Правильно говорят, что у трезвого в уме, а у пьяного на языке. Ева засмеялась — не потому что смешно, а потому что внутри всё пело. Её похотливые мечты наконец-то материализовывались в мокрой плоти и тёплой коже. Она знала, что Ваня всегда делал то, что хотел, но эта уличная наглость всё равно ударила по животу сладкой дрожью.

Долго ждать не пришлось. Она опустилась на корточки прямо на асфальт, ещё улыбаясь, и взяла его в рот. Член пах баней, её слюной и им — густым, знакомым запахом. Она работала ртом старательно, пытаясь оживить его, но тело Вани сдалось раньше духа: алкоголь и два недавних финиша в бане сделали своё. Член откликался вяло, наливаясь лишь наполовину, каким бы упорным ни был её язык.

Прервал их резкий, пронзительный крик сверху:

— А ну пошли вон отсюда! Совсем охренели, молодёжь треклятая!

Из окна пятого этажа маячила растрёпанная тень бабки.

Иван, не теряя ухмылки, ловко засунул член обратно в штаны. Ева, давясь смехом, вскочила. Взявшись за руки, они рванули прочь от фонаря, в тёмный провал между домами, оставляя за спиной брюзжащие проклятия.

По пути к её дому они ещё пару раз пытались — в тёмной арке, где пахло кошачьей мочой, потом у чужого гаража, прислонившись к холодным воротам. Ивану нравилась эта игра, эта вседозволенность тёплой ночи, но тело уже не слушалось. Член вяло теплел от её ладоней и губ, но подняться отказывался наотрез.

— Бля, — простонал Ваня, откинув голову на ржавый гаражный замок. — Голова хочет, а хуй не встает. Пиздец, я жалок.

Ева чмокнула его слюнявыми губами в щёку и отстранилась, глядя на его полуспущенные штаны.

— Ничего страшного, — прошептала она, и в её голосе звенело озорство, от которого по его коже пробежали мурашки. — Каникулы только начались. Мы многое успеем.

Он посмотрел на её тёмный, хитрый силуэт, и в голове всплыл образ из бани: её взгляд, полный дерзкого ожидания.

— Слушай, а когда ты напрашивалась с нами в баню... этого ты хотела на самом деле? — спросил он прямо, наблюдая за её реакцией.

Ева замерла. Сделала паузу — неприлично долгую — и тихо засмеялась, коротко и звонко.

— Нет, — сказала она и, поймав его удивлённый взгляд, тут же добавила: — Конечно, я на это рассчитывала. Но я думала, что ты будешь не один.

Она сказала это легко и облизнула краешек верхней губы, едва заметно, будто пробуя на вкус свои же слова.

Иван рассмеялся — не в упрёк, а с неподдельным, хриплым восхищением.

— Ты извращенка, малютка. Ты знаешь об этом?

Ему нравилась её текущая прямота, и он надеялся, что так оно и будет продолжаться. В голове мелькнуло смутное воспоминание о девушке с первых курсов, которой нравился запах горелых волос — тоже странной, своей, без фальши. Ему всегда нравились необычные девушки.

Провожал он её до самого подъезда. Прощались недолго — просто обнялись, крепко, по-дружески, но его ладонь на секунду задержалась у неё на пояснице, а её губы коснулись его шеи чуть ниже уха. Без слов.

Иван ещё минуту стоял, глядя на тёмные окна. Тело было пустое и приятно разбитое, а в голове гудело от пива и новых мыслей. «Баня... на троих... — Он усмехнулся про себя, развернулся и пошёл к своей квартире, засунув руки в карманы.

А Ева, поднимаясь по тёмной лестнице, прижала ладонь ко рту, чтобы не засмеяться вслух. В ушах ещё звенел её собственный голос: «Я думала, что ты будешь не один». И его понимающий взгляд. Он не отшатнулся. Он... заинтересовался. От этой мысли всё внутри ёкнуло и потеплело, будто она снова чувствовала жар его ладоней на пояснице.

Глава первая — «Баня» — была закончена. Но история, она знала, только начиналась.

(На экране телефона)

Иван: Спишь?

Руслан: Нет.

(Звонок. Два гудка.)

Руслан (поднимает трубку, голос сонный, но ровный): Алло.

Иван (слышно, как он где-то движется, возможно, на кухне): Браток, здарова! Ты как там? Отходишь? С сестрой всё ок?

Руслан: Здарова. Всё нормально. Как там баня вчера, долго ещё сидели?

Иван (снижая голос, доверительно): Ты знаешь, зачем она к нам вообще напросилась?

Руслан (короткая пауза, слышен его ровный вдох): Нет. Но примерно догадываюсь.

Иван (не сдерживая усмешки): Догадывается он... Потрахались мы.

Ещё одна пауза в трубке. Потом Руслан тихо хмыкнул.

Руслан: Ну чё, как она?

Иван: Сам не хочешь узнать? Она, между прочим, тебя тоже там видеть хотела. Но ты свинтил по-быстрому.

Иван как будто почувствовал ту самую, едва уловимую улыбку Руслана сквозь тишину. Хорошо знал друга.

Руслан (голос становится чуть суше, формальнее): У меня есть девушка, Вань.

Иван (машет рукой, будто Руслан его видит): Да ну, брось, ты мне-то не рассказывай. Я ж знаю, как оно у вас. — Голос его стал серьёзнее. — Она держится, а ты... ты просто по привычке. Не пара вы уже, а инерция какая-то.

Молчание в трубке стало густым.

Иван (снова переходя на лёгкий тон): Слушай, я сегодня к ней вечером иду. Пиво, какой-нибудь фильм или просто видосики на ютубе посмотрим. Залетай. Она тебя, я уверен, с радостью примет. Может, даже больше и лучше, чем пиво.

Руслан (после раздумья): Посмотрим.

Иван: Ну, думай. Ты знаешь, где она живёт.

Руслан (уже отстранённо, спеша закончить): Давай потом созвонимся. Тут родителям помочь надо по дому.

Иван: Давай.

(Короткие гудки.)

Проснулась она необычайно поздно для себя — время было уже к пяти, хоть и просыпалась пару раз сходить в туалет. Сон предательски не хотел отпускать. И сейчас, открыв глаза, мельком глянув на время, она тупо уставилась в потолок.

«Ну и что я наделала?» — были её первые мысли.

Потом она стала перебирать вчерашнюю ночь. Отрывки так и въедались в разум, переходя от простых — как она садилась на матрасе в бане, чтобы её киску было лучше видно, или как, перебрав пива, перестала накрываться полотенцем, — к самому главному. К тому, как они с Ваней...

Она глубоко вздохнула.

— Ну, было и было, — прошептала в тишину комнаты. — Мне было хорошо. И ему, надеюсь, тоже.

И тут зазвонил домофон.

Девушка нахмурилась. «Ну и кто это припёрся в такое время? Я никого не ждала».

Побрела спрашивать. На ней была её постоянная домашняя майка, которая уже не особо что-то и закрывала, и обычные серые трусики. Звонок прекратился. «Ошиблись дверью», — подумала она.

Но через мгновение — три грубых стука в дверь.

— Это кто? — опять подумала она вслух и продолжила своё путешествие к двери.

Посмотрев в глазок, была несказанно удивлена. Не думая, открыла.

Встретивший её Ваня окинул её взглядом с головы до ног, и его лицо приняло выражение «хм, неплохой видок». Она не заметила его взгляда, просто отошла от двери в коридор, давая парню зайти. Он приходил и раньше — они частенько пили пиво втроём.

— Ты чё, проснулась только что ли? — спросил он, пока она чесала собственную грудь и зевала.

— Угум, — ответила она.

— Давай погнали, одевайся, — сходу сказал он.

— Куда?

— Собирайся давай, в темпе. Мозги не делай мне тут.

Она постояла так недолго, чеша уже грудь с другой стороны и сверху, и смекнула про себя: «За пивом что ли? Так бы и сказал». Без слов побрела в комнату одеваться.

Вернувшись домой, загруженные разливным пивом под завязку, болтали о том о сём, как будто ночи в бане и не было. Раскидав всё в холодильник, она уже заметила, что Иван принял вид «Руслана» — как она его называла, «батя»: он не надел свою футболку, а старую, Руслана, которую тот когда-то забыл и которая теперь просто жила в этой квартире и остался в трусах. Лето, жара, духота.

— Руслан придёт? — спросила она, разливая пиво по стаканам.

— Не сегодня, — ответил Иван. И это прозвучало грустно, но лишь на короткий миг, будто тень от облака.

Она пошла в свою комнату и приняла свой домашний вид: старенькую, уже больше майку, а не футболку, и осталась в трусиках. Было жарко, а главное — теперь уже совсем не стыдно.

Вернувшись в зал, Иван уже во всю хозяйничал с телевизором и плойкой. Как у себя дома. Он всегда себя тут вёл, но почему-то именно теперь это выглядело как-то по-другому. Органично. Жаль, не хватает ещё одного, — мелькнула мысль, но она тут же её отогнала. Ничего. Даже если он не хочет, мы всё ещё друзья.

Плюхнувшись на диван рядом с ним, она спросила:

— Что смотрим?

— Давай нарезки смешные посмотрим пока, а там как пойдёт.

Так они и сидели: пили пиво, смеялись, болтали ни о чём, вставая в туалет из-за того же пива. Уже после того, как Ева изрядно напилась и вернулась с очередного похода, она остановилась на полпути. Тупо уставилась на Ваню, который смотрел очередной обзор фильмов. Она уже не слышала слов. Внутри всё гудело от пива и тихого, настойчивого желания. Она знала, к чему всё идёт, но снова боялась сделать первый шаг.

Но не сегодня.

Она просто стянула с себя футболку и бросила её на диван. Шуршание ткани заставило Ваню обернуться. Он молча смотрел, как она подходит. Сидя, взял её за талию, провёл ладонями по мягкой коже боков и опустился ниже, целуя живот, пока его губы не упёрлись в резинку серых трусиков. Он стянул их вниз, до колен, и его дыхание стало горячим на её коже.

Ева толкнула его за плечи, давая облокотиться спиной на диван, и поднялась на него сама. Поставила одну ногу справа от его бедра, другую — слева, оказавшись сверху. Смотрела на него сверху вниз, положила руки на его волосы и двинулась телом вперёд, пока её лобок не оказался перед его лицом.

Иван смотрел снизу и видел, как она хочет что-то сказать, но стесняется. Он ухмыльнулся её нерешительности и взял всё в свои руки. Одной ладонью приподнял её левое бедро, другой крепко обхватил ягодицу, подтянув её к себе так, что его рот оказался прямо у её влагалища.

Он начал не с самого центра, а с внутренней стороны бедра — медленный, влажный поцелуй, потом другой, чуть ближе. Ваня чувствовал, как она вздрагивает, как кожа под его губами покрывается мурашками. Потом он перешёл к самим губам — нежным, уже влажным от её возбуждения. Провёл между ними кончиком языка, сначала легко, потом глубже, пока не нашёл то, что искал: твёрдый, чувствительный бугорок клитора.

Ева ахнула, её пальцы вцепились в его волосы, не толкая, а просто держась за них, как за якорь. Он начал работать языком — не суетливо, а методично, то кружа вокруг, то надавливая прямо, то засасывая нежно. Его нос упирался в её лобок, дыхание обжигало кожу. Она слышала тихие, мокрые звуки и своё собственное прерывистое дыхание, которое становилось всё громче.

— М-м-м... Вань... — прошептала она, закусывая губу, чтобы не закричать громче.

Он в ответ лишь глубже прижал её к себе и добавил пальцы — один, потом два, — медленно входя в неё, чувствуя, как её тело обхватывает их горячей, тугой волной. Ритм его языка ускорился, совпадая с движениями пальцев. Ева выгнулась, её бёдра затряслись, и она закусила губу, чтобы не закричать, пока волна оргазма накрывала её, горячая и молчаливая, выжимая из горла лишь короткий, сдавленный выдох.

Ваня не останавливался, пока последние судороги не прошли по её животу, лишь слегка замедлив движения. Потом мягко убрал пальцы и поднял на неё взгляд. Его губы и подбородок блестели.

— Ну что, — хрипло сказал он, всё ещё держа её за бедро. — Продолжаем смотреть видосики? Или у тебя есть план получше?

Девушка отошла от парня, проползла по дивану и опустилась на живот так, что её голова оказалась прямо у его паха. Когда он успел снять трусы? — мелькнула мысль. Её встретил уже знакомый тёмный друг.

— Почему не побреешься? — пробурчала она, касаясь щекой колючей кожи.

— Может, завтра, — ухмыльнулся он, проводя рукой по её спине.

Она начала медленно, почти лениво, концентрируясь не на глубине, а на ощущениях. Её язык скользил вдоль ствола, смачивая и очищая уже чистую кожу, губы мягко обхватывали головку, ладонь гладила мошонку. Это было похоже не на страсть, а на ритуал — размеренный, почти медитативный.

Иван потянулся рукой к её ягодицам, провёл пальцем по межъягодичной складке и, едва коснувшись входа, спросил:

— Может, сегодня сюда?

— Н-н-нет, — запротестовала она, отпуская член на полуслове. — Там грязно. Для этого надо готовиться, поверь, тебе не понравится вид без подготовки.

И снова взяла его в рот, скользя губами до основания.

Он фыркнул:

— Откуда ты знаешь?

Девушка что-то пробормотала, её речь была заглушена плотью во рту.

— Чего-чего? — переспросил Иван, смеясь.

Она снова попыталась, и на этот раз он разобрал хриплое, но ясное: «Я занята».

Он рассмеялся громче, взял пульт и включил видео с того же момента. Периодически его рука опускалась на её затылок, не давя, а просто направляя ритм.

Долгое время она работала ртом и рукой, но член, хотя и был твёрдым, не подавал признаков близкой развязки. Она остановилась, подняла на него взгляд: брови нахмурены, губы и подбородок блестели от слюны, во взгляде — недоумение и лёгкая досада.

— Не понимаешь, почему не кончаю? — спросил он, снова ставя видео на паузу. — Плохо стараешься, мелкая.

Он отстранил её, встал с дивана и подошёл к его широкому подлокотнику. Шлёпнул по нему ладонью дважды.

— Сюда свою непутёвую головушку тащи.

Она поняла. Видела у подруги в каком-то фильме. Развернулась на спину, подползла к краю и опустила голову с подлокотника вниз, позволив шее выгнуться, а челюсти расслабиться под собственным весом. Иван встал над ней. Его руки легли на её скулы и шею, не сдавливая, а фиксируя. И начал.

Это не было долбёжкой. Это было методичное, глубокое, неумолимое использование её рта. Каждое движение выталкивало воздух из её лёгких коротким, мокрым звуком. Слюна стекала по её вискам в волосы. Яйца действительно бились о её подбородок — не грубо, а с тяжёлым, влажным шлепком, отмеряющим ритм. Она не могла и не пыталась контролировать процесс — только слышала его тяжёлое дыхание и чувствовала, как её горло расширяется, принимая его снова и снова.

— Вот так... вот так, — хрипел он сверху, его пальцы впились в её щёки. — Принимай... всю.

Его движения стали резче, ритм сорвался. Он протолкнулся в неё до упора, замер на секунду — и Ева почувствовала, как пульсация у её корня языка перешла в горячий, солёный поток, ударивший прямо в горло. Она сглотнула инстинктивно, но вторая волна накрыла снова, переполняя рот. Он вышел, и из уголков её губ потекла белая струйка, смешиваясь со слюной на коже.

Иван тяжело дышал, глядя вниз. Затем мягко помог ей подняться, усадил на диван. Вытер её подбородок краем чужой футболки.

— Ну что, — выдохнул он, садясь рядом. — Теперь поняла, как надо стараться?

Она кивнула, не в силах вымолвить слово, и прижалась лбом к его плечу. На экране видео продолжало играть, никто его так и не остановил.

Она сидела так минут двадцать. Ваня включил уже другое видео — что-то про работу серверов, понятное только ему. А девушка думала о своём. Плохо стараюсь, значит? Ну хорошо. Намёк понятен.

Слезла с дивана и опустилась на ковёр между его ног.

— Сегодня день твоего ротика? — спросил он, глядя сверху. — Я не против. Начинай, когда захочешь.

Девушка подалась вперёд, к тому самому тёмному другу. Теперь её действия изменились. Раз нежность не подходит — нужна сила. Грубая, требовательная, хоть она и хрупкая. Взяла его обеими руками у самого основания, крепко, почти по-мужски, и без раздумий погрузила в рот до самого кадыка.

Звуки стали другими — не мокрыми ласками, а чёткими, ритмичными: глухое «чмок» при каждом полном погружении, короткий хриплый выдох через нос, когда она оттягивалась назад, лёгкий стук зубов о край головки, который она уже не старалась избегать. Она работала, как автомат — быстро, методично, почти без пауз, одной рукой сжимая яйца, другой впиваясь пальцами в его бедро. Слюна текла ручьями, смешиваясь с его соком, капала на обивку дивана и берда парня. Она не смотрела на него — только чувствовала, как член пульсирует у неё во рту, становясь всё твёрже, всё плотнее.

Иван не говорил ничего. Только голова его откинулась на спинку дивана, веки дрогнули, а пальцы медленно вплелись в её рыжие волосы — не давили, не направляли, а просто лежали там, тяжёлые и горячие. Потом его рука скользнула ниже, погладила её по щеке, по мокрому подбородку, и он посмотрел на неё. Взгляд был спокойным, одобряющим, с лёгкой ухмылкой в уголках губ. Этого было достаточно.

Она ускорилась, почувствовав знакомое напряжение в его бёдрах, ту самую дрожь у корня. И вот он наконец кончил — не с криком, а с долгим, глубоким стоном, вырывающимся из самой груди. Она приняла всё, не отстраняясь, лишь чуть замедлив движения, пока последние спазмы не стихли у неё на языке.

Вытерев губы тыльной стороной ладони, она подняла на него взгляд. Он погладил её по голове, по мокрым от пота и слюны волосам.

— Теперь лучше, — тихо сказал он. И улыбнулся.

В тускло освещённой комнате, где воздух был тяжёлым от желания, жары и духоты, она стояла на коленях на старой кровати — полностью голая, спина выгнута, рыжие волосы прилипли к шее. Он вошёл в неё сзади — медленно, почти нежно, но кровать сразу ответила глухим, предательским скрипом пружин. Ровным, как метроном. Раз. Два. Три.

Её дыхание сбилось, и первый стон вырвался тихо, как вздох:

— Ммм... ах... — низко, с лёгкой хрипотцой, в такт его движению внутрь.

Шлепок кожи о кожу — влажный, приглушённый, но чёткий. Повторялся с каждым толчком. Раз в секунду. Потом чуть быстрее.

Кровать скрипела громче, когда он ускорялся. Пружины протестовали низким хрустом под их весом, будто старая мебель едва выдерживала натиск. Её стоны нарастали:

— Ааа... да... — протяжно, на выдохе, с дрожью в голосе, когда он входил глубже.

Она опиралась на локти, тело качалось вперёд-назад, бёдра встречали его движения мягким, но отчётливым хлопком.

В середине, когда темп стал быстрым — полтора толчка в секунду, — её голос поднялся, сорвался:

— Ооох... бля... — с всхлипом, будто удовольствие граничило с болью, но сладкой, наполняющей.

Шлепки стали влажнее, звонче, смешиваясь со скрипом кровати, который теперь был непрерывным фоном, словно сердцебиение комнаты.

Он дышал тяжело, но молчал, позволяя её стонам заполнять пространство.

— Аааа... оох... — всё громче, к концу, с прерывистыми вздохами.

Его руки крепко держали её за бёдра, пальцы вдавливались в мягкую плоть, оставляя красные следы. Пот стекал по её спине тонкими ручейками, солёный на вкус, когда он наклонялся, чтобы прижать губы к её позвоночнику.

И когда движения наконец замедлились, а скрип затих, в комнате осталось только тяжёлое, синхронное дыхание и запах их тел — жаркий, густой, настоящий. Он не вышел сразу, а остался внутри, прижавшись к её спине, и она чувствовала, как его сердце бьётся ей в лопатку — часто, громко, по-живому.

— Теперь уже не плохо? — прошептал он ей в ухо, и в его голосе снова зазвучала знакомая ухмылка.

Она не ответила. Только уронила голову на простыню и засмеялась — тихо, с облегчением, со счастьем. На экране телевизора в соседней комнате всё ещё шло видео про виды серверов или что-то подобное. Но здесь, в этой душной комнате, было собрано что-то другое. Что-то простое и сложное одновременно.

Иван заметил, что девушка засыпает — её дыхание стало глубоким и ровным, веки дрожали, будто во сне она всё ещё чувствовала его внутри. Он осторожно выбрался из-под простыни, накрыл её краем одеяла и вышел в зал.

Он был голый, потный, липкий от её слюны и соков, пахший сексом и жарой. Тело приятно ныло, как после долгой тренировки, а в голове стоял ровный, сонный гул. Молодец какая, — с улыбкой подумал он, вспоминая, как она старалась. И я тоже. Но если так продолжится, она меня похоронит до конца каникул. Надо бы сбавить темп.

Он нашёл телефон на полу, рядом с диваном. Экран был забрызган каплями — то ли пивом, то ли чем-то ещё. Во время всего этого он слышал короткие вибрации, но не отвлекался. Ева бы обиделась, а она и правда выкладывалась на всю.

Разблокировал. На экране — два пропущенных вызова и сообщение от Руслана, пришедшее сорок минут назад.

Текст был короткий, без подробностей, но от него по спине пробежал холодный, трезвый мурашек, смывая всю усталость и послевкусие удовольствия.

«она мне изменила»

Иван прочёл это три раза. Потом сел на диван, всё ещё липкий и голый, и уставился в тусклый свет экрана. Не сочувствие первой пришло в голову, а что-то другое — резкое, почти циничное. Ну вот и всё.

Он поднял взгляд на дверь в спальню, за которой спала Ева. Её рыжие волосы, её упрямый рот, её фантазии, которые она наконец-то начала воплощать. И Руслан, который теперь был свободен. Свободен и, наверное, разбит.

Иван вздохнул, провёл рукой по лицу и набрал ответ. Не стал писать «сочувствую» или «как так?». Он знал Руслана — тому не нужны слова. Нужно действие. Дело.

«Приезжай. Сейчас. Ева спит. Поговорим.»

Отправил. Поставил телефон на тумбочку и потянулся за пачкой сигарет, которую нашёл под диваном. Закурил, глядя в тёмное окно. Где-то там, в этой же ночи, Руслан шёл или ехал сюда — один, с пустотой внутри.

А здесь было тепло. Была она. И была возможность — та самая, о которой она шептала ему в ухо всего пару часов назад.

Он докурил, потушил о подоконник и тихо, чтобы не разбудить Еву, прошёл в душ. Надо было смыть с себя сегодняшний день. Завтра, он чувствовал, всё будет иначе.