Дядя Володя, мамин брат, заехал к нам в гости. И предложил маме отправить меня к нему пожить некоторое время. Пояснил, что он по командировкам летает, как электровеник, а Маринка, его жена, дома одна. И скучно одной, поговорить не с кем, и огород большой, помочь некому. И пошептал на ушо маме, что есть главная причина для моего у них присутствия. Маринка женщина молодая, моложе дядьки, оставляя её одну, нет никакой гарантии, что не захочется ей перед кем-нибудь ноги раздвинуть. А ему этого ой как не хочется. Мама посочувствовала и согласилась на мою поездку. Правда то ли в шутку, то ли всерьёз сказала, что пацан, то есть я, в таком возрасте, когда сам себя не контролируешь и готов сунуть конец в любую дырку. Дошёл до того, что спящую мать пежит. Правда она как бы и не против, оргазм испытывает, а женщине больше и не надо. Дядька посмеялся над сестрой и ответил, что, если Маринка племяшу и даст, это за рога считаться не будет. Своя кровь, родная. И Маринке в радость. А мама добавила, что ведь Маринка может от племяша и залететь. Дядька сказал, что будет не против. У него давно все живчики заснули крепким сном. Ребёнок ведь будет не от невесть кого, от родного племяша. На том и сговорились.

Переночевал дядя у нас, спал с мамой. А утром оба довольные проведённой ночью, распрощались. Мама, как водится, выдала ЦУ как себя вести в гостях, вручила сумку с вещами и помахала нам вслед. А я развалился на заднем сиденье машины и смотрел в окошко. Смотрел и не заметил, как задремал.

И проснулся, когда мы приехали. Потирая сонную мордень, вылез из машины. Тётя была в огороде. Представлять меня не надо, знакомы давно. Маринка нас накормила и дядя, оставив меня на попечение тётушки, сказал, что у него дел выше крыши, хлопнул дверцей машины и умчался по своим делам, лишь пыль столбом. А мы остались. Маринка сказала, что я, если хочу, могу помочь ей в огороде. А как не хотеть, если от мамы получил указания помогать тёте. Быстро переоделся и в огород с тёткой.

А тётка у меня фигуристая. Талия тонкая, а вот жопа и титьки не подкачали. Особенно жопа. Рук не хватит такую обнять. Не жопа - мечта и песня. У мамы тоже жопа приличная, ну так у неё и талии такой, как у Маринки, нет. От того, что у тётки талия тонкая, жопа кажется ещё пышнее. Такую гладить да целовать. А если раком встанет, так ещё пышнее казаться будет. Повезло дядьке с жопастой женой.

Пошли в огород. МАринка чего-то садит, пересаживает, пропалывает. И оделась, зараза, в платье, в котором она, наверное, ещё в школу ходила. В обтяжку, того и гляди титьки вывалятся. А жопу обтянуло так, что того и гляди треснет по швам. И коротюсенькое. Наклонится и прямо передо мной монитор.Белый, пышный. И трусики соответствуют. Пар ниточек, которые пропали где-то между ягодиц. И ещё кусочек ткани, который поделил Маринкин пирожок на две половинки. Прикрывать ничего не прикрывает, а вот подчеркнуть достоинства смог. Мясистый такой пирожок. И, наверное, вкусный. От этого великолепия у меня в глазах потемнело, в ушах шум, будто морской прибой шумит. А про то, что творится в штанах и речь не веду. Ещё малость и штаны треснут, как Маринкино платье, обтягивающее её жопу.

Не знаю, что или кто мне нашептал в ухо такую еретическую мыль, но не смог сдержаться и в какой-то момент задрал подол Маринкиного платьица, чтобы лучше рассмотреть её толстую жопу.Она ахнула

— Ты что, малой?

Малым меня звала не только она, почти вся родня. Наверное это от того, что в семье я был самым младшим. После меня пошл уже совсем мальцы, детишки моих старших сестёр и братьев.

Маринка задала вопрос, а не могу ответить. В горле застрял комок, который не могу не протолкнуть внутрь, ни вытолкнуть наружу. Встал, зараза, как та косточка, поперёк горла. И сам я в ступор впал. А маринка, будто издеваясь, спрашивает

— Ты что, жопу никогда не видел? Нет? Ну посмотри. Можешь даже потрогать.

— А...А...А можно?

— Нужно. Можешь даже поцеловать.

Я на колени сзади Маринки упал и лицом в её междупопия зарылся в буквальном смысле слова. Она говорит

— Подожди, малой, я трусы сниму.

Ага, стану я ждать. Рванул эти верёвочки, только треск пошёл. Маринка смеётся.

— Даёт малой! Настоящий мачо. Трусы рвёт.

Я смутился

— Марин, я куплю, честное слово.

Опять смеётся

— Да не надо ничего покупать. Эти были старые, огородные. У меня есть ещё. Можешь рвать.

Развернулась лицом ко мне, за затылок меня взяла и ткнула носом в лобок.

— Нравится, как пахнет?

— Ага.

Маринка провела пальцами межд губок, смочила их в своих выделениях, в рот мне сунула. Я начал обсасывать пальцы Маринки. Она интересуется

— Вкусно?

— Вкусно. А можно?...

И ткнул пальцем как раз между губок. Маринка вздрогнула.

— Полизать хочешь?

— Да.

Маринка повернулась ко мне задом, слегка наклонилась, подставляя свой пышный зад. Растянул в стороны ягодицы и большие губы. Они у неё реально большие. Точнее, пухлые, как и сама их хозяйка. Раздвинул и присосался долгим поцелуем к малым губам. Маринка шумно выдохнула

— Оооохххх!

А я уже лизал пизду, совал в неё пальцы. Маринка крутила жопой, подмахивая и насаживаясь пиздой на пальцы. Через некоторое время у неё начали дрожать ноги, подгибаться колени. А потом она начала кончать, поить меня своим слегка кисловатым нектаром.

— Мааалоооййй! Бляяяя! Пальцы не убирай!

Сама сжала ляжки, пизда тоже судорожно сжималась, и всё выталкивала из себя сок.

Наконец успокоилась, расслабилась.

— Малой, как зашибись я кончила. Спасибо! Ты просто молодец. Прирожденный лизун. Меня так никто не лизал. А откуда ты знаешь, где искать клитор? А? - Засмеялась - Колись, скольким девчонкам лизал. А в рот давал? Нет? Да? Молодец. Так и надо. Дал за щеку и усть сосёт. А мне дашь? А чего это я спрашиваю? Я тётя или кто? Быстро снял штаны и дал мне за щеку.

Маринка, не дожидаясь пока я сам сниму штаны, присела на корточки и сдёрнула их с меня. И ахнула, увидев, что оттуда выскочило. Именно выскочило и уставилось багровой от напряжения залупой куда-то в небо.

— Малой, я же тебя помню с той поры, когда ты бегал без штанов и светил своим стрючком. И был он вот такой. - Маринка показала мизинец. - А теперь...Теперь больше, чем у моего Вовки. Я его хочу. Малой, а у тебя долго стоит? Минут десять?

— Тридцать.

— Ты...- Маринка с восхищением смотрела на торчащий хуй, трогала его рукой, ощупывала, словно не веря своим глазам. - Признавайся, малой, сколько девок перепортил. Хотя о чём я, дура. Разве этим можно кого-то испортить. Этим можно только радовать.

Поцеловала залупу и пропела

— Радовать, меня сегодня будешь радовать, одну меняя ты будешь радовать, весь мир собою заслоня. Малой, замри и тащись. Тебе тётка твоя отсасывать будет. Уммм, вкуснятина. Слушай, а ты к мамке своей не подкрадывался? Точно, подкрадывался, по глазам вижу. Блядская семейка. Брату даёт, теперь вот сыну. Ай да золовка у меня! Молодец, Тонька! Был бы у меня такой сын, ни с кем бы не делилась. Всех девок от него ссаными тряпками бы гнала.

Маринка наслаждалась минетом. Сосала, заглатывая глубоко, вынимала член изо рта и облизывала головку, облизывала ствол, играла яичками.

— Малой, ты сам додумался брить волосы? Тонька тоже сосёт? Она заставляет брить? Точно она. Ути мой сладенький. Малой, а если ты кончишь, как скоро у тебя встанет?

— Не знаю. С мамой минут через десять вставал.

— Терпимо. Тогда кончи мне в рот. Молоденькой спермы хочу.

И тётка с удвоенной силой принялась добиваться результата. И добилась. Всегда знал, что, если женщина чего-то хочет, она это получит.

Маринка проглотила всё, что попало ей в рот, собрала отатки с уголков губ и облизала палец. Почмокала.

— Вкусно.Ещё не испорченный. - Облизала головку высосала остатки, если они там были. - Малой, у тебя сам встанет или тебе помочь? Слушай, пока не стоит, поиграй немного. Поводи по тёткиной пизде. Что смутился? А как ещё её называть? Бритая пизда и всё.

Задрала платье так, что титьки вывалились, наклонилась, подставляя жопу.

— Между губ поводи и по клитору. Оххх! Бляяя! Наебусь же я сегодня. Малой, у тебя же уже встаёт.

А я что сделаю. Я хую не хозяин. Захотел - встал. Не захочет - не поднимешь. А тут, едва начал водить головкой по Маринкиной пизде, проснулся и начал вставать. И едва окреп, я тут же, пока он не передумал, быстро вставил его в пизду. Маринка охнула.

— Малой, тебе бы кобыл ебать без подставки. Теперь я Тоньку понимаю. Оооххх, бля, до печёнок достал. Матку не выверни, поросёнок. Всё, малой, теперь я с тебя не слезу. Будешь тётку радовать. А ты долго так можешь? Долго? Хочу долго, долго, долго. Всяко хочу. Ой, малой, быстрее! Сейчас кончу. Уууюююю! Мамммааа! Бляяя!

Задёргалась, кончая. И буквально через краткий миг скомандовала

— Ложись. Теперь я сверху.

Я лёг. С тёткой не поспоришь. Она оседлала меня, ловко направила член в пизду.

— Малой, жопу тискай сильно и титьки соси. А я тебя ебать буду. Я сверху, значит я и ебу. Я тебя потом ещё и в рот выебу. Не всё тебе. А хорошо бы у тебя совсем не падал. Захотела, а у тебя стоит. А я часто и много хочу. Ты же меня не разочаруешь? Нет? Тогда поехали.

И тётка заскакала.

Скачки были долгими. Она скакала на хую, потом разворачивалась и залепляла пиздой моё лицо, сама в это время сосала. И снова садилась на хуй. И так до бесконечности. Правда бесконечности не бывает. Всему когда-то приходит конец. Вот и я кончил как раз тогда, когда Маринка сидела на моём лице и держала во рту хуй. И ей снова пришлось глотать сперму. А куда деваться? Не выплёвывать же такое добро. Правда потом возмутилась. Выпрямилась, придавив своей толстой жопой мою бедную голову, ещё и пиздой по лицу поёрзала.

— Малой, сука, ты зачем мне в рот кончил?

— Я не хотел. Я правда не хотел. Само так получилось.

— Получилось у него, бля. В пизду надо было кончать, в пизду. В рот уже было. Теперь, мелочь пузатая, будешь два раза в пизду кончать. И если у тебя не встанет, это твои проблемы. А сейчас вставай и раздевайся. - Маринка, всё так же сидя на мне, стянула с себя платье и в сторону отбросила. - Голый ходить будешь.

— Стесняюсь спросить: А зачем голым?

— А чтобы я видела когда у тебя встанет. Усёк?

— Усёк. А если встанет...

Маринка перебил

— Я сразу встану раком.

— Марин, а вдруг дядя Володя...

— Что дядя Володя?

— Ну.. Приедет, а мы тут такие.

— И что? Захочет и ему дам. Моей толстой жопы на вас двоих хватит.

Маринка несколько раз вставала раком. И план я выполнил. И даже больше. Такой я передовик. Правда и лизать пришлось тоже несколько раз. Просит женщина, как отказать. И к приезду с работы дядьки наеблись мы уже досыта. Оделись. Прохладно стало, вечер уже.

Дядька приехал, по-хозяйски похлопал жену по пышной заднице, спросил

— Как вы тут?

Маринка плечами пожала

— Нормально.

— Дала?

— И не раз.Как его, монстра такого, золовка терпит?

— Так и терпит. Хоть кончила?

— Со счёта сбилась.

— Такой молодец?

— Более чем. Еле хожу, разворотил всё.

— А в попу давала?

Маринка посмотрела на мужа с укоризной

— А ты у него видел? Он же мне очко порвёт.

— Тоньке не порвал.

— Ты откуда знаешь?

— Говорила. Сначала, говорила, больно было. Потом растянул.

— Да? Надо будет попробовать. Хотя, я бы в зад лучше тебе дала. Тебе в зад, а малому в перед. В два смычка.

— Хм. Тогда надо мальца подготовить, а то таким предложением напугаем.

— Его напугаешь. Ладно. Ужинать пошли. Мы без тебя не садились. И это, Вов, я сегодня с малым спать буду.

Дядька удивился

— Ты же жаловалась, что всё разворотил.

— Жаловалась, а ещё хочу. Ты с нами?

— Нет уж. всё же, какая ты у мня, Марина, блядина ненасытная.

— Знал, кого в жёны берёшь.

Утром, когда Маринка готовила завтрак, оба внезапно захотели. Маринка прямо на кухне на полу встала на четвереньки, я стянул с неё трусы. И зачем надевать, если всё равно снимать? И так мы увлеклись, что не слышали, как дядька проснулся, как на кухню пришёл. Постоял, посмотрел и не стал мешать жене и племяшу. Очень уж аппетитно ебутся. У самого встал. Ну да секретарша есть, надо и её порадовать. А эти пусть ебутся. Может жена спокойнее станет.