Утром следующего дня, позавтракав, я решил сменить деятельность и вместо наведения порядка заняться перекопкой огорода, пока не жарко. Настя, проснувшись, уехала в город за продуктами и вернулась ближе к обеду; я услышал, как захлопываются въездные ворота. Через некоторое время она выглянула из-за двери.

— Я ещё ничего не готовила, может, на обед просто попьём чай с бутербродами? Я купила колбасы, филе и сыр.

— Я не против.

— Может, прямо здесь? На свежем воздухе.

Настя указала на беседку возле дома, обвитую виноградом. Внутри беседки, в самом дальнем углу, стоял большой мангал, в центре располагался большой массивный стол прямоугольной формы и две широкие лавочки. Всё было сделано очень давно из толстого, необработанного дерева; со временем дерево потемнело и местами потрескалось от влаги и солнца.

Я кивнул в знак согласия и пошел с лопатой к колонке, чтобы умыться и помыть руки. Когда я подходил к беседке, Настя уже накрывала на стол, несколько раз сходив на кухню и принеся всё необходимое. Только сейчас я смог как следует её рассмотреть.

Как всегда, её чёрные волосы были собраны в конский хвост, на ногах - простые тапочки, а на теле - всего лишь одна футболка. Это была довольно старая, но в хорошем состоянии рыжая футболка, явно большого размера. Ворот почти сползал с одного плеча, обнажая гладкую линию ключицы и начало соблазнительного изгиба. Длина её была не такой уж и большой - едва прикрывая верх бёдер, она оставляла взгляду полную свободу любоваться упругими, округлыми формами Настиных бёдер. Каждый раз, когда она наклонялась, чтобы поставить кружки, край футболки задирался, открывая полоску кожи там, где бедра переходят в нижний свод ягодиц - ту самую таинственную, манящую ложбинку.

Судя по мягким, но отчётливым очертаниям груди, под тонкой тканью футболки явно не было лифчика. Соски, твёрдые и набухшие, проступали сквозь материал, словно приглашая к прикосновению. Да и наличие трусиков оставалось под большим вопросом - каждый её движение, каждый изгиб тела намекал на то, что под рыжей тканью скрывается лишь голая, гладкая кожа.

Мы сели за стол напротив друг друга и начали обедать, поедая бутерброды и запивая их чаем. Настя молчала почти всё время, лишь изредка поглядывая в свой телефон, лежавший на столе. Закончив есть, я решил завести разговор первым.

— То есть ты никогда не работала юристом?

— Нет, - лениво и спокойно ответила Настя, переводя взгляд от телефона на меня. Её зелёные глаза будто светились изнутри, ловя моё замешательство.

— И всё, что ты заработала, принесло твоё... хобби? - с трудом подбирая слова, выдавил я.

— Хобби? - Настя медленно заулыбалась, уголки её губ задрожали от сдерживаемого смеха. - Ну, наверное, можно сказать и так. Да, сейчас это мой основной источник дохода.

— Я не знал, что приватные танцы приносят столько денег.

Глаза Насти вспыхнули - в них заплясали искры вызова и тайного знания. Она откинулась на лавке, и рыжая ткань футболки натянулась на груди, подчеркнув каждый её изгиб.

— Ты не до конца меня понял. Я не просто устраиваю приватный танец или мастурбирую на камеру. Я устраиваю настоящее сексуальное шоу.

— Шоу?

Немного подумав, Настя взяла свою кружку с чаем и, обойдя стол, пересела на лавку ко мне с правой стороны. Она села вполоборота, и я сразу почувствовал её мягкий, сладкий запах, смешанный с нотками чего-то тёплого и возбуждающего.

— Ну вот, смотри. Есть различные виды сексуальных утех: начиная от классического секса, ролевых игр, разных фетишей и БДСМ. Ты понимаешь, о чём я говорю? - Сделав глоток чая, она смотрела на меня с хитрым прищуром, будто изучая мою реакцию.

— Да.

— Так вот, если честно, мне классический секс надоел. То есть не надоел, просто я не получаю достаточно удовольствия. И дело тут вовсе не в партнёрах. Думаю, ты меня не осудишь, узнав, что у меня их было не один и не два... одновременно.

Настя нарочно сделала паузу, а потом интонацией усилила последнее слово, чтобы сильнее спровоцировать моё удивление.

Она медленно потянулась, подпирая голову правой рукой, упираясь локтем в стол, слегка развалившись. Её волосы одним пучком свисали за рукой, почти касаясь стола. Большие зелёные глаза словно светились в лучах яркого солнца, а на губах играла довольная, томная улыбка. Каждое её движение было наполнено непринуждённой чувственностью, словно она знала, как её поза заставляет моё внимание прилипать к изгибам её тела, к тому, как ткань футболки обтягивает грудь и как под ней угадывается каждый её вздох.

Настя ликует, вгоняя меня в краску своими признаниями, нарочито снизив и замедлив голос:

— А что? Я девушка открытая, люблю эксперименты и поиск чего-то нового. Вот и искала, что может принести мне настоящую радость. Я сейчас не про оргазм - его у меня достаточно, и ты даже видел вчера.

Пытаясь скрыть смущение и одновременно возбуждение от бушующей фантазии, я отвёл взгляд от Насти. Но как только в голове созрел вопрос, первым, что привлекло моё внимание, стали её соски, выступающие под футболкой. Если раньше они были лишь лёгкими контурами, то теперь - напряжённые, твёрдые, чётко вырисовывающиеся на груди, будто приглашая взгляд задержаться.

— И что же тебе приносит удовольствие? - Оторвав взгляд от груди, я снова смотрел ей в глаза.

Она понимала, куда я смотрел, и это явно её забавляло.

— Да! И не один интерес. Вот, к примеру, эксгибиционизм. Знаешь, что это?

— Это что-то вроде получения удовольствия, когда на тебя смотрят.

— Верно.

Настя выводит левую ногу из-под стола, сгибает её в колене и ставит ступню на лавку, прижимая пятку к ягодице. Я опускаю глаза и непроизвольно сглатываю, чувствуя, как в горле пересыхает.

Сверху открывается вид на внутренний свод её расставленных бёдер, на низ живота, мягкий и плоский, выглядывающий из-под футболки. Аккуратный лобковый выступ абсолютно гладкий, без единой тени волос. И под ним - верх двух полных, округлых валиков больших половых губ, плотно сомкнутых, но между которыми уже видна тонкая полоска блестящей влаги. Всё покрыто нежной бархатной кожей с ровным лёгким загаром, который лишь подчёркивает каждый изгиб, каждую линию её совершенной промежности. Воздух будто густеет, а солнце отбрасывает тёплые блики на эту откровенную, дразнящую картину.

— Нравится то, что видишь? - лукаво спросила она. - А мне нравится чувствовать твой взгляд на себе, то, как ты пожираешь мою киску.

Я с трудом оторвал взгляд от её промежности, которая так маняще выглядела при дневном свете.

— А какие ещё у тебя... интересы? - спросил я, замечая блеск в её глазах.

— Ну, их несколько. Но не буду я тебе все карты сразу раскрывать.

Сказав это томно и не спеша, наслаждаясь моментом, Настя начала медленно делать колебательные движения коленом - отводила его в сторону и возвращала обратно, почти касаясь моего плеча. Это снова заставило меня опустить взгляд. На внутренней стороне её левого бедра в момент максимального отвода выступали чёткие линии паховых мышц и сухожилий, слегка натягивая кожу. Это движение заставляло играть и её губки - они словно потирались друг о друга, как ладошки, слегка разжимаясь и сжимаясь, выдавливая новую полоску блестящей, прозрачной жидкости.

— Нет ничего лучше горячего чая в летний знойный день, - промурчала Настя, сделав долгий глоток из кружки и не отрывая довольного, хитрого взгляда от моего загипнотизированного лица.

— Я бы выпил холодного сладкого сока или чего-нибудь такого, - машинально проговорил я свои предпочтения.

Настя остановила покачивание бедром, что заставило меня вернуться в реальность и поднять на неё взгляд. Лёгкий прищур делал её взгляд хищным, почти опасным.

— Хочешь холодный свежий сок? А может, фреш? - протянула она, и в её голосе зазвучали игривые нотки.

— Да, но разве у нас есть соковыжималка? - спросил я, видя, как Настя задумалась, слегка приподняв глаза к небу.

Через пару секунд наши взгляды снова встретились, и на её лице расплылась широкая, почти торжествующая улыбка.

— Есть соковыжималка! И ещё какая!

Настя встала из-за стола и начала собирать тарелки и кружки на поднос. Её движения были плавными, будто танцующими, и каждый наклон заставлял краешек футболки приподниматься, открывая ещё больше гладкой кожи.

— Будет тебе сок! - игриво и протяжно бросила она, унося посуду в дом.

Так и не поняв, что же именно произошло, я остался сидеть на лавке, пытаясь загнать обратно накатившую волну возбуждения от только что увиденного. Воздух ещё долго хранил её сладкий запах, а в глазах стоял образ её обнажённой, манящей плоти, так явно предложенной моему взгляду.

Через пару минут Настя возвращается, неся в руках поднос. Подойдя так близко, что между её расставленных ног оказалась сидушка лавки, она ставит поднос. На нём - ваза, наполненная фруктами и ягодами, два стакана и две пластиковые бутылки с водой. Вода - обычная минералка, объёмом по пол-литра, только что из холодильника. Если одна просто покрылась испариной от разницы температур, то вторая уже начала белеть инеем - вода внутри полностью замёрзла, превратившись в цельный кусок льда.

Настя огляделась по сторонам, покачивая своим хвостом из волос, словно чего-то опасаясь - но это, должно быть, было лишь моим заблуждением. Когда она опустила на меня взгляд, чуть наклонив голову, на её лице сияла всё та же широкая улыбка, а зелёные глаза распахнулись, игриво блестя.

Запустив правую руку за воротник футболки, а левой собрав её низ по центру, она потянула ткань внутрь, к правой руке. Собрав всю длину в кулак, она одним плавным движением вывернула низ через горловину, превратив футболку в короткий облегающий топ.

Теперь она стоит передо мной совершенно обнажённой ниже груди. Идеальная фигура с манящими изгибами перехода от талии к бёдрам, словно песочные часы. Нежный, гладкий живот с соблазнительным выступом в самом низу. Расставленные ноги, между которыми проходит лавка, и свод бёдер, украшенный влажными, блестящими губами, сложенными в полувосьмёрку и сияющими от её собственных выделений.

Освободив левую ногу от тапочка, она ставит её на лавку почти рядом со мной, так что согнутое колено уходит мне за спину. И теперь её промежность - всего в нескольких десятках сантиметров от моего лица. Воздух наполняется пряным, густым ароматом её возбуждения, а солнце ласкает каждый изгиб её обнажённой кожи.

Левой рукой она провела пальцами по животу вниз, прямо к своим влажным губкам, и, не медля ни секунды, ввела в себя два пальца, издав едва слышный, сдавленный стон. Сделав несколько плавных поступательных движений, она подаёт таз вперёд, чуть выгибая его вверх. Оставив внутри лишь последние фаланги, разводит пальцы в стороны, растягивая и раскрывая вход во влагалище так, чтобы он был виден мне во всей его откровенности.

Нежный розовый вход её влагалища, обрамлённый набухшими, блестящими губами, сияет влагой возбуждения. Её пальцы, скользкие от соков, блестят в солнечном свете, и между ними натягиваются тонкие, прозрачные нити её желания.

— Ну как тебе моя соковыжималка? - дразняще спрашивает Настя, и в её голосе звучит смесь вызова и игривости. - Посмотрим, какой микс мы сделаем.

Держа одной рукой раскрытое влагалище, она второй тянется к миске с фруктами. Её пальцы погружаются в прохладу клубники, и она берёт горсть - пять спелых, сочных ягод.

Я оцепенел от зрелища перед глазами и густого, сладко-мускусного коктейля запахов: её духов, тёплой кожи и пряных, животных выделений. Наблюдаю, как она медленно, почти ритуально, погружает в себя одну клубнику за другой, считая их шёпотом, полным наслаждения:

— Раз... два... три... ммм... — её дыхание становится глубже, голос — томным и бархатным. - Довольно приятное и необычное ощущение... четыре... пять.

Одной рукой она продолжает держать себя раскрытой, другой — вставляет каждую ягоду внутрь и бережно, указательным пальцем, проталкивает её глубже. Каждое движение её пальцев заставляет влажное, розовое кольцо влагалища пульсировать, обволакивая клубнику ее соками.

— Так, добавим ещё сладкого персика.

Она берёт четыре дольки большого персика, разрезанного так, чтобы убрать косточку. Введя одну дольку, протолкнуть её одним пальцем не получается. Освободив левую руку, она придерживает раскрытый вход пальцами, чтобы ничего не выскользнуло, и правой направляет туда вторую дольку, а следом - третью. Четвёртая входит уже сбоку, вставая рядом с предыдущей, слегка распирая её внутренние стенки.

Когда все части персика оказываются внутри, на её пальцах остаётся розоватая, блестящая слизь - смесь её собственных выделений и сладкого клубничного сока.

— Ммм... Мы ещё даже не всё загрузили, а клубника уже даёт сок, - томно произносит Настя, удерживая клубнику и персик в себе.

Она подносит правую руку ко рту и медленно, с явным наслаждением, облизывает пальцы, не сводя с меня глаз. Встретив мой взгляд, она лукаво добавляет:

— Или клубника слишком мягкая, или места уже маловато. - Её глаза блестят от азарта. - Помимо сладкого, нам понадобится добавить кислинки.

Её рука тянется к двум половинкам довольно крупной сливы. Чтобы погрузить их в своё уже наполненное влагалище, ей приходится работать обеими руками, с усилием проталкивая плод внутрь. Видно, как под тонкой шкуркой сливы проминается плотная мякоть, сопротивляясь давлению того, что уже заняло её пространство. Заталкивая вторую половинку, её живот слегка вздрагивает, а бедро, которое рядом со мной, напрягается, играя чёткими мышцами. Дыхание Насти становится резче, на лбу проступают мелкие капли пота, блестящие на солнце.

— А-а-а... - первый стон вырывается с её губ, низкий, дрожащий от напряжения и нарастающего чувства.

— Видимо, местечко действительно маловато, - её голос звучит слегка сдавленно, но блеск в глазах и хитрая улыбка не сходят с лица.

— Какой же сок без яблока?!

Резко бросив это, Настя тянется за половиной разрезанного яблока. Это крупная долька, почти четыре сантиметра по линии среза. Поднося её к своему растянутому, сияющему влагой входу, она делает глубокий вдох и медленный выдох, пытаясь расслабить мышцы. Но как только она начинает проталкивать яблоко внутрь, всё её тело моментально напрягается. Кончики её пальцев белеют от усилия, которое приходится приложить, чтобы твёрдая мякоть раскрыла вход и сжала всё, что уже заполняет нежную полость её влагалища.

Когда половинка яблока наконец входит, становясь так, что срез оказывается внутри, а округлая часть виднеется в раскрытом, пульсирующем отверстии, Настя издаёт долгий, прерывистый вздох. Её дыхание становится глубоким и частым, грудь тяжело вздымается под тканью топа.

— А теперь... давай хорошенько выжмем сок! - радостно, почти ликующе объявляет она.

Поставив левую ногу на пол и всё ещё придерживая пальцами растянутый, переполненный вход, она убирает две бутылки с подноса и ставит его на лавку прямо между своих ног, слегка наклонившись. Это большой поднос из нержавеющей стали, почти зеркальный. В его отполированной поверхности чётко отражается её влажное, блестящее, набитое ягодами и фруктами влагалище, которое уже не может сомкнуться. По всему периметру подноса идёт высокий бортик, создавая глубину больше сантиметра - идеальную ёмкость для того, что должно вот-вот хлынуть наружу.

Настя тянет правую руку к бутылкам и нарочито замирает на долю секунды, давая мне прочувствовать всю пикантность момента.

— В такую жару хочется прохладного сока, - кокетливо говорит она и аккуратно берёт пальцами за синюю пробку бутылки с водой, которая полностью промёрзла и покрылась густым инеем.

Она ставит бутылку прямо в центре подноса, над своим растянутым, влажным входом. От неё веет резким холодом, контрастирующим с жаром её тела. Упираясь правой рукой в край стола, Настя медленно опускается, разводя бёдра ещё шире. Пробка бутылки упирается в яблоко, выглядывающее из влагалища, почти не касаясь его разведённых, блестящих губ, но подпирая всё, что скрыто за плодом.

Освободившуюся левую руку она кладёт на лавку, наклоняя тело вперёд. Её лицо оказывается в сантиметрах от моего, я чувствую её горячее, прерывистое дыхание, смешанное со сладким ароматом фруктов и её возбуждения.

Медленно подавая ягодицы вниз, она погружает пробку глубже, толкая половинку яблока внутрь, сжимая фруктовый микс и растягивая нежные внутренние стенки своего влагалища. Как только пробка полностью скрывается, из её вагины на белую, инеевую поверхность бутылки начинают стекать первые густые струйки сока, а из её горла вырывается низкий, сдавленный стон.

— У-у-у... Как плотно... Я чувствую, как внутри всё распирает и давит... Каждая долька давит на стенки по отдельности, я чувствую их... их тупые углы...

Томно дыша, Настя делится ощущениями. Её глаза горят влажным, неутолимым желанием, а от лица исходит почти осязаемый жар. Каждое её слово, каждый вздох наполнены смесью боли и наслаждения, и она не сводит с меня взгляда, будто хочет, чтобы я почувствовал это вместе с ней.

Сделав глубокий, прерывистый вдох, она продолжает опускаться, разводя бёдра ещё шире. Настала очередь самой бутылки - её ширина заметно больше раскрытого входа, что создаёт дополнительное, почти болезненное натяжение на растянутых, влажных губах. Мелкие кристаллы инея моментально тают, смешиваясь с липким, тягучим соком и её собственными выделениями, стекая вниз по бутылке и образуя на дне подноса первые лужицы.

Ручейки усиливаются по мере того, как бутылка погружается внутрь - уже на пару сантиметров. От контрастного соприкосновения ледяной поверхности с её горячими, розовыми, пульсирующими губами и входом во влагалище по телу Насти пробегает судорожная дрожь. Мышцы живота и бёдер непроизвольно содрогаются, ягодицы сжимаются, и сквозь стиснутые зубы она наконец выдыхает:

— Тссс... как обжигающе холодит... ммм... - её взгляд хищный, прикованный к моим глазам, пока наши лица находятся в сантиметрах друг от друга. - Посмотрим, как работает моя соковыжималка.

Настя чуть приподнимает таз, чтобы тут же опустить его ниже, впуская в себя ещё больше бутылки. Каждое движение выдавливает новую порцию густого сока и позволяет опуститься на несколько миллиметров по скользким, холодным стенкам. Её дыхание становится коротким, резким, учащается - так же, как и движения тазом, теперь более настойчивыми, почти отчаянными. Из её влажного, липкого входа на долю секунды показывается синяя крышка бутылки, чтобы тут же исчезнуть ещё глубже, сминая на своём пути всё наполнение, заставляя фрукты и ягоды плотнее прижиматься к её чувствительным стенкам.

Когда ей удаётся вогнать бутылку наполовину в своё горящее от переполнения и давления влагалище, сминая фрукты в густую массу, сопротивление возрастает. Теперь внутри - не сочные дольки, а спрессованная мякоть и кожура, отдавшие почти все соки. Руки Насти напрягаются до дрожи, кончики пальцев белеют, бёдра мелко подрагивают, а грудь и ягодицы раскачиваются в размашистом, почти диком ритме, пока она усиливает давление, погружая бутылку всё глубже.

— Да-а-а... как туго!.. Ещё... ещё... давай, малышка! - глаза Насти прикрыты, рот приоткрыт в беззвучном стоне, губы влажно дрожат, пока она скачет на бутылке, будто пытаясь подчинить её себе целиком.

Продолжая опускаться всё ниже, пройдя уже больше половины длины бутылки, из-под плотно обхватывающего влагалища начинает вытекать не только сок, но и густые куски раздавленной мякоти - клубники, персика, сливы, которые медленно сползают по холодному стеклу в поднос, образуя ароматную, липкую кашу.

Прошло несколько минут с начала её неистовой скачки. Лоб, виски и шея Насти покрылись мелкими блестящими каплями пота. Футболка потемнела от влаги у ворота, на груди и спине. Дыхание тяжёлое, рваное, горячее - всё выдаёт, с каким напряжением даётся ей эта игра. Но на её лице по-прежнему сияет улыбка - смесь удовольствия, вызова и немого экстаза, будто каждый толчок, каждая капля сока приносят ей невыразимое, почти болезненное блаженство.

Финальные взмахи её бёдер были неистовыми, с огромной амплитудой - округлые, упругие ягодицы взлетали более чем на двадцать сантиметров над сиденьем лавки, почти полностью освобождаясь от бутылки, чтобы одним резким, властным движением вогнать её обратно до самого основания. Измученное, растянутое влагалище под таким напором уже не успевало смыкаться, его розовые, переполненные губы лишь вздрагивали, обжимая холод.

Бёдра и ягодицы, содрогаясь при каждом глубоком толчке, начали глухо биться о край подноса, до краёв наполненного бурлящей смесью соков, мякоти и её собственных, густых выделений. Брызги разлетались, оседая на внутренней поверхности её бёдер, на сияющих, влажных половых губах, добавляя ещё больше чувственности в эту неистовую сцену.

Настя резко замерла в самой нижней точке, бутылка погружена почти полностью, а всё её тело вдруг затряслось в судорожных, долгих спазмах нахлынувшего оргазма. С губ сорвался сдавленный, блаженный крик, больше похожий на стон освобождения:

— А-а-ах!.. Умничка... хорошая девочка... молодец! - тяжело дыша, простонала она, будто обращаясь то ли к себе, то ли к своей измученной, переполненной вагине, которую только что трамбовала ледяной бутылкой.

Разжав руки, всё это время впившиеся в стол и лавку, она выпрямила спину и медленно, с грациозной усталостью поднялась. Её грудь под пропитанной потом футболкой-топом тяжело вздымалась в такт дыханию, а напряжённые, твёрдые соски отчётливо проступали сквозь тонкую ткань. Поднеся руки к своду бёдер, где всё блестело от смеси соков и влаги, она аккуратно, пальцами обеих рук развела свои половые губки, обнажая растянутый, пульсирующий вход влагалища. На нежной розовой плоти ещё собирались капельки остатков сока и мелкие кусочки мякоти, которые лениво падали в переполненный поднос.

— Немного увлеклась! - с довольным, игривым выражением лица сказала мне Настя, и в её глазах всё ещё плясали отсветы только что пережитого экстаза.

Из дрожащего, всё ещё приоткрытого входа её влагалища медленно, по скользкой задней стенке, сползла помятая, блестящая кожурка сливы. Настя взяла её пальцами и, не глядя, отбросила в сторону. Затем, без малейших усилий, ввела большой и указательный пальцы в свою расслабленную, неспособную к сопротивлению вагину.

Низ её живота дрогнул от лёгкого напряжения мышц, и она вытащила мокрые пальцы, сжимая в них половинку яблока. Вслед за ней выпало ещё несколько кусков мякоти, а по внутренним губам и бедру побежала тонкая, прозрачная струйка сока, смешанного с её влагой.

То, что она держала зажатым между пальцами, было мокрым, покрытым остатками мякоти, налипшей кожурой персика и сливы. Назвать это яблоком было уже нельзя - скорее, огрызок. На круглой стороне зияла глубокая, рваная впадина от ударов пробки, а с противоположного конца, где раньше был ровный срез, теперь осталась лишь ободранная, неровная поверхность.

— Не всё получилось перемолоть, - с наигранным, почти театральным сожалением произнесла Настя.

Положив огрызок на стол, она аккуратно подняла поднос из-под ног и, наклонив один его угол, не спеша налила в стакан почти до половины чистого, прозрачного сока, без единого кусочка мякоти. Взяв стакан, она протянула его мне, и её глаза сияли торжествующей игривостью.

— Вот! Свежий сок из клубники, персика, сливы и яблока... а также немного моего секретного ингредиента, - довольным, бархатным голосом сообщила она, и на её губах застыла хитрая, знающая улыбка.

Взяв стакан в руку, первое, что я почувствовал, - это холод. Взгляд сам упал на бутылку минералки, всю покрытую липкой, блестящей смесью соков, её большая часть всё ещё была заполнена льдом, плавающим в небольшом количестве воды. Я отпил - это был самый настоящий свежевыжатый сок, только со слегка уловимым, но явным привкусом и ароматом её густых, мускусных выделений.

— Ну как? - с неподдельным интересом спросила Настя, слегка наклонив голову в сторону.

— Вкусно и освежает... прохладный! - сделав три больших жадных глотка, я опустошил почти весь стакан и поставил его на стол, где на дне осталось немного сока.

— Хорошая у меня девочка?! Потрудилась неплохо! - небрежно бросила Настя, лениво поглаживая рукой свои половые губы, размазывая блестящие остатки сока и собственного возбуждения.

Затем она плюхнулась на лавку, развалившись под своими широко расставленными ногами, совершенно не стесняясь наготы.

— Давай, вставай! Я тоже хочу твоего секретного ингредиента! - помахивая ладошкой, томно пригласила она меня к себе.

Едва я поднялся и повернулся к ней, переступив через лавку, как её руки тут же потянулись к моим штанам, с лёгкостью стянув их вместе с трусами. Прямо перед её лицом выпрямился мой напряжённый, пульсирующий член. Ухватившись обеими руками за мои бёдра, Настя без колебаний взяла его в свой горячий, влажный рот, и мир вокруг мгновенно сузился до этого пламенного, безраздельного контакта.

Она медленно продвигала плотное колечко своих губ вдоль ствола к самому основанию, ритмично двигая головой и крепко держась руками за мои бёдра. Её нос упёрся мне в лобок, а горло обхватило головку, мягко пульсируя вокруг неё. Не издав ни звука, Настя сделала пару глубоких, неторопливых глотков, и я почувствовал, как её гортань движется, приятно и плотно сжимая меня изнутри.

Я стоял, чуть прикрыв глаза, и наблюдал, как ниже пояса Настя двигает головой, яростно наращивая темп. Всё громче раздавались хлюпающие, влажные звуки, пока она вгоняла мой член в самую глубину своей глотки. Мышцы на её шее напряглись, вены вздулись, а руки на моих бёдрах вцепились так крепко, что я чувствовал каждый её палец.

Словно чувствуя, как напрягаются мои яички, как дрожит всё тело на грани, Настя в самый пик отстранилась ровно настолько, чтобы её губы по-прежнему обхватывали лишь головку. И в этот миг я обильно кончил, а она лишь сильнее присасывалась, её щёки втянулись, создавая вакуум, который вытягивал из меня каждую каплю. Я чувствовал это разрежение на самом кончике члена - волны спазмов, смешанные с её жадным, безостановочным движением, смыли всё остальное.

Как только дрожь утихла и Настя высосала последнюю каплю, она с влажным, неспешным звуком отпустила головку, медленно поднялась и потянулась к стакану с недопитым соком. Поднеся его к груди и слегка наклонив голову, она сложила губы трубочкой и выпустила тонкую, густую, белую струю. Прядь чёрных волос с чёлки прикрывала её блестящие, полуприкрытые глаза, которые озорно и оценивающе смотрели на меня, пока она сплёвывала сперму прямо в стакан.

Стакан медленно наполнялся, странным, почти гипнотическим образом смешивая жидкости разной плотности: остатки сока, в котором спиральными, тягучими прожилками тонули более густые, белые нити моего семени.

Когда последняя липкая капля упала в стакан, Настя деловито подняла его к солнечным лучам, задержав на мгновение, чтобы свет пронизал мутную смесь. Она медленно покачала стакан, раскручивая содержимое, наблюдая, как жидкости переплетаются. Поднеся его к губам, она стала неторопливо пить, делая маленькие, короткие глотки, запрокидывая голову, чтобы ни капли не пропало.

Опустошив стакан до дна, Настя немного отодвинула его, заглянула внутрь, убедившись, что там ничего не осталось, и поставила на стол с лёгким, звонким стуком.

Облизнув свои нежные губы, блестящие и влажные от сока и спермы, она игриво подмигнула мне:

— Мне начинает это нравиться!

Она начала убирать посуду со стола. Взяв в руки поднос, она направилась в дом, а я провожал её взглядом. Пропитанная потом футболка плотно облегала каждую линию её спины, а упругие, округлые ягодицы и внутренние стороны бёдер, до самых колен, блестели влажными, липкими разводами - отпечатками безумного эксперимента. Она уходила, грациозно покачивая голым задом, будто зная, что мой взгляд прикован к каждому её движению.

— Я в душ и займусь ужином! - бросила она через плечо, не оборачиваясь, словно и правда чувствовала, как я смотрю на неё.

До самого вечера я провозился в огороде, пытаясь отвлечься, но мысли вновь и вновь возвращались к тем жарким часам под виноградной беседкой. Ужин прошёл почти в тишине. Я всё ещё летал в воспоминаниях необычного приготовления сока, а Настя почти всё время провела в телефоне, лишь изредка уходя в другую комнату, чтобы поговорить с кем-то по телефону тихим, деловым голосом.