившись, покорно ждала конца.

Когда всё закончилось, в гараже повисла гулкая, довольная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым, прерывистым дыханием четверых. Воздух был густым, тяжёлым, пропитанным запахом спермы, пота и секса. Мы с Иваном откинулись на спинку дивана, опустошённые, с расслабленными мускулами и сладкой тяжестью в членах. Девушки сидели на ковре, прислонившись спинами к дивану - перемазанные, уставшие, с белыми подтёками на щеках и подбородках, но с каким-то странным, почти отрешённым спокойствием на лицах. Тишина длилась минуту, может две, пока мы приходили в себя.

Потом я, с трудом поднявшись, первым нарушил молчание.

— Идите, сполоснитесь, кивнул я в сторону душевой кабинки.

Девушки, словно очнувшись, молча поднялись и, прикрываясь руками, скрылись за ширмой. Вскоре послышался шум воды. Мы с Иваном тем временем привели себя в порядок, вытерлись влажными салфетками, оставшимися на столике. Он закурил, выпуская струйки дыма в потолок, его взгляд был мутным и удовлетворённым. Из-за перегородки доносились приглушённые голоса и плеск - они отмывались, смывая с себя следы нашей похоти и свою временную покорность.

Через некоторое время они вышли, уже в своей мято летней одежде, но с влажными прядями волос и свежей, чистой кожей. Выглядели они почти как прежде - те же юные, красивые девушки, - только в их глазах теперь читалась усталость и глубокая, смутная отстранённость.

Когда они уже собрались уходить, я остановил их жестом. Достал из кожаного портмоне хрустящую пятитысячную купюру.

На... - сказал я просто, протягивая деньги Яне, которая стояла ближе: - Это вам... на мороженое... - я усмехнулся, и в улыбке не было злости, лишь усталая ирония: - Купите вашим парням коньяк. Не самый дорогой, конечно, но на пару приличных бутылок хватит. Меньше риска.

Яна молча взяла купюру, её пальцы были уже тёплыми и чистыми. Я достал обрывок квитанции и ручку, быстро нацарапал свой номер.

— Захотите повторить... профилактическую беседу: - я сделал многозначительную паузу, глядя им в глаза: - И ещё на мороженное получите...

Они кивнули, почти синхронно, не глядя друг на друга, спрятали номер и деньги. Молча, как две тени, они вышли из гаража в сгущающиеся летние сумерки. Мы с Иваном ещё долго сидели в тишине, слушая, как за их спиной с грохотом опускается роллет и их шаги затихают в переулке.

***

Звонок раздался ровно через две недели, поздним вечером, когда мы как раз заступали на дежурство и только собирались заехать в гараж. На экране вспыхнул незнакомый номер.

Я взял трубку.

— Алло?

В трубке послышался тихий, немного робкий женский голос, в котором я сразу узнал интонации.

— Здравствуйте... Это Надя. И Яна тут тоже. Мы... вы говорили, если что, то позвонить...

В её голосе звучала та самая смесь - стыд, нерешительность, но и томительное, уже знакомое нам ожидание. И что-то ещё... новая, едва уловимая нота. Возможно, просьба о помощи. Или просто желание.

Иван, стоявший рядом и слышавший разговор по громкой связи, многозначительно поднял бровь и беззвучно выдохнул: - Ну вот, понеслась...

В уголке его рта заиграла та самая, знакомая усмешка охотника, который чует свежий след.

Игра, похоже, только начиналась. Гараж ждал своих новых и старых обитательниц.

Продолжение следует

Александр Пронин

2023 - 2026