Два дня Изабель почти не выходила из спальни.

Кармен приносила еду на подносе, оставляла у двери, тихо стучала, прислушивалась, качала головой, уходила. Изабель ела мало. Хлеб, немного сыра. Кофе остывал в чашке.

Сеньор Алехандро звонил вечером. Голос его доносился из кабинета - Кармен снимала трубку, звала Изабель. Она спускалась, подходила к телефону.

— Послушай, тут... Пока не могу вернуться, - говорил муж. - Задержусь еще на день. Может, два. Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, - она физически не могла говорить. Максимум одно слово. Два.

— Ешь нормально?

— Да.

— Хорошо.

Молчание.

— Если что-то нужно - скажи Кармен.

— Хорошо.

Он вешал трубку. Изабель стояла в кабинете, держа в руке трубку, слушая гудки. Потом поднималась обратно к себе в спальню.

За окном работал Лео. Она слышала его - удары топора, скрежет тачки. Иногда он пел. Не громко, себе под нос.

На третий день он пришел к дому.

Изабель сидела у окна, читала - вернее, делала вид, что читает. Этот популярный роман Алехандро привез из Мадрида, но она так и не прочла ни страницы.

Солнце село за холмы, небо розовело.

Внизу раздались шаги. Она выглянула из-за шторы.

Лео стоял на дорожке, запрокинув голову. Смотрел на ее окно. Рубашка расстегнута, волосы растрепаны. Он постоял, потом заговорил - негромко:

— Сеньора. Я знаю, что вы там. Я вас вижу.

Изабель замерла.

Он помолчал, потом начал петь.

Голос низкий, хриплый. Старая испанская баллада, Изабель слышала ее от матери. Давным -давно, в прошлой жизни. Про девушку, которая ждала возлюбленного с войны. Он не вернулся, а она всю жизнь стояла у окна и ждала его, пока не умерла.

Лео пел медленно, растягивая слова. Не фальшивил. У него был приятный голос.

Изабель слушала, прижав ладони к стеклу. Горло сжималось, ей хотелось плакать.

Он допел до конца. Замолчал. Не уходил, словно ожидая чего-то. Знака?

Она не двинулась.

Лео вздохнул, опустил голову. Пошел обратно к сараю. Изабель смотрела ему вслед, пока он не скрылся за деревьями.

Потом села на кровать, зажмурилась и заплакала.

Вечером она пришла к нему.

Вышла, когда уже стемнело, прошла по дорожке к сараю.

Дверь была приоткрыта. Внутри горела свеча.

Лео сидел на кровати, чинил старую пилу. Увидел ее, вскочил.

— Сеньора... Изабель...

Она закрыла дверь за собой, повернула ключ. Подошла к нему. Он стоял, не двигаясь, глядя на нее снизу вверх - она была выше на ступеньку у порога.

Изабель положила руки ему на плечи, притянула к себе. Поцеловала - сильно, до боли прижав губы к его губам. Он ответил, обнял ее за талию, поднял. Она обхватила его ногами.

Он донес ее до кровати, бросил на тюфяк.

— Раздевайся, - приказал он.

Голос жесткий, не такой, как минуту назад. Она послушно стянула платье, потом белье. Он смотрел на нее, вытягивая веревку из ременных петель. Штаны упали. Он был готов.

Лео лег на нее, раздвинув бедра коленом, вошел - резко, до конца, не церемонясь. Она вскрикнула, он не остановился. Сильно, быстро двигался, держа ее за запястья над головой, прижимая их к стене. Изабель выгибалась, стонала, двигалась ему навстречу, пытаясь подстроиться под его жесткий ритм.

— Еще, - выдохнула она. - Сильнее.

Он перевернул ее на живот, поднял за бедра. Вошел сзади - глубже, чем в прошлый раз. Рука его легла ей на затылок, прижала лицом к подушке. Другая сжала ее бедро - больно, до синяков.

Изабель кончила быстро. Лео даже не заметил этого, продолжал, пока она не кончила снова. Только тогда он ускорился, застонал и вышел, излился ей на спину. Рухнул рядом.

Они лежали молча. Слова были не нужны.

Лео поднялся, принес какую-то салфетку, обтер ее. Лег обратно, притянул к себе. Изабель положила голову ему на грудь. Она слушала его сердце. Оно билось... спокойно, не так как у нее.

— Почему вы не выходили? - тихо спросил он.

— Боялась.

— Чего?

Она не ответила. Он погладил ее по волосам.

— Я думал, вы больше не придете.

— Я и не собиралась... Лео, я не должна была...

Он поцеловал ее в макушку. Они лежали, слушая цикад за окном. Свеча догорала, воск стекал на подоконник и капал на пол.

— Знаешь, - сказала Изабель. - Те сегодня пел балладу... Я ее слышала в последний раз от своей матери. Она пела мне ее на ночь. Я тогда, ну, маленькая была, не понимала смысла, мне просто нравилось слушать мамин голос....

Она помолчала.

— На ней было ожерелье. Я плохо помню лицо мамы, но очень хорошо - это жемчужное ожерелье, три нитки, золотая застежка. Сегодня... Ты напомнил мне о детстве... О маме....

— А где сейчас это ожерелье?

— Не знаю, мать продала его, когда отец умер. Нужны были деньги...

Он не ответил. Изабель закрыла глаза, слушая его дыхание. Оно постепенно затихало. Он засыпал.

Она тихо поднялась, оделась. Он проснулся, потянулся к ней.

— Останьтесь.

— Не могу. Кармен проснется.

— Завтра?

— Не знаю. Лео, я ничего не знаю. Не жди, что мы...

Она не договорила, вышла. Ночь была теплая. Изабель шла к дому медленно, босиком, неся туфли в руке.

В доме было темно. Она поднялась по лестнице, разделась, легла. Простыни прохладные. Она вытянулась, закрыла глаза.

Быстро заснула, спала крепко, без снов. Впервые за долгое время.

Прошло еще два дня.

Сеньор Алехандро все не возвращался. Звонил по вечерам - дела, партнер, какие-то срочные поставки. Изабель слушала вполуха, отвечала односложно. Вешала трубку, шла в сад.

Днем она сидела у окна, наблюдая за Лео. Вечером приходила к нему. Он брал ее по-разному - иногда нежно, долго, целуя каждый сантиметр ее нежной кожи. Иногда грубо, быстро, зажимая рот ладонью, чтобы не кричала.

Ей нравилось и так, и так.

Она менялась.

Кармен заметила первой. Принесла завтрак, остановилась в дверях.

— Сеньора, вы сегодня хорошо выглядите.

Изабель подняла глаза от чашки.

— Правда?

— Да. Лицо... свежее. Глаза блестят. Вы давно так не сияли.

Изабель отвернулась к окну.

— Наверное, просто выспалась.

Кармен кивнула и ушла, ничего не сказав.

Матео тоже видел. Как Изабель выходит ночами из дома, идет к сараю. Возвращается под утро. Старик работал в саду рядом - таскал камни для дорожки, которую укладывал Лео. Видел, но молчал. Ему было на все наплевать. Да и сказать он не мог ничего при всем желании.

Кармен молчала, потому что любила Изабель. Видела, как та угасала последние годы, как тускнели ее глаза. А теперь - теперь ее сеньора расцвела как розовый куст, за который ухаживал новый садовник Леонардо Феррера.

Повариха знала причину. И молчала.

Однажды вечером, когда Изабель спустилась за водой, Кармен остановила ее у кухни.

— Сеньора.

— Да?

Кармен помолчала, вытирая руки о фартук.

— Будьте осторожны.

Изабель застыла.

— Я... не понимаю.

— Понимаете. Просто будьте осторожны. Сеньор Алехандро... - она осеклась. - Он не глупый.

Изабель помолчала, кивнула, не глядя на нее. Взяла кувшин, пошла в сад.

Кармен смотрела ей вслед, качая головой. Потом вернулась в свою комнату. Стала на колени. Она молилась Деве Марии за Изабель, за сеньора Алехандро, за молодого и глупого Леонардо. Кармен знала, чем это все закончится.

На пятый день сеньор Алехандро позвонил утром.

— Изабель. Я сегодня вернусь, к вечеру. Я соскучился.

Изабель сжала трубку.

— Я тоже... Да, я тоже.

— У тебя все в порядке?

— Да. Все отлично.

Она повесила трубку.

Сегодня вечером муж вернется.

Изабель поднялась в спальню, села у зеркала. Посмотрела на свое отражение. Кармен права - она изменилась. Лицо другое. Живое. Румяное.

Она провела пальцами по шее - там, где Лео до этого оставлял следы. Следы исчезли, но память -память о них - нет.

Сегодня вечером муж вернется.

И что тогда?

Изабель закрыла глаза, уперлась лбом в ладони.

Она не знала.

Автомобиль дона Алехандро въехал во двор, когда солнце уже садилось. Изабель стояла у окна гостиной, слышала, как хлопнула дверца, как он тяжело поднялся по ступенькам. Кармен вышла встречать, взяла шляпу и портфель у него из рук.

— Сеньор, когда подавать ужин?

— Через час.

Он прошел мимо Изабель в кабинет, кивнул ей молча. Лицо серое, усталое. Закрыл за собой дверь.

Изабель опустилась в кресло. Руки дрожали - она сжала их в замок, положила на колени. В саду Лео собирал инструменты. Она видела его силуэт между деревьями. Он обернулся к дому, замер, постоял. Потом скрылся в сарае.

За ужином сеньор Алехандро ел молча. Нож царапал тарелку - он резал мясо медленно, методично. Изабель пила вино, не прикасаясь к еде. Тишина давила на нее, хотелось кричать. Или петь.

— Проблемы на фабрике? - тихо спросила она.

— Да. Хосе... наделал глупостей. Пришлось разбираться. Долгая история, не бери в голову.

Он отложил вилку, посмотрел на нее.

— Ты хорошо выглядишь.

Изабель замерла, бокал у губ.

— Правда?

— Да. Лучше, чем раньше. Намного, - Он отпил вина. - Садовник справляется?

Кровь ударила ей в лицо. Она опустила бокал, сжала салфетку под столом.

— Да. Справляется. Все отлично.

— Сад в порядке?

— Лучше, чем когда-либо.

Сеньор Алехандро кивнул, вернулся к тарелке. Изабель сидела, не дыша. Зачем он спрашивает? Подозревает что-то? Или просто интересуется?

Муж больше ничего не сказал. Доел, вытер губы, встал.

— Я к себе.

Она осталась сидеть одна. Свеча догорела и погасла.

Следующие дни были мучительными... И прекрасными одновременно.

Сеньор Алехандро был дома - в кабинете, в саду, на участке. Его долго не было, и он чувствовал, что за его отсутствие что-то изменилось.

Изабель не могла прийти к Лео, но парнишка находил способы.

Днем, когда муж закрывался в кабинете, Лео подходил к дому. Свистел - негромко, как птичка. Изабель выходила на террасу, медленно проходила по дорожке к старому фонтану, туда, где еще не было до конца расчищено. Лео прижимал ее к стволу старого дерева, задирал юбки. Быстро, жестко имел, зажимая ей рот ладонью. Она кончала, кусая его пальцы до крови.

Ночью, когда муж спал, она спускалась по лестнице - тихо, босиком. Лео ждал у черного хода. Они занимались любовью на кухне, на столе - она сидела на краю, обхватив его ногами, он входил в нее. Посуда звенела от его движений. Кармен, конечно, все слышала, но ни единым словом не показывала этого днем.

В саду, рано утром, пока все еще спали, она приходила в сарай, он брал ее на полу, на земле, на кровати. Они больше не разговаривали, только трахались, яростно, неистово, как два изголодавшихся зверя.

Изабель потеряла счет времени. Сколько раз, где, когда. Все сливалось в один непрерывный секс с Лео.

Она была безрассудна. Безумна. И ей было все равно.

На четвертый день после возвращения мужа Изабель спускалась по лестнице - хотела попросить Кармен приготовить чай. Проходя мимо кабинета Алехандро, она услышала голоса.

Ее муж разговаривал с Лео.

Она остановилась. Дверь приоткрыта - щель в палец шириной.

— . ..не об этом договаривались, - голос мужа тихий, сдержанный.

— Я знаю, сеньор. Но я не могу больше так...

— У нас был уговор - ты получаешь деньги и выполняешь... работу. Для меня, для... Изабель.

“О чем они? О саде?”

Изабель прижалась к стене. Сердце колотилось так, что, казалось, они могли его услышать.

— Сеньор, - Лео говорил быстро, сбивчиво, - я понимаю. Вы хотели ей добра. Но теперь это... это по-другому. Все изменилось.

— Что изменилось?

— Я... я люблю ее.

Тишина. Изабель зажала рот рукой.

Сеньор Алехандро вздохнул - долго, устало.

— Ты просто дурак. Я нанял тебя, чтобы... она была счастлива. Чтобы получала то, что я дать не могу. Но без чувств с твоей стороны. Ты еще щенок, откуда тебе знать, что такое любовь?

— Простите, сеньор . ..

— Мне не нужны твои извинения. - В голосе сеньора Алехандро звенела сталь. - Просто делай, что должен. Получай деньги. И молчи.

— Я не могу молчать! - Лео повысил голос. - Она должна знать правду!

— Правду? - Сеньор Алехандро засмеялся - коротко, зло. - Какую правду? Правду о том, как я купил тебя, заплатил, чтобы ты... ты трахал мою жену? Думаешь, она обрадуется такой правде?

Изабель пошатнулась.

Купил. Заплатил.

Он купил ей Лео.

— Я скажу, что люблю ее! - кричал Лео. - Что хочу увезти отсюда!

— Она замужем, дурак!

— За стариком, который даже боится до нее дотронуться!

Удар. Что-то грохнулось - стул или шкаф.

Изабель развернулась, побежала по лестнице. В голове гул. Она ничего не слышала - только собственное дыхание, рваное, хриплое.

Спальня мужа. Она давно не заходила сюда. Пахнет табаком и старым деревом. Она распахнула тумбочку у кровати. Рылась, разбрасывая бумаги, часы, сигары. Какой-то старый календарь...

Пистолет.

Тяжелый, холодный. Старый армейский револьвер - муж служил в молодости, хранил как память. Всегда тщательно за ним ухаживал, смазывал. Всегда держал заряженным. Он научил Изабель обращаться с ним еще в первые месяцы после свадьбы - он хотел, чтобы его жена смогла защитить себя, если его не будет рядом.

Изабель сжала рукоять. Руки дрожали - так сильно, что она едва не роняла его.

Продал ее. За деньги. Купил мальчишку, чтобы тот...

Ярость накрыла волной - горячей, ослепляющей.

Она побежала вниз.

Дверь кабинета распахнулась от ее удара.

Сеньор Алехандро обернулся - лицо бледное, губы поджаты. Лео стоял у стены, кулаки сжаты, смотрит исподлобья.

Оба увидели ее. Пистолет в ее руке.

— Изабель... - начал муж.

Лео двинулся вбок - быстро, резко. Сорвал со стены рапиру - старинную фамильную espada ropera, которой дед сеньора Алехандро дрался на дуэлях. Сеньор Алехандро смотрел только на жену. Он не увидел, как Лео замахнулся.

Клинок вошел в грудь - легко, словно в масло. Алехандро выгнулся, открыл рот. Хрип. Он посмотрел на Изабель - глаза широкие, безумные. Схватил рапиру обеими руками за лезвие.

— Прости меня, - выдохнул он.

Упал. Хлынула темная, почти черная в тусклом свете кабинета кровь, растекаясь по полу лужей.

Сеньор Алехандро судорожно дергался. Рот открывался и закрывался. Потом он застыл.

Изабель стояла, глядя на него. Не дышала.

Лео шагнул к ней.

— Любовь моя, - задыхался он. - Бежим. Сейчас. Я все объясню. Просто бежим...

Она подняла пистолет.

Лео остановился.

— Изабель...

— Закрой рот.

Голос ее был ее и не ее одновременно - холодный, отчетливый. Рука больше не дрожала. Она целилась ему в лоб. Между глаз.

— Сколько? - спросила она.

Лео молчал.

— Сколько он тебе платил? За то, чтобы ты трахал меня?

— Изабель, не надо...

— СКОЛЬКО?!

Он вздрогнул, опустил голову.

— Три тысячи песет.

Она засмеялась. Звук истеричный, надломленный.

— Три тысячи. Много. Копил на что-то?

— Я... люблю тебя...

— Лжец. - Она сделала шаг вперед. Дуло у его лба. - Ты купил меня. Пел мне песни. Трахал меня, шептал мне... за три тысячи.

— Нет! Сначала - да. Но потом... потом я. .. Изабель! Сеньора! Я полюбил вас...

— Замолчи. Ты... ты убил моего мужа.

— Я убил его, чтобы спасти тебя!

— Он любил меня, ты, глупый маленький щенок.

Лео замолчал. Смотрел на нее, прямо в глаза.

— Я тоже люблю, - прошептал он.

Выстрел. Второй.

Лео упал - сразу, как подкошенный. Кровь брызнула на стену. Он дернулся раз, другой.

Из нагрудного кармана его старой рубашки что-то вылетело. Изабель наклонилась, чтобы рассмотреть поближе.

Ожерелье.

Жемчужное. Три нитки. Золотая застежка.

Изабель опустилась на колени. Подняла его дрожащими пальцами. Жемчуг теплый - он носил его на груди. Для нее.

Изабель смотрела на ожерелье. Потом на Лео - глаза его открыты, смотрят в никуда. На мужа - лежит в луже крови, рука вытянута к ней.

Пистолет выпал из ее руки. Она села на пол между телами. Обняла колени.

Сеньор Алехандро Монсеррат лежал с дырой в груди и пустыми глазами.

Молодой садовник Леонардо Феррера - с двумя отверстиями во лбу, кровь стекала по его красивому лицу.

Сеньора Изабель Монсеррат сидела между их телами и беззвучно кричала.

Спасибо за прочтение.