Я лежу на диване и смотрю, как она готовится. Снова. Каждый вечер одно и то же - душ, духи, черное кружевное белье. Для кого-то другого. Никогда для меня.

Свет в ванной горит уже полчаса. Слышно, как льется вода, как она напевает что-то себе под нос. Эта легкость, это предвкушение в ее голосе - все это снова не для меня. Я знаю эту мелодию наизусть. Она всегда ее напевает, когда ждет кого-то. Другого мужчину.

Начиналось все по-другому. Мы всегда были вместе, вместе проводили вечера, она рассказывала мне о своем дне. Я молчал. Ей не нужен был диалог, она просто хотела выговориться, что ее кто-то слушал. Я.

Потом что-то изменилось. Сначала редкие звонки. Я не понимал, что происходит, но молчал, делая вид, что не понимаю. Потом первый визит. Это стало шоком для меня - у нас, в нашей общей квартире кто-то трахает ее, мою женщину! Я не знал, что мне делать тогда. Просто сидел на кухне и смотрел в окно на улицу, где лил дождь и молил, чтобы все скорее закончилось.

...Вчера был армянин. Высокий, широкоплечий, с густой черной бородой. Запах мяса и дыма въелся в диванные подушки, в покрывало, в воздух квартиры. Тяжелый запах, от которого невозможно избавиться. Он провонял собой всю нашу уютную квартиру. Они пили на кухне вино, которое он принес с собой, смеялись. Ее смех звучал искусственно, слишком громко. Она не любит вино, она любит коньяк, но об этом знаю только я.

Потом они перешли в спальню. Дверь осталась приоткрытой - она всегда оставляет ее приоткрытой, будто специально для меня. Будто хочет, чтобы я слышал. Или просто забывает о моем существовании. Я лежал, уткнувшись в подушку. Слез не было, как не было и злости. Просто пустота, холодная, безразличная.

Она стонала, кричала его имя, кончала. Я все это слышал. Хотел бы не слышать, не знать, не понимать, что происходит.

Армянин ушел после трех ночи. Она проводила его до двери, они долго прощались в коридоре. Я слышал влажный звук поцелуев, ее тихое “Позвони мне”. После этого она вернулась в спальню и сразу уснула, даже не приняв душ. Запах чужого мужчины остался с ней в постели. Я уснул в другой комнате.

Позавчера был однокурсник. Тощий, нервный парень лет двадцати пяти с прыщами на лбу. Антон, кажется, не помню. Она рассказывала мне о нем раньше, когда еще рассказывала хоть что-то, когда мы еще разговаривали. Он влюблен в нее с первого курса, писал ей стихи, дарил цветы. Год назад она его считала чмошником. Теперь позволила прийти.

Трахался он неловко, неумело. Она пыталась его направлять, помогать, подсказывать. Он кончил слишком быстро, оделся и быстро слинял, почувствовав вину за то, что не смог полноценно удовлетворить женщину. Мою женщину.

Два дня назад был этот тип из клуба. Игорь. Качок с наглым взглядом и золотой цепью на шее. От него разило алкоголем и чужими духами, сладкими, женскими. Она не чувствовала этот запах, или делала вид, что не чувствовала. Он был пьяным, громким, самоуверенным.

Они даже не говорили толком. Сразу начали целоваться в прихожей. Он прижимал ее к стене, его руки хватали ее грубо, жадно. Она смеялась. Я не помню, когда она последний раз так смеялась. Со мной.

Они трахались везде - в прихожей, на кухне, в спальне. Он был грубым, настойчивым. Говорил ей грязные пошлые вещи, она с удовольствием отвечала. Она никогда не была такой, откуда в ней это?

Когда все закончилось, они лежали в спальне и курили. Игорь говорил о своем бизнесе, о деньгах, о богатом папе, который сделает для него что угодно. Она делала вид, что слушает. Он ушел под утро, пообещав позвонить. Не позвонил.

Мне теперь позволено только наблюдать. Присутствовать где-то на обочине ее жизни. Быть свидетелем, но не участником. Видеть, как она отдается другим. Слышать, как она произносит чужие имена с нежностью, которая когда-то была только для меня..

Теперь ее улыбки для других. Ее тепло для других. Ее тело для других.

Звонок. Снова новый ухажер.

Смех, поцелуи, шуршание пакетов.

Звук воды в ванной.

Прошли в спальню.

Шорох, смех, переходящий в стон.

Я тихо вышел в коридор.

Ого, какие у него кроссовки. Новые.

Это временно.

Я присел над левым, и сделал то, что уже давно хотел - нассал от души. Получай, мразь. Ходи теперь так.

Закончив свое грязное дело, я довольно мяукнул, прошел в гостинную, забрался на диван. Свернул калачиком, уткнувшись носом в свой пушистый хвост.

Я доволен.