***

Елизавета имела девственность и большие планы, но не имела комплексов и денег. Когда эти плюсы и минусы сложились у неё в голове, получился отнюдь не абсолютный ноль. Напротив, родилась вполне соблазнительная идея — последовать примеру многих других девушек, которые не просто отдавали свою честь случайному похитителю за пару бутылок пива, а меняли первый неприятный опыт на вполне приятные денежные знаки.

Тем более что в свои двадцать три Елизавета обладала приятной внешностью и полным отсутствием сердечной привязанности. К стройному девичьему телу, развитой груди и гладким бёдрам прилагался неуживчивый характер, который, кстати, сыграл немалую роль в сохранении девичьей чести так надолго.

Покушались на неё достаточно, но как только девушка начинала задавать вопросы — когда молодой человек познакомит её с родителями, через сколько они поженятся и где будут жить, а главное — на что, — у претендента на запретный плод мгновенно ухудшалось не только настроение, но и пропадала всякая эрекция. Большинство убегало сразу, другие делали вид, что внезапно решили не переходить «красную линию» и остаться добрыми друзьями.

Поэтому число контактов и друзей в соцсетях у Елизаветы постоянно росло, а любовников так и не появлялось.

Беспокоило ли это нашу девушку? Абсолютно нет. Хотела ли она слиться в экстазе любовного соития? Ну, может, чисто теоретически — чтобы добавить неотъемлемый элемент к своей в остальном вполне взрослой по форме и содержанию жизни. Не все же рождаются с желанием доставлять себе удовольствие между ног сызмальства. Бывают и другие крайности.

Для Лизы секс имел скорее бытовое, утилитарное значение. Она всегда думала головой, и та подсказывала ей, что секс нужен, чтобы рядом был мужчина, который больше ни на что не ведётся. И если по любви начать практиковать эту нужную в жизни науку не получается, то надо сделать из этих кислых ягод хотя бы вино. Две цели одним ударом (или соитием, как хотите): избавиться от неудобной в таком возрасте девственности и заработать достаточно, чтобы решить некоторые из многочисленных проблем молодой и амбициозной девушки. Пятнадцать миллионов рублей, по её расчётам, вполне соответствовали этим целям.

Елизавета нашла тематический сайт, немного занизила возраст, завысила другие параметры, приложила несколько фотографий (конечно, в маске и красивом белье) и, скрестив пальцы, опубликовала объявление.

Она хорошо подготовилась: определила подходящие дни, могла бегло рассказать, зачем и куда ей столько денег, а главное — приготовила договор, в котором сторона Покупателя (не называя прямо приобретаемый «товар», а скромно заменив его словами «услуга, описанная в Приложении №1») вполне конкретно обязуется оплатить её в оговоренной сумме двумя частями: 30% до и остальное — после. Стороны должны были скрепить договор подписями с указанием паспортных данных. В Приложении также в качестве гарантий для Покупателя был предусмотрен осмотр гинеколога в день свидания с указанием, что девушка — virgo, то есть «целка», и осмотр на следующий день (уже более важный для Продавца) с подтверждением, что девушка «уже не девушка» и деньги честно (?) заработаны.

Кажется, всё было продумано до мелочей — насколько вообще молодая девушка может предусмотреть всё в деле на пятнадцать миллионов с участием своего тела. Оставалось только подождать богатого извращенца, любителя быть первым там, где сравнение так угнетает многих мужчин.

Первые дни после публикации прошли в нетерпеливом и лихорадочном предвкушении. Таких, как она, оказалось очень много, и ей приходилось тесниться на одной странице с куда более молодыми и даже намного более смазливыми девушками. Никто не торопился менять на довольно скоропортящийся товар свои кровно заработанные деньги. Оставалось ждать только обладателей бескровно украденных средств, которых, как известно, не так жалко. Но и те не спешили выходить из подполья, продавать квартиры или доставать и них тугие пачки.

Елизавета ждала и всё больше разочаровывалась, постепенно теряя интерес к затее, тем более что вместо нормальных предложений ей писала всякая шваль, предлагая непотребства и откровенно оскорбляя.

Уже на автомате она каждый день открывала свою страницу, просматривала новые сообщения и старалась не вчитываться в них, чтобы не усугублять душевные травмы. И вот однажды Лиза вдруг уткнулась взглядом в одно сообщение, которое заметно отличалось от остальных тональностью и содержанием.

После вежливого приветствия там говорилось, что пятнадцать миллионов — безусловно, для такого товара сумма запредельная, но если бы она рассмотрела возможность провести в компании мужчины целую неделю, итоговая сумма вполне могла бы составить запрашиваемую.

По предложению незнакомца за первые сутки «гонорар» за дефлорацию составлял всего сто тысяч рублей, на вторые — двести, на третьи — четыреста, потом восемьсот, миллион шестьсот, три миллиона двести и, наконец, заключительные шесть миллионов четыреста тысяч. Полная выплата таким образом выходила в размере двенадцати миллионов семисот тысяч рублей.

Прервать «игру», как это именовалось, можно было в любой день — все накопленные за предыдущие дни средства оставались у девушки. Клиент же, напротив, в случае собственного выхода из сделки готов был перечислить всю сумму контракта целиком.

Предложение выглядело как договор с дьяволом. Во-первых, возрастающая сумма. Во-вторых, семь дней, за которые с ней могло случиться что угодно. Елизавета решила почти сразу отказаться. Хотя это было единственное письмо, где озвучивалась хотя бы отдалённо похожая на запрошенную сумма.

Она ответила в том духе, что подозревает: получать такой гонорар к седьмому дню будет уже некому. На что почти сразу пришёл более развёрнутый ответ: ей гарантировалась полная безопасность и конфиденциальность, ежедневные звонки доверенным людям по её выбору в любое время, один-единственный половой партнёр на всю неделю и отсутствие любых других физических повреждений, кроме самой дефлорации. Деньги за следующий «раунд» переводились на выбранный ею счёт до его начала.

Этот мужчина был готов заплатить за девственницу всего сто тысяч, зато в следующие дни цена встречи постоянно удваивалась! Елизавета долго думала и не могла уяснить идеи такого подхода. Внутренне она понимала, что владеющий такими деньгами не может быть простаком и за подобным предложением стоит какой-то подвох, но замаячившие громадные для неё деньги страстно манили. К тому же у неё было подобие страховки — связь с внешним миром и возможность прекратить «игру» в любой момент.

Хуже неизвестности может быть только наличие какого-то выбора. И Елизавета, помучившись сутки, всё же не смогла перед ним устоять.

«Да! Я согласна!» Прощай, девственность, здравствуйте, невиданные прежде деньги и возможности!

Где теперь все эти прошмандовки, расставшиеся с целкой в школе, подарив её своим безусым безыскусным парням? Куда идут все выскочившие по залёту с первого раза девицы со своими ошалевшими от нечаянного отцовства юнцами? В какое место теперь засунуть студенческие пьянки, когда целки рвались, как хлопушки на Новый год? Всё это теперь казалось праздником бедноты и недалёкого ума. То ли дело она — рискнула и нашла феноменальный вариант продать нелепую складку кожи внутри себя! После такого можно встать на ноги, ни от кого не зависеть и потом найти себе мужчину совсем другого полёта.

Да, то была победа расчёта и разума, без сомнения! Оставалось только вытерпеть небольшое, но немного страшившее её приключение.

Согласно указаниям Клиента Лиза сделала полную депиляцию. И без того превосходная её фигура после процедур стала неестественно, абсолютно матово гладкой. Ей прислали адрес, который она тут же отправила нескольким подругам вместе с контактами Клиента и наказом звонить ей каждое утро и вечер, а в случае чего сразу вызывать полицию. Собрав пожитки с расчётом на неделю проживания, она загрузилась с увесистым чемоданом в подъехавшее такси.

Конечно, её безумно мучила неизвестность и любопытство. Что это будет за мужчина, что у него за дом, за жизнь? Сильно ли он старый, каков в постели? Состоится ли контракт в полной мере? Тайно она надеялась, что если не проявлять инициативы или вовсе не понравиться ему, мужчина досрочно разорвёт соглашение и все деньги достанутся ей без лишних усилий. Голова Лизы тут же наполнилась проектами: как лучше это сделать — смеяться над ним, оскорблять или лучше мучить отстранённой холодностью?

Пока она размышляла, такси выехало за город и помчалось по трассе, направляясь в пригородный посёлок. Потом свернуло с основной дороги и оказалось перед шлагбаумом КПП. Таксист назвал охраннику адрес, и машину впустили на территорию.

Лиза прильнула к окну. Вдоль дороги с обеих сторон стояли частные дома. Но какие! Таких она не видела даже на картинках: огромные и красивые, самых разных проектов и стилей — дерево, бетон, кирпич, камень. Крыши высились, заслоняя улицу от дневного солнца. К каждому участку вела отдельная дорожка, упиравшаяся в высокие ворота или стильно оформленный подъездной дворик.

Она попала совсем в другой мир! Мир денег и успеха. Целую неделю она проведёт в таком окружении! Лиза ликовала.

Он встречал её у дороги. Подтянутый, высокий мужчина средних лет. Коротко стриженные с проседью волосы аккуратно зачёсаны набок, придавая ему вид серьёзного бухгалтера. Обычные джинсы и синий полувер ничем не выделялись, но вблизи чувствовалась их фирменная добротность. Мужчина представился:

— Алексей.

— Очень приятно, Елизавета! — Девушка кокетливо сделала книксен, но тут же согнала улыбку с лица, вспомнив, что решила не быть милой.

Хозяин проводил её в огромный и пустой дом, прихватив чемодан. Она внимательно осматривалась, но не обнаружила следов других домочадцев или прислуги. Они были в этом доме совсем одни.

Алексей показал ей её комнату — большую спальню с нетронутой широкой кроватью.

— Всё будет происходить здесь? — чуть осипшим от волнения голосом уточнила Елизавета.

— О, нет, конечно, — ответил он со смехом.

И от того, как это было сказано, нервная дрожь в Лизе только усилилась.

Дом был напичкан прибамбасами, как приличный пансионат: огромная гостиная со стеклянным камином, прекрасная кухня, забитая техникой, терраса с видом на недалёкую речку и ухоженный сад внизу. На первом этаже — тренажёрный зал и бассейн с несколькими саунами. Елизавета не преминула заручиться разрешением поплавать там.

В общем, на удивление, никто не тащил её в койку немедленно. Ей предоставили полную свободу действий. Хозяин принимал её как гостью и ничем не выдавал сомнительной причины их встречи, разрешив всё фотографировать и звонить кому угодно. Встречаясь с ним, Лиза чувствовала на себе оценивающий взгляд, но когда пыталась его поймать, Алексей отводил глаза. «Какой скромный для своих денег», — пожимала она плечами. Её даже немного разочаровывало, что дело откладывается — всё-таки внутренне она готовилась к немедленному сексу и даже немного фантазировала на эту тему.

Хозяин не подавал инициативы, и Лизе пришлось самой заняться досугом. С бассейном, впрочем, вышло недоразумение: она никак не рассчитывала плавать на встрече по ликвидации девственности и поэтому о купальнике не подумала.У Алексея тоже ничего подходящего не нашлось, и он предложил плескаться в чём есть — в трусиках или без, пообещав оставить её совершенно одну и «не подсматривать». Вода была тёплой, почти горячей, и совершенно голенькая Лиза провела в бассейне пару часов, периодически забегая то в одну, то в другую сауну. Была тут и ледяная комната — она, окутанная паром, рискнула зайти туда на минутку и окунуться в обжигающе холодную воду. Это было волшебно! За одну возможность провести так неделю с неё уже нужно было брать деньги! После водных процедур тело Лизы, и без того спелое и нежное, стало совсем мягким и податливым. «Расчётливый сукин сын», — думала она, сама восхищаясь собой: сегодня она казалась себе как никогда аппетитной.

Алексей оставил её одну и ничем не выдавал своего присутствия. Только вечером, когда она почти дремала на огромной мягкой постели после активного отдыха, завернувшись в толстый махровый халат, он постучался и пригласил на ужин. «Вот оно!» — подумала Лиза и стала лихорадочно одеваться. Выбрала платье не слишком откровенное, но выгодно подчёркивающее фигуру. Туфли, лёгкий макияж, помада естественного тона, пригладила кудрявящиеся после воды волосы. Глянула в зеркало: «Хороша, чертовка!»

Еда на столе явно была из ресторана — слишком уж хороша и разнообразна. Да и не чувствовалось, что на местной кухне сегодня что-то готовили. Они выпили вина «за знакомство», показавшегося ей довольно кислым и терпким. После чего приступили к еде. Лиза, проголодавшаяся после водных процедур, съела почти всё, а потом сразу сомлела.

Алексей внимательно наблюдал за ней со своей стороны стола.

— Ты устала, — веско сказал он. — Может, начнём завтра?

— Что?! Нет! Конечно нет! — встрепенулась девушка. — Уговор есть уговор! Пойдём!

Алексей улыбнулся и утвердительно покачал головой.

— Проверь телефон.

Лиза посмотрела сообщение и увидела перевод от Алексея М. на сто тысяч рублей. Он выполнил свою часть, пришла пора ей отдать свою. Она со вздохом поднялась и спросила:

— Куда идти?

— Погоди бежать. Давай поговорим. Я хотел узнать о твоих ожиданиях. Как ты представляла это? Романтический антураж, свечи, шум прибоя за окном? Представляла ли ты себе первый раз вообще?

Лиза задумалась на секунду.

— Наверно, думала. Но скорее о том, как это точно НЕ будет. Мне внушали, что девственность — только для одного, любимого мужа, и потерять её следует в первую брачную ночь.

— Не знал, что молодые девушки ещё мыслят подобным образом.

— О, далеко не все. Но внушают нам это довольно настойчиво! — засмеялась Елизавета.

— Что же произошло? Почему не с суженым, а вот так, по акту купли-продажи, если на прямоту?

— Трудно ответить односложно. Всё дело в цене. Во сколько оценивает девственность своей подруги парень на вечеринке? В стакан вина или две стопки водки? А молодой жених — раскошелился, соизволил жениться. Но в придачу к сомнительной социальной защищённости, а по факту — узаконенному рабству, женщине навязывается один безальтернативный мужчина, которого она теперь «должна любить и холить до самой смерти». Это несправедливая цена за женскую непорочность, я думаю. С нашей сделкой у меня хотя бы решается целый ворох житейских проблем, и я точно знаю, что получу.

— Вот как? Знаешь? Ну а про антураж? Что для тебя важно — рюши, свечи, перина или пейзаж за окном?

— Наверно, если бы у нас были отношения, мне бы и хотелось сделать это в каком-то определённом месте и времени. Сейчас же я просто хочу покончить со всем как можно скорее — где бы ты ни предложил.

— Ну… — потянул Алексей. — Быстро не обещаю. Но если никаких пожеланий у тебя нет, пусть и вправду будет по-моему!

Лиза вдруг поняла, что только что упустила шанс на более щадящий вариант. «Дура, дура, надо было попросить шум прибоя за окном!» — расстроилась она. Снова её скрутила дрожь страха и нехороших ожиданий.

Они поднялись, и мужчина, поддерживая за локоть, повёл её по крутой лестнице вниз, в цокольный этаж. Здесь был длинный коридор без окон и несколько дверей по обеим сторонам.

«Всё, пиздец, ведёт в пыточную», — предположила Елизавета, невольно упираясь.

— Испугалась? Не переживай, с тобой ничего не случится. Мы же договорились! Наоборот, всё будет максимально безопасно, — Алексей говорил тепло и дружески, но Лизу это не успокаивало, а наоборот, настораживало. Маньяки, они такие — тихие поначалу.

Она вошла в ослепительно освещённую комнату, полностью покрытую белой плиткой. Посередине почти пустой комнаты стоял стол — или высокая кушетка на одной массивной «ноге». Помимо основного ложа у него были раздвижные подставки для рук и ног. Сверху свешивалась круглая лампа, похожая на те, что бывают в операционных.

«Ну всё, сейчас тут меня и распилят на органы», — окончательно придавшись немому ужасу, подумала Лиза. Внутри у неё всё упало и мелко затряслось. На глазах навернулись слёзы, и она в который раз прокляла себя за жадность и неосмотрительность. Дверь щёлкнула замком — путь отступления был отрезан.

— Раздевайся до трусиков и ложись, — деловито скомандовал Алексей, а сам направился к рукомойнику и зашумел водой. Он мыл руки, как хирург, до локтей.

— Не снимать трусики? — испуганно прохрипела Лиза, стаскивая платье через голову.

— Да, оставь. И лифчик тоже. И туфли, пожалуйста, оставь.

Она осталась в белье и, ежась, присела на кушетку, зябко обняв себя руками. Комната была практически пустой. Помимо рукомойника — пара белых шкафов со склянками и пакетами, несколько стульев и стол. Окна прикрыты жалюзи. Около кушетки стоял столик на больших колёсиках, покрытый зелёной тканью, и круглая крутящаяся табуретка.

«Не, ну точно убьёт и расчленит», — решила Елизавета и приготовилась драться, когда он подойдёт.

Алексей копался в шкафчике, чего-то доставая, а Лиза непрерывно следила за ним.

— Посмотри, пожалуйста, сбоку стола должен быть пульт. Возьми его и опусти стол пониже, — ровным голосом попросил хозяин.

Лиза наклонилась в поисках пульта, нашла его, взяла в руку, а когда выпрямилась — почувствовала, как резко пахнущая химикатом тряпка прижалась к её лицу, перекрыв нос и рот. Алексей крепко схватил её со спины. Она пыталась вскрикнуть, дёрнуться, мотнула головой, но вдохнула противный сладковатый запах и почти сразу провалилась в небытие.

Очнулась она с прежним испугом. Сердце разогналось, её трясло, она дёрнулась, пытаясь вскочить, но не смогла пошевелиться. Тело, ноги, руки и голова были плотно прикреплены к столу ремнями. Во рту — что-то круглое и мягкое, не дающее говорить; она только сдавленно мычала. Лиза подёргалась в путах без успеха. Скосив глаза, увидела Алексея, смирно сидящего на стуле и внимательно разглядывающего её лицо.

— Очнулась? Ну, приступим, — деловито сказал он и пододвинул к себе столик на колёсиках. Зелёная тряпка была сброшена, и Лиза к своему ужасу увидела щипцы, скальпели и другие железные предметы. Невзирая на кляп, она громко и обречённо завыла.

— Я могу ещё подождать, пока ты успокоишься. У меня вся ночь впереди. Или можем покончить с этим быстрее, — рассудительно убеждал он. — Я связал тебя вовсе не для того, чтобы истязать. Просто ты согласилась на мой вариант, а в нём девушка должна быть неподвижна. Только и всего. Если успокоишься — выну кляп. Успокоилась?

Лиза замолчала в надежде избавиться от предмета во рту. Алексей подошёл, расстегнул сбоку застёжку, вынул большой красный шарик. Девушка смогла закрыть рот и сглотнуть. Но ненадолго.

— Ты, кретин, все знают, где я и у кого! Тебя найдут, можешь не сомневаться! — зашипела она, дёргая головой в попытке ослабить ремень на лбу.

— Мне всего лишь надо было тебя привязать. Пойми: добровольно ты бы никогда не согласилась. Я бы тебя всю ночь убеждал. А так — каких-то пятнадцать минут, и всё готово.

— Как «готово»? Ты уже всё сделал?! — ошарашенно спросила Лиза. Лишиться девственности под наркозом было бы вообще смешно.

— О, нет, конечно нет! Я ждал, когда ты проснёшься. Ведь это самое главное — твои реакции, движения мышц... снаружи и внутри, — Алексей мечтательно закатил глаза. — Итак, приступим!

Он быстро соскочил, взял фотоаппарат. Блеснула вспышка.

— Эй, мы так не договаривались! Никаких фото! — запротестовала Лиза.

— Не волнуйся, лица на них не будет, — успокоил хозяин и продолжил снимать её с разных ракурсов. — У тебя красивое тело, — заметил он, обходя её с головы.

— Теперь снимем лифчик… — деловито проговорил он.

Лифчик оказался расстёгнутым и просто лежал на груди. Мужчина снял его и повесил на стул к остальной одежде.

Лиза видела, что соски её — то ли от ужаса, то ли от холода — сжались в твёрдые изюминки и торчали. Хозяин фотографировал их то вблизи, то отходя подальше.

— Ах, какая молодая красивая грудь, — смаковал он представшую картину.

Всё длилось неспешно и как-то буднично. Лиза устала бояться и постепенно расслабилась, понимая, что не в силах ничего изменить. В мыслях она кляла себя за жадность, неосмотрительность и глупость, вспоминала немногие прожитые годы — и слёзы снова наворачивались на глаза.

— Трусики придётся разрезать, — с сожалением заключил Алексей, взяв ножницы.

— Новые купишь! — зло сказала Лиза.

— Да, конечно! Хоть десять! Не вопрос! — даже обрадовался он.

Он взял пульт от стола — ноги Елизаветы разъехались в стороны, увлекаемые подставками. Алексей переставил стул между ног и сел так, что Лиза видела только его макушку. Она почувствовала его руки на лобке: они приподняли ткань, а потом ножницы стали разрезать трусики вдоль — от ягодиц до лобка.

Мужчина снова схватился за фотоаппарат и лихорадочно защёлкал получившуюся щель в ткани.

Всё это было совсем не эротично. Её препарировали как лягушку, и Лиза смирилась, что заслужила это собственной жадностью и глупостью. Дальше края разрезанных трусиков развели, и мужчина снимал уже то, что было под ними. Потом срезал остатки трусов совсем и ещё сильнее развёл ей ноги — так, что заломило в тазобедренных суставах. Наверно, щель теперь зияла — фотоаппарат вспыхивал беспрестанно. Лиза ощущала холодок на промежности и лёгкие прикосновения, будто складки аккуратно укладывали для более красивого кадра.

«Фотолюбитель попался», — устало заключила Лиза. «Интересно, у него вообще стоит?» А то, может, самое крепкое у него — объектив. Ей стало даже немного смешно от такого странного любовника. Перспектива провести с ним целую неделю всё меньше прельщала. Наконец Алексей отложил фотоаппарат и взял белый рулончик, похожий на лейкопластырь. Лиза почувствовала, как её половые губы берут и широко разводят, закрепляя их в таком положении на коже ягодиц липкой лентой. «Ну всё, сейчас начнётся!» — внутренне приготовилась она.

Но она снова недооценила мучителя. Он отвлёкся, а когда вернулся — прикрепил к соскам девушки мягкие зажимы, холодившие металлом. Это было не больно, но как-то тревожно. Щёлкнул тумблер — Лиза почувствовала покалывание, будто через соски пустили ток.

— Это что такое? — спросила она тревожно.

— Не беспокойся, это для твоего же удовольствия — стимуляция сосков, — заверил Алексей. — Ты что-нибудь чувствуешь?

— Чувствую покалывание. И всё.

— Сейчас…

Снова щёлкнул переключатель — покалывание усилилось, превратилось в тепло, которое медленно расползалось от сосков по грудной клетке в сторону живота. Это не было неприятно, и Лиза не стала возмущаться. Тут что-то прижалось и к её лобку. Оно легонько вибрировало и будто присасывалось к коже.

— Это что? — спросила Лиза в потолок.

— Это мы сейчас найдём твой клитор, — откликнулся Алексей.

— Клитор?

— Ты не знаешь про клитор?

— Я знаю. Но у себя его ни разу не находила.

— Ты просто не знала, где искать!

— Я не знала?! — возмутилась Елизавета. — Очень даже знала! Ладно, не важно, ищи на здоровье!

Присоска, вибрируя, ползала по вывернутой пластырем щели, хаотично двигаясь вверх-вниз. Потом сконцентрировалась и зудела на одном месте. Чем больше она впивалась, тем сильнее Лиза ощущала теплоту, которая поднималась из промежности и смешивалась с ощущениями от электродов на сосках.

Непроизвольно её попка начала совершать круговые движения, будто танцевала ламбаду.

— Ну вот, нашли, — удовлетворённо констатировал Алексей.

Его голова на секунду появилась в поле зрения Лизы, глаза испытующе взглянули на ее лицо, но та, полностью ушедшая в ощущения, даже не успела среагировать. Дальше довольно долго ничего не происходило. Но только внешне. Внутри Лизы творилось странное действо: там разливалось томительное сладостное чувство, рождающееся от присоски внизу и зажимов на сосках. Оно видоизменяло её целиком, заставляло хотеть чего-то нового, мучило появившейся недосказанностью и странной телесной тягой. Попка ритмично двигалась сама собой, будто подгоняя некое действие. По промежности щекоткой побежала горячая капля.

— Ну, кажется, всё готово! — подал возбуждённо-радостный голос хозяин.

Снова засверкал фотоаппарат, а потом к раскрытой вульве приставили гладкое и тёплое орудие.

«Ну, здравствуй, хуй», — подумала Лиза. Заведённая электрофорезом, она уже по-настоящему «хотела» — желала его по-женски, сама.

Неторопливый Алексей опять не думал ускоряться. Его головка легко и беспрепятственно вошла внутрь, заставив Лизу ойкнуть. Она чувствовала в себе этот необычный объём, но всё тело настаивало, что он должен войти глубже. Перед ним была преграда. Её хорошо ощущали и женщина, и стоящий между её ног мужчина. Мучительно долго он колебался около этой преграды: то натягивал её головкой, то отступал, почти выходя из лона и размазывая обильную влагу по растянутым большим половым губам.

— Ну что же ты! — уже молила Лиза. — Давай! Давай же! — стонала она, призывно виляя бёдрами.

Алексей, напротив, не торопился, смакуя этот переходный момент между девушкой и женщиной как можно дольше. Наконец извивающаяся Лиза обманула его: дёрнулась чуть сильнее — и член внезапно проскочил натянувшуюся и лопнувшую преграду!

— Да-а-а-а! — радостно вскликнула Елизавета.

— Эх-х-х… — разочарованно вторил Алексей.

Он сначала застыл глубоко внутри, но вдруг совсем вывел член и, кажется, снова стал фотографировать.

Елизавета теперь была страшно разочарована. В этот момент она отчаянно рассчитывала на продолжение! Слёзы наворачивались на глаза. «Ну что с ним не так?» — горько думала она о странном партнёре. Но член вернулся, обжигая стенки тупой болью, туго заполнил лоно и стал двигаться, привнося в общую картину возбуждения новые нотки. Даже больше, чем сами ощущения, Лизу заводила мысль, что она занимается сексом с мужчиной! Это было неожиданно приятно и даже восхищало. Тело будто вспомнило что-то давно забытое и жило по своим законам: двигалось, играло мышцами внутри, исполняя древний, заложенный в генах танец любви. Наслаждение растекалось по телу — кожа на голове шла мурашками.

— Ой! — недоверчиво прислушиваясь к себе, произнесла Лиза. — Ай!

— Ай-яй-яй! Мамочки! — запричитала она, когда судороги оргазма стали сотрясать привязанное к столу тело. Горячая волна прошла по телу, и она прочувствовала каждую мышцу внутри. — Господи, Боже!

Ей хотелось свести ноги, сжаться в клубок, но она не могла ничем пошевелить — только дёргала тазом. Она извивалась, когда мужчина, сначала ускорившись, вдруг выдернул из пульсирующего влагалища окровавленный член и со стоном спустил на пол.

— У-у-у-х… — выдохнул Алексей.

Он рухнул на стул между её ног, и некоторое время они провели в полной тишине, нарушаемой только щелчками ожившего фотоаппарата.

Елизавета приходила в себя после перенесённого. Зажимы и присоска вдруг стали невыносимо чувствительными, и она попросила Алексея всё выключить.

Он со вздохом встал и избавил её от всех причиндалов. Самое болезненное было, когда он снимал лейкопластырь с разверзнутых половых губ — хоть она и была без волос, лента больно вцеплялась в кожу. Наконец щёлочка приняла обычный вид. Внутри немного щипало, но в целом дефлорация прошла не так уж ужасно. А на собственный оргазм она не рассчитывала даже в самых смелых фантазиях!

— Ну что, может, ты меня теперь развяжешь?! — спросила Лиза, снова найдя глазами хозяина.

— Да, минутку! — пробурчал он гулко.

Снова загремели склянки — и в её лицо вжалась тряпка со знакомым запахом.

— Что это? Сейчас-то зачем?! — крикнула Лиза, поражённая таким коварством. Но, как и в прошлый раз, вдохнув, почти сразу потеряла сознание.

***