По дороге к воде

Я не ответил Бобу. Трусость сжалась холодным комом под рёбрами. Мысль «что я натворил» кружила в голове, как оса, пытаясь ужалить. Но каждый раз её жвало тупило о тёплый, плотный барьер -цифру на счёте. Те самые деньги за фото её паспорта и ту позу. Они лежали там, невинные на вид цифры, согревая душу своим ядовитым теплом. Я купил на них сегодня хорошую рыбу и бутылку того вина, которое Злата любит. Праведных денег на такое у меня не было уже год как.

Злата была довольна. Сияла. Вино, ужин, моё странное, притихшее спокойствие она приняла за улучшение настроения. За то, что я «наконец-то расслабился и принял жизнь». Она не догадывалась. Не видела, как её образ, её имя уже обсудили, обматерили и поместили в коллекцию сотни незнакомцев. Она жила в реальности, где у неё есть работа, муж и тело, которое она любит показывать. В моей реальности у неё был номер в каталоге и цена за конфиденциальность.

Этим вечером мы пошли на пляж. Солнце клонилось к закату, окрашивая всё в золото и меланхолию. И тут Злата сделала то, чего раньше не делала. Из сумки она достала не обычное бикини, а микро. Два крошечных треугольника на грудь, едва прикрывавшие соски, и узкую полоску ткани внизу, которая скорее обозначала, чем скрывала. Она посмотрела на меня, и в её глазах был вызов и азарт.

«Ну что, Федя, -сказала она, поворачиваясь передо мной. -Проходит?»

Я смотрел на неё. На эту смачную, упругую задницу, на тяжёлую грудь, которую микро-бикини делало ещё аппетитнее, на узкую талию. На её тело, которое было мечтой любого порноагентства. И которое уже было товаром в одном, очень специфическом агентстве. Меня кольнул лёгкий, знакомый спазм ревности. Но я тут же притупил его, как глушу таблеткой головную боль. Ревность была роскошью. Привилегией того, кто ещё может что-то контролировать. У меня не было этой привилегии. У меня было только знание.

«Проходит, -хрипло сказал я. -Все мужики с ума посходят.»

Она довольно улыбнулась и взяла меня под руку. Мы пошли по пыльной дорожке к морю. И тут, под шум прибоя и крики чаек, она заговорила. Не о погоде. Об нас.

«Знаешь, Фёдор… Раньше, когда у нас было всё, ты был другим. Напряжённым. Вечно злым. Как будто боялся, что всё это у нас отнимут.» Она сжала мою руку. «А сейчас… Сейчас ты хоть и усталый, но какой-то… спокойный. Принявший. Мне даже кажется, -она засмеялась, -что тебе нравится, когда на меня смотрят. Как будто ты гордишься.»

Её слова повисли в воздухе, отравленные моей правдой. Она была так близка к истине и так бесконечно далека. Она видела спокойствие принятия. Не видела, что это спокойствие палача, который смирился со своей ролью.

«Может, и горжусь, -пробормотал я, глядя на её профиль, на губы, которые в сети называли «ротиком для услуг». -Ты красивая. Грех это скрывать.»

«Вот видишь! -она оживилась. -А я боялась, что ты сломаешься тут. В этой бедности, в этой тоске. А ты… крепче стал. Настоящий мужик. Который может и работу найти, и жену свою ценить.»

Её слова были бальзамом и кислотой одновременно. Она строила новый миф о нас -о сильном, stoic муже и его прекрасной, желанной жене, переживающих трудные времена. Она не знала, что краеугольный камень этого мифа -деньги с продажи её обнажённых фото извращенцу-шантажисту.

Мы вышли на песок. Она сбросила парео. Микро-бикини на её теле выглядело как откровенное объявление. И в этот момент, глядя, как на неё оборачиваются, как мужчины застывают, вглядываясь, я подумал: а может, я и правда не зря начал это? Не «несмотря ни на что», а именно не зря. В этом безумии была своя, перевёрнутая логика. Я не потерял её. Я… оптимизировал. Монетизировал то, что и так уходило в песок -её красоту, её желание быть замеченной, моё бессилие. В мире, где у нас отняли всё, я нашёл новый, грязный способ быть полезным. Быть нужным. Ей -обеспечивая вино и спокойствие. Бобу -обеспечивая товар. Она побежала к воде, её ягодицы играли под тонкой тканью. Я остался стоять, наблюдая. И наблюдали десятки других глаз. Но теперь я смотрел на них не как соперник, а как… партнёр. Как промоутер. Я продал им её образ ещё до того, как они его сегодня увидели. И эта мысль, чудовищная и неоспоримая, налила меня тяжёлым, греющим свинцом. Я был не просто мужем. Я был соучастником. И в этой новой роли было меньше боли, чем в старой. Была только тихая, всепоглощающая грязь.

Солнце клонилось к закату, заливая всё медовым, прощальным светом. Я лежал на полотенце, чувствуя, как жар уходит из песка. Злата, растянувшись рядом, продолжала свой монолог.

«...и я так рада, Феденька, -говорила она, глядя в небо. -Что ты стал... спокойным. Мягким. Раньше ты был как волк в загоне. Всех кусал, даже меня. А сейчас... Ты принял. Принял эту жизнь, принял меня. Это же хорошо, правда?»

Её слова кололи эго, как тонкие иглы. «Принял». «Остепенился». Это звучало не как похвала, а как диагноз. Словно мне пообломали клыки, вырвали когти и выпустили в общий вольер. А мою самку... Мою самку теперь будут нюхать все местные кобели. И судя по её бикини, она не была против.

Кобели не заставили себя ждать. Подошли двое. Молодые, загорелые, с глупыми, самоуверенными улыбками. Одному лет двадцать пять, другому и того меньше. Типичные пляжные альфачи, живущие за счёт туристок и сезонной работы.

«Γεια σας!» -бодро поздоровался тот, что постарше, его взгляд скользнул по Злате, как по меню.

Злата ответила что-то на греческом, её голос зазвучал на тон выше, игривее. Они заговорили быстро. Я уловил только отдельные слова и общий тон -наглый, оценивающий.

Вот старший, кивнув в мою сторону, сказал, явно обращаясь к Злате, но глядя на меня с насмешкой:

«Είναι ο άντρας σου; Μοιάζει ς.» (Это твой муж?. )

Младший фыркнул и добавил, уже прямо глядя на её грудь:

«Μπορεί η προβατίνα να κοιτάει. Εμείς να δοκιμάσουμε το κρέας. Έχεις πολύ ωραίο στήθος. Ιδανικό για... παρτούζα.» (Пусть овца смотрит. А мы мясо попробуем. У тебя очень красивая грудь. Идеальная для... групповухи.)

Злата не оскорбилась. Она хихикнула, прикрыв рот ладонью, и что-то ответила. Что-то вроде «ой, какие вы плохие».

Старший наклонился ближе, понизив голос, но я всё равно расслышал:

«Έλα μαζί μας. Στο μπαρ. Θα σου αγοράσουμε ποτό. Και αν θέλεις... μπορούμε να συνεχίσουμε πιο κρυφά. Να σου δείξω πώς ξέρουν να γλείφουν οι Έλληνες. Ή και κάτι άλλο...» (Пойдём с нами. В бар. Купим тебе выпить. И если захочешь... можем продолжить потише. Покажу, как умею лизать. Или ещё что...)

Злата засмеялась уже открыто, повернувшись ко мне. Её глаза блестели азартом.

«Федя, мальчики зовут выпить. В тот бар, на пирсе. Я схожу? На одну часик. Ты не против?»

Она смотрела на меня не с вызовом, а с какой-то детской, шаловливой надеждой. Как будто спрашивала разрешения покататься на карусели. И в её взгляде не было ни капли сомнения, что я откажу. Потому что я «принял». Потому что я «спокойный». Потому что у меня нет зубов.

Горло сжалось. Я видел их наглые рожи. Слышал их слова.. «Мясо». «Покажем ». Во рту встала желчь. Но поверх неё поднялось другое, привычное уже чувство -тяжёлое, грязное, греющее. Они хотят её. Они прямо здесь, при мне, предлагают ей что то. А она улыбается. А я... я киваю.

Я кивнул. Один раз, коротко, отводя взгляд в сторону моря.

«Только недолго, -сипло выдавил я. -И... осторожнее.»

«Спасибо!» -радостно выдохнула она, прыгнула на ноги и, накинув парео на плечи, пошла между ними. Они тут же обступили её, как два сторожевых пса, заслоняя от меня своими спинами. Старший обнял её за талию, сказал что-то на ухо. Она снова захихикала.

Я смотрел им вслед, пока они не скрылись в вечерней толпе у бара. Потом лёг на спину, закрыл глаза. Под веками плясали красные круги. В ушах стоял их смех. И снова, как наваждение, всплыли комментарии из группы Боба. «Хочу чтобы эта Злата считала мои активы». «Муженёк, организуй встречу». Это было уже не в интернете. Это было здесь. В метре от меня. И я сам, своим кивком, дал этому зелёный свет.

Я лежал и не злился.

Злость была роскошью, а у меня теперь был только холодный, выстраданный расчет. Миром правят деньги. Особенно миром, в котором есть такая женщина, как Злата. К ней будут липнуть -молодые, наглые, богатые, кто угодно. И только деньги -груда денег, стопка, которую можно швырнуть на стол, -могли бы как-то на это повлиять. Создать барьер. Или, наоборот, открыть дверь по моим правилам. Но у меня не было денег. Была только трясина.

И пока она была в баре, моё воображение, уже испорченное группами Боба, услужливо рисовало самую ужасную, самую грязную сцену. Не романтику. Порно. Жесткое, унизительное.

Я видел, как они заводят её в грязный туалет бара, пахнущий хлоркой и пивом. Как старший, тот что с насмешкой, прижимает её к кафельной стене. Как его друг стягивает с неё эти жалкие треугольники бикини. Не с нежностью, а с грубым рывком. Видел, как она на коленях на липком полу, а они по очереди засовывают ей в рот свои члены. Видел её губы, растянутые, мокрые. Слышал хлюпающие звуки, которые Боб требовал описать в переписке.

А после, когда они кончали, они не давали ей проглотить. Они заливали её -лицо, грудь, живот, ту самую выбритую вагину. Их белая, липкая сперма стекала по её загорелой коже. И в моей галлюцинации она не плакала. Она смотрела куда-то в сторону, потом проводила по животу ладонью, размазывая семя, и говорила хриплым, довольным голосом: «Спасибо, что дали шлюхе отработать коктейль».

Эта картина была настолько живой, настолько подробной, что у меня свело живот. Но вместе с тошнотой пришла и та самая, знакомая теперь, волна грязного тепла. Потому что даже в этом кошмаре я оставался режиссёром. Создателем. Я знал. Я позволил этому случиться своим кивком. Я мысленно уже продал бы это видео Бобу за бешеные деньги. Это знание было моим щитом и моей болезнью одновременно.

Злата вернулась через час. Шла не шатаясь, но с тем особым, томным блеском в глазах, который бывает после коктейлей и флирта. Она улыбалась, беззаботно и легко.

«Ну что, заждался?» -опустилась рядом на полотенце, пахнущая теперь смесью её духов, табачного дыма и чего-то чужого, мужского, возможно, одеколона.

«Ничего, -хрипло ответил я. -Развлеклась?»

«Да, они милые. Смешные. Пошутили…» -она запнулась, и её взгляд на секунду стал осторожным. Она поняла, что может сказать лишнее. Что границы, которые она испытывала, были уже слишком явными. «…Предлагали мне, ну… пойти ещё куда-нибудь. Но я сказала, что муж ждёт».

Она соврала. Я это почувствовал кожей. Не потому что она хотела меня обмануть, а потому что хотела сохранить эту хрупкую иллюзию -иллюзию, что всё ещё в рамках игры. Что это просто флирт. Что я «спокойный», а не «сломленный». Что она ушла, потому что я жду, а не потому что боится, что я всё понимаю.

«И правильно, -сказал я, глядя на потемневшее море. -Завтра рано вставать.»

«Ага, -она потянулась, и её грудь выгнулась под остатками бикини. -Пойдём домой?»

Мы шли обратно в тишине. Она была довольна и спокойна. Я нёс в себе отголоски той туалетной фантазии и жгучий стыд от того, что она вызвала во мне не ярость, а странное, соглашательское возбуждение. Миром правят деньги. А пока их нет, миром правят те, у кого хватает наглости эти деньги предлагать. Или тех, кто может продать то, что у него осталось. Мне нечего было им предложить, кроме неё. И я, своим молчанием, своим кивком, уже начал процесс продажи. Не Бобу в интернете. А им, здесь, в реальности. И самое ужасное было то, что часть меня уже смирилась с этим. И даже находила в этом извращённый смысл

«И тебе нравится такое внимание?» -спросил я, и голос мой прозвучал не как обвинение, а как констатация. Я просто хотел услышать её версию.

Злата вздохнула, задумчиво глядя под ноги.

«Да, Федь. Честно. Нравится. Я не понимаю сама до конца, но…» Она помолчала, подбирая слова. «Раньше, когда ты был другим… злым, грозным… я знала, что ты за такой наряд меня, не знаю, не убил бы, но скандал устроил бы знатный. И мне это… нравилось. Чувствовать себя такой ценной, что аж страшно. А ты сейчас…»

«А я сейчас -овца, которая зубы потеряла», -прошептал я про себя её же словами, но вслух не произнёс.

«А ты сейчас спокойный. Принял всё. И это тоже хорошо. Но…» Она взяла меня под руку, прижалась к плечу. «Иногда мне кажется, я для тебя стала как эта греческая мебель. Привычная, есть, ну и ладно. А мне, Фёдор, уже тридцать четыре. Я не старая, но и не девочка. И мне… важно внимание. Хоть какое-то. Особенно если от мужа его стало меньше.»

«Я же тебя вытащил из той деревни, -сказал я, и в голосе невольно прозвучала усталая обида. -В люди вывел. Всё дал.»

«Да! -она оживилась, сжимая мою руку. -Это я ценю больше всего на свете! Ты мой герой, Федя. Ты взял меня, замухрышку из глухомани, и показал мне мир. Дал мне всё. Шикарную жизнь. Но эта жизнь… она как будто сделала меня невидимкой для тебя. Я была частью интерьера. А сейчас… сейчас мы бедные, у нас ничего нет. Но зато я снова чувствую, что живая. Что на меня смотрят. И я хочу… ну, вспомнить кусочек молодости. Ту, которую я пропустила, когда мы сразу окунулись в ваши серьёзные взрослые дела.»

Она замолчала на секунду, потом сказала с какой-то детской, заговорщицкой интонацией:

«Знаешь, а я даже думала… может, тату сделать маленькую. Или пирсинг. В пупок. Или… ну, там… ниже.»

«Ниже?» -переспросил я, и в голове автоматически щёлкнул ценник: «Фото с пирсингом на половых губах -эксклюзив, цена x3».

«Ну да! -она засмеялась, будто признаваясь в шалости. -Это же так… эротично. Сексуально. А ты бы что сказал? Старый Федя бы взбесился. А новый?»

Новый Федя. Тот, что продаёт её фото Бобу. Тот, что кивает, когда её уводят в бар наглые юнцы. Что он мог сказать?

«Делай, что хочешь, -выдавил я. -Твоё тело.»

Она остановилась и посмотрела на меня при свете уличного фонаря. В её глазах было не разочарование, а какое-то странное, грустное понимание.

«Вот видишь, -тихо сказала она. -Старый Федя сказал бы «нет, моя», и мне было бы обидно, но… приятно. А новый говорит «твоё тело». И это звучит как… как будто ты от него отказываешься. От меня.»

Она повернулась и пошла дальше, чуть впереди. Я смотрел на её спину, на волосы, развевающиеся на вечернем ветерке. Она хотела внимания. И она его получила. От меня -в виде денег с продажи её интимных фото. От незнакомцев -в виде гудков, похабных предложений и коктейлей. Она искала способ почувствовать себя желанной, а нашла лишь подтверждение тому, что её желанность стала товаром.

Началась рабочая неделя. Понедельник выдался тяжёлым, но коротким -склад закрыли на инвентаризацию после обеда. Я вышёл в город, пропахший мазутом и жареным миндалём. До того, как Злата освободится с работы в порту, оставалось часа четыре. Пустота в карманах и в расписании гудела, как набат.

Я сел на скамейку в скверике, достал телефон. Telegram был забит уведомлениями. Боб не оставлял попыток. Его сообщения висели тяжёлыми, неотвеченными глыбами:

B (10:05): Понедельник, день тяжёлый. Но мысли о твоей Злате скрашивают. Как там она? Считает чужие деньги и мечтает о чужих руках?

B (12:30): Игнор -плохая стратегия. Помни про фото. Про её лицо. Про её паспорт. Я могу отправить это не только в интернет. Я могу отправить это на почту её порта. Вслух представил, как начальник читает?

B (13:15): Ты думаешь, ты можешь просто взять и перестать? Ты уже в системе, дружок. Ты -часть товарооборота. Выход есть только один -вниз. Или в никуда.

Я сглотнул ком в горле. Он был прав. Он знал слишком много. Не просто адрес. Он знал нашу динамику, наши страхи, нашу уязвимость. Он мог одним нажатием кнопки превратить жизнь Златы в ад. Её работу, её репутацию, её и без того шаткое душевное равновесие. И она даже не подозревала, откуда придёт удар.

Страх был холодным и липким. Но под ним, как всегда, шевелилось что-то другое -привычное уже чувство обречённости и странной близости с этим невидимым палачом. Он был единственным, с кем я мог быть честен. Потому что он уже видел меня насквозь.

Я открыл клавиатуру и начал печатать, медленно, выдавливая слова:

Я: Был на пляже в воскресенье. Она надела микро-бикини. К ней подошли двое. Молодые. Греки. Увели в бар.

B: (онлайн) И?

Я: И я разрешил. Она вернулась через час. Довольная. Пахла чужим.

B: Хороший мальчик. Прогресс налицо. Ты не просто наблюдатель. Ты -организатор. Чувствуешь разницу? Теперь детали. Что они говорили? Что она говорила? На что соглашалась?

Я описал диалог, как мог. Их наглые предложения, её смех, её взгляд, когда она просилась уйти. Боб требовал мелочей: «Опиши, как они на неё смотрели. На какую часть тела дольше всего? Она краснела?»

А пока я вводил эти грязные подробности, в мою личку начали стучаться другие. Уведомления всплывали одно за другим.

User_441: Привет, это про Злату. Ты её муж? Она божественна. Скинь что-нибудь свежее. Деньги есть.

Kripo_23: Эй, куколд. Видел твою сучку в каталоге. Говорят, она в Греции. Дай контакты. Обсудим встречу. Цену назовёшь любую.

Anon_Devochka: Здравствуйте! Мне очень понравилась Злата. Она такая... натуральная. А вы не думали снять процесс? Как она, например, принимает душ? Я бы хорошо заплатила за видео.

Это были они. Покупатели. Зрители. Те, кто видел её в той паблик-группе. Теперь они знали, как выйти на источник. Боб не просто выложил фото -он создал спрос и указал на поставщика. На меня.

Я сидел на скамейке, отвечая на похабные вопросы Боба и игнорируя (пока что) предложения незнакомцев. И понимал, что точка невозврата пройдена не тогда, когда я отправил первое фото. А сейчас. Когда моя жизнь раскололась на три части: жалкую явку на склад, призрачную семейную жизнь с Златой и вот этот, второй план бытия -грязный, цифровой базар, где я был и товаром, и продавцом, и главным экспонатом собственного унижения. Я закончил грязный отчёт Бобу, чувствуя себя выжатым и опустошённым. Он ответил лаконично: «Примем к сведению. Ждём новых материалов.» Но это была лишь пауза. Пока я пытался прийти в себя, моя личка снова взорвалась. На этот раз -с другой тональностью. Не похабные намёки, а деловые, холодные предложения.

Studio_Black (17:03): Добрый день. Нас заинтересовал материал по модели «Злата». Мы представляем студию, специализирующуюся на контенте категории «гангбэнг» и «кремпай» для западного рынка. Съёмка на натуре, Греция. Бюджет на организацию и гонорар модели -значительный. Готовы обсудить детали.

Меня бросило в жар, потом в холод. «Кремпай». Это слово, которое я видел в самых тёмных уголках тех форумов. Видео, где в женщину кончают несколько мужчин, один за другим. Я представил это. Злату, окружённую чужими, мускулистыми телами, её лицо, искажённое не то болью, не то похотью, её тело, залитое липкой, чужой спермой. Это была уже не фантазия. Это было деловое предложение.

Studio_Back (17:05): В съёмке будут задействованы 5-7 профессиональных моделей (европейская внешность). Сценарий: «Скучающая мамка и друзья сына». Кончают внутрь. Обязательное условие -реальный половой акт и финальная «разгрузка». Ваша жена подписывает контракт, вы получаете процент.

Боб, будто чувствуя мою панику, тут же влез в диалог:

B: Вижу, к тебе уже серьёзные люди стучатся. Это уровень. Отличный шанс выйти на новый доход. Что скажешь?

Мои пальцы затряслись. Я вспомнил её смех с теми греками. Её желание внимания. Её фразу «твоё тело». Я представил, как она, польщённая «предложением работы», подписывает бумаги. Как её везут на виллу. Как эти здоровые мужики с каменными лицами начинают её раздевать. И как потом она возвращается ко мне, с пустым взглядом, с чужим семенем внутри, и мы будем жить с этим знанием.

«Нет, -напечатал я в ответ Studio_Back. -Это невозможно. Отказываюсь.»

Потом, чуть позже, Бобу: «Нет. Это уже слишком. Я не хочу, чтобы её… оплодотворяли чужие.»

Боб ответил почти мгновенно, с презрительным смайлом:

B: Сентиментальность в твоём положении -роскошь. Но ладно. Твоё право. Пока. Но помни -отказ от прибыли тоже имеет цену.

Анонимная студия больше не писала. Видимо, таких, как я, поставщиков «материала» у них было много. Но на смену ей пришёл другой.

Photographer_Alex (17:45): Приветствую. Видел портфолио. У вашей жены фантастическая, фотогеничная натура. Не модель, а настоящая женщина. Меня интересует арт-фотопроект. Обнажённая натура, но с эстетическим уклоном. На пляже, на скалах. Естественный свет. Плачу хорошо. Без пошлости, только красота тела и пейзажа. Могу приехать в Салоники на выходные.

Это было иначе. Не грязь, а «искусство». Не насилие, а «эстетика». Но суть была та же: её тело перед объективом за деньги. Только теперь покупатель предлагал мне не роль сутенёра, а роль… продюсера. Или просто мужа, который даёт разрешение.

Я сидел на скамейке, и солнце уже клонилось к крышам. Скоро Злата выйдет с работы. Она расскажет про скучные бумаги, про коллег, спросит, как прошёл день. А я буду молчать про студию «Black», про фотографа Алекса, про то, что её тело теперь котируется на бирже с разными ценами и категориями. И буду думать, что отказ от «кремпая» был, наверное, последним проблеском чего-то, что когда-то было любовью.

Я отложил телефон. Фотограф Алекс… «Арт-проект». Звучало почти благородно. Почти. Но за этим стояла всё та же просьба: дай доступ к её телу. Через объектив, но доступ. Я написал: «Подумаю». И это не была ложь. Я действительно думал. Думал, что это может быть выходом. Чем-то менее грязным, чем то, что уже было. Иллюзия контроля.

Но Боб не давал времени на раздумья. Его следующее сообщение было приказом.

B: Время апгрейда. Качай этот APK-файл. Установи жене на телефон. Тихо. Пусть работает в фоне.

Ссылка светилась, как ядовитая капля. Я не сомневался, что это -троян. Шпионское ПО. Которое будет сливать её переписку, фото, возможно, даже включать микрофон или камеру.

Я: Зачем? У тебя и так всё есть.

B: Для полноты картины. Чтобы знать её расписание, её контакты, с кем общается. Чтобы предугадывать её желания. И твои тоже. Это для твоей же безопасности, дружок. Чтобы не было сюрпризов. Или чтобы, наоборот, их организовывать.

Его слова об «организации сюрпризов» леденили душу. Он хотел превратить её жизнь в открытую книгу, которую можно читать в реальном времени. И я был его руками.

Пока я размышлял над этой новой гранью предательства, в личку постучался ещё один. Не студия, не фотограф. Клиент.

User_X77: Здаров. Ты тот, у кого славянская телка с именем? Злата? Говорят, ты адекватный мужик и можешь договориться. Мне нужно на вечер. Не для съёмок, для себя. Я в Салониках проездом. Цена -1500 евро наличными. Ты приводишь, я развлекаюсь, ты уводишь. Никаких следов. Ты же понимаешь, о чём я.

Текст был написан коряво, но суть ясна. Он думал, что я -полноценный сутенёр. Что я «привожу и увожу». Что моя жена -услуга, которую можно заказать, как ужин в номер. И самое страшное -сумма. 1500 евро. Полгода моей каторжной работы на складе. Или три месяца относительно стабильных выплат от Боба за фото.

Я не ответил. Просто смотрел на цифры. Они плясали перед глазами, смешиваясь с образом Златы, которая, наверное, в этот момент закрывала смену, улыбаясь коллегам. Она не знала, что её оценили в полторы тысячи евро за «вечер для себя». И что человек, который должен был её защищать, сейчас решал, стоит ли это того.

Я снова посмотрел на ссылку от Боба. APK. Шпион. Полный контроль. А потом на сообщение от User_X77. 1500 евро. Цена за вечер. Цена за окончательную точку в нашем падении.Я взял телефон и скачал файл. APK весил немного. Он лежал в памяти, как неразорвавшаяся бомба. Установить его на её телефон… это означало перейти черту, после которой уже не будет даже призрачного самообмана. Я буду не просто соучастником. Я буду архитектором её порабощения.Сунул телефон в карман и побрёл навстречу Злате, чувствуя вес обоих предложений -от фотографа и от клиента -и вес того APK-файла, который теперь жил в моём телефоне, ожидая пересадки в её. Мир сузился до этих трёх цифровых посланий. И тишины, в которой мне предстояло сделать выбор. Но выбора, по сути, уже не было. Была только скорость, с которой я буду катиться вниз.

Я поставил APK. В тайне. Как вор. Когда Злата спала, я взял её телефон под предлогом, что мой разрядился, позвонить надо. Мои пальцы дрожали, когда я вводил код разблокировки -дата рождения Оли. Установка прошла быстро, без лишних окон. Приложение скрылось где-то в недрах системы, под невзрачным названием «SystemService». Я стёр историю загрузок и положил телефон на место.

На следующий день, пока я таскал ящики, Боб прислал первое подтверждение. Не сообщение, а скриншот. Фрагмент её переписки в Viber с какой-то подругой из прошлой жизни.

Злата: ...а тут, представляешь, двое таких молодых, наглых. На пляже. Прямо при муже подкатили.

Подруга: И что Федя?

Злата: А Федя кивнул. Сидел как пень. Раньше бы порвал на тряпки, а сейчас... будто ему всё равно. Или даже нравится.

Подруга: Ого. А они что?

Злата: Пригласили в бар. Один, тот что постарше, всё шептал на ухо, какие у меня сиськи и что он хочет мне их всю ночь мять. А младший прямо сказал, что у него такой толстый и волосатый, что я обалдею.

Меня затошнило. Не от её слов, а от их простоты, от бытового тона. «Толстый и волосатый». Она это запомнила. Обсудила.

B: Ну что, менеджер? Интересная аналитика? Это только цветочки. Думал, она тебе верна мыслями? Она уже там, в голове, их члены рассматривает.

Потом пошли другие фрагменты. Обсуждение того же вечера с другой подругой, уже более откровенное:

Злата: ...и он так настойчиво предлагал пойти к нему, на яхту. Говорил, у него там джакузи и он знает, как сделать так, чтобы кончила три раза подряд. Я, конечно, отказалась, но... фантазии же не запретишь?

Подруга: Ох, Злат, да тебе уже давно нужен нормальный секс. Федя-то, наверное, как робот?

Злата: Не то слово. Он как будто выключился. Иногда мне кажется, он смотрит на меня и видит не жену, а... не знаю, предмет мебели. Или банковский счёт, который не сходится.

И самый грязный кусок, из чата в каком-то локальном греческом паблике для знакомств, куда она, видимо, зарегистрировалась недавно:

Злата (профиль без фото): Скучаю по сильным рукам. По мужчине, который знает, чего хочет, и берет это. Который не боится задрать мне юбку на людях.

Незнакомец: А твой муж?

Злата: Какой муж? Есть приложение для дома. Оно молчит и приносит деньги. Всё.

Боб смаковал каждую строчку. Его сообщения приходили смайликами с улыбками до ушей.

B: А ты думал, она святая? Она же живая, Федь. Ей тридцать четыре, а не девяносто. Ты ей -как старый халат. Удобно, привычно, но не греет и не возбуждает. Она мысленно уже на тех яхтах, в тех джакузи. И не просто мысленно. Смотри.

Он скинул аудиозапись. Короткую, на пять секунд. Шум офиса, голоса на греческом. И её смех. Тот самый, томный, с хрипотцой, который я раньше слышал только наедине с собой. Она смеялась на чью-то шутку. Мужской голос что-то сказал, и она прошептала: «Μπες μέσα...» («Заходи...»). Фраза была двусмысленной, откровенно игривой.

B: Слышишь? Она уже там. В процессе. Только тело пока здесь. Но это дело техники. Дальше -дело за малым. Её уже раскачивают. Скоро раскачают настолько, что она сама попросится на те самые «волосатые хуи». А ты, дружок, будешь первым, кто ей это официально разрешит. Или даже организует. Чтобы всё было безопасно. И прибыльно. Так что не переживай. Всё идёт по плану. Нашему плану.

Я стоял в тени портового склада, сжимая телефон так, что трещал пластик. В ушах звенело. Не от злости. От леденящего, окончательного понимания. Боб был прав. Я выключился. Стал «приложением». А она искала живого человека. И она уже его искала. Не только взглядами на пляже. Словами. Мыслями. Смехом в офисе.

APK-файл работал. Он сливал не только её тайны. Он сливал последние остатки иллюзий. Не было верной жены, уставшей от невнимания мужа. Была женщина на пороге измены, а я -не ревнивый муж, а сутенёр, который подсоединил прослушку к её жизни, чтобы лучше понять товар и предугадать спрос.

«Дальше -дело за малым», -написал Боб. И я знал, что он имел в виду. Фотограф Алекс. User_X77 за 1500 евро. Или кто-то ещё. Теперь, со всеми её диалогами, фантазиями и слабыми местами на руках, подтолкнуть её к «законному» падению было вопросом времени и тонкой настройки. А я был частью этой настройки. Молчаливым соучастником. Менеджером, который изучает рынок перед запуском нового продукта.

И самое ужасное было то, что в глубине души, под всеми слоями стыда и отвращения, эта мысль -что всё «идёт по плану» -приносила облегчение.

B: А не боишься, если я начну ей писать? От моего имени. Поздороваюсь. Расскажу, какой у неё талант к селфи. Или, может, от имени одного из её новых «поклонников» из группы.

Холодный пот выступил на спине. Это был кошмар, к которому я не был готов. Прямой контакт. Разрушение той хрупкой стены неведения, за которой она ещё жила.

Я: Нет. Нет, не надо. Прошу. Не делай этого.

B: А чего боишься? Она же сама всё выложила. В своём телефоне. Для себя. Или не только для себя? Может, уже кому-то скидывала? Мы же проверим.

Униженное «прошу» повисло в цифровом пространстве, беспомощное и жалкое. Я стал умолять, как последний нищий, хотя знал, что это только разжигает его.

Я: Не надо её трогать. Делай что хочешь со мной. Оставь её в покое.

B: Ладно, ладно. Не нервируй. Сегодня не буду. Но смотри, что я нашёл у неё в скрытой папке. На телефоне. Держи.

Он скинул фото. Неуверенное, немного размытое селфи. Вид сверху. Злата лежит на нашей кровати. Одна рука откинута за голову, другая -внизу, раздвигает половые губы. Вся её вагина, выбритая и розовая, была выставлена напоказ крупным планом. Лица не было видно, только нижняя часть живота и бёдра. Но я узнал наше покрывало. Наш свет. Это было сделано здесь, дома. Возможно, когда я был на работе.

Меня вывернуло наизнанку. Не от самой фотографии -я видел и не такое. А от контекста. Она сделала это сама. Для кого? Для себя? Для кого-то ещё? Боб, конечно, выберет самый грязный вариант.

Не успел я что-то осознать, как он написал:

B: Щас добавлю в группу. Посмотрим, как оценят её «творчество».

Я не успел написать ни слова. Через минута в группе «Private Collection» появился новый пост.

Пользователь B: ОБНОВЛЕНИЕ ДЛЯ ФАНАТОВ #315 (ЗЛАТА). КЛИЕНТСКИЙ КОНТЕНТ. САМОПРОИЗВОДСТВО.

И там же -это фото. Без каких-либо замазываний, кроме, как всегда, глаз.

Группа взорвалась. Уведомления посыпались, как из ведра.

User_009: ОХУЕТЬ! Это она сама сняла? Сука, да она натуральная шлюха! Смотрите, как щель открывает! Просится!

Kripo_23: Вот это да. #315 сама приносит нам завтрак. Муженёк, твоей телке явно не хватает настоящего члена. Она на пальчики играет. Пора уже настоящих мужчин запускать.

Anon_Devochka: Какая нежная кожа... И как смело. Она, наверное, очень хочет, чтобы её увидели. Я бы с ней познакомилась...

BlackLabel: B, ты гений. Где ты это откопал? Это же чистейшая дичь. Она сама себя выставляет. Цена на неё только что взлетела. Нужно видео в таком же духе. Как она себя ласкает, глядя в камеру.

Комментарии неслись один за другим, всё более похабные, всё более унизительные. Для них она теперь была не просто «сочной славянкой», а «шлюхой, которая сама просится». Они обсуждали её, как вещь, вышедшую на связь по собственной воле. А Боб был кукловодом, который лишь поднес зеркало к её тайному жесту.

Я сидел, ошеломлённый, читая этот поток цифрового скотства. Моя рука инстинктивно потянулась к пачке сигарет. Внутри было пусто и жутко. Она сделала это фото. Сама. А теперь оно висело на всеобщем обозрении, и незнакомцы обсуждали, как бы её трахнуть. И я был тем, кто поднёс спичку к этому костру. Я установил шпиона. Я позволил Бобу добраться до самых потаённых уголков её жизни.

Боб прислал личное сообщение, довольный:

B: Ну что? Видел реакцию? Её уже не остановить. Она сама пошла по наклонной. Нам остаётся только... направлять. И снимать прибыль. Не переживай так. Скоро она и сама захочет того же, чего они. А ты будешь первым, кто ей это даст. За хорошие деньги.

Я не ответил. Я просто смотрел на её фото на экране, на эти знакомые изгибы, выставленные на поругание. И чувствовал, как последние остатки чего-то человеческого между нами растворяются в этом цифровом смраде. Она уже не моя жена. Она -#315, производящая контент, даже не подозревая об этом. А я -её дистрибьютор и соавтор в этом безумии.

Первая -цифровая. Мою личку в Telegram разрывало. Сообщения сыпались одно мерзостнее другого.

User_XX1: Организуй встречу. Хочу кончить в твою шлюху поглубже. Цену не слышу.

Kripo_23 (он же, видимо, был самым настойчивым): Корпоратив в порту, так? Слышал звон. Устроим ей корпоративчик на двоих. Или на троих. Говори, где и когда. Или сам всё узнаю.

Anon_from_Saloniki: Я водитель. Видел её выходящей из порта. Номер записал. Дай контакты, или сам познакомлюсь. Объясню, что её мужушка всё разрешает.

Боб, словно садист-дирижёр, лишь подливал масла в огонь в общем канале. Он выложил то самое вагинальное селфи Златы с подписью: «#315 соскучилась по вниманию. Ждёт предложений. Корпоративный выезд?» И публика бесновалась в комментариях, строя самые грязные догадки о том, что можно устроить на «корпоративе».

А вторая угроза была осязаемой. Порт, где мы работали, устраивал вечеринку. Не для всех, конечно. Для «административного состава и ключевых сотрудников». Злата, как помощник бухгалтера, попала в список. Меня -разнорабочего -нет. Пригласительные были строгими: «Пляжный дресс-код. Приморский ресторан „Оазис“. 20:00».

Пляжный дресс-код. Для Златы. После микро-бикини это было просто следующей, логичной ступенью. Я представлял, во что она оденется. Во что-то лёгкое, открытое, под которым не будет нижнего белья. Я знал её. Она будет сиять, пить коктейли, смеяться. Её будут окружать мужчины в рубашках с расстёгнутыми воротами -её начальники, коллеги, партнёры. Те, у кого есть деньги и власть. Те, кого она в своих тайных диалогах, возможно, уже мысленно оценивала.

Но хуже всего был холодный, липкий страх, ползущий по спине: Боб знает. Он должен знать. Его шпионское ПО висело в её телефоне. Оно читало её календарь, перехватывало письма. Он видел приглашение. И он что-то замышлял. Это чувствовалось в его ядовитом спокойствии. Он не требовал новых фото. Он лишь подначивал публику, намекая на «корпоратив». Как будто ждал спектакля, для которого билеты уже были раскуплены.

Я сидел на кухне, когда Злата, сияя, показала мне кремовое платье-сафари. Оно было коротким и с глубоким вырезом на груди.

«Ну как? -спросила она, покрутившись. -Подходит для «пляжного»?»

«Да, -хрипло ответил я. -Только… будь осторожна.»

«Осторожна? Федя, это корпоратив порта, а не бар для гопников, -она засмеялась, но в её глазах мелькнула тень раздражения. -Ты опять начинаешь.»

Она не понимала. Она видела во мне ревнивого придурка, который портит ей праздник. Она не видела цифровых волков, которые уже вышли на её след и знали, где будет добыча.

Боб написал вечером, за час до её ухода:

B: Приятного аппетита. Или, как говорят греки, «καλή όρεξη». Надеюсь, ужин будет сочным. Не забудь сделать фотоотчёт. Для истории. И для бизнеса.

Угроза висела в воздухе. Он не просил меня снимать. Он намекал, что у него есть другие способы. Что угодно: подослать кого-то из своих «клиентов», которые уже написали мне. Устроить скандал. Вывалить её фото на всех участников. Он держал все нитки.

Я смотрел, как Злата наносит помаду, поправляет платье. Она была прекрасна и беззащитна в своём неведении. А я был её стражем, который уже продал ключи от ворот. Оставалось только ждать, ворвутся ли волки сегодня ночью, или Боб решит продлить игру, наслаждаясь моей медленной агонией.

«Не задерживайся», -сказал я ей в спину, когда она выходила.

«Постараюсь!» -бросила она, не оборачиваясь.

Дверь закрылась. Тишина в квартире стала звонкой, пронзительной. Я взял телефон. Личка продолжала тлеть новыми сообщениями. Я открыл общий канал. Боб выложил новое фото -старую фотографию Златы в купальнике, но с новой подписью: «#315 готовится к вечернему выходу. Ставки на то, во сколько она снимет это платье, принимаются.»

Вечер тянулся, как пытка. Я метался по квартире, пустая бутылка вина валялась в углу. В восемь тридцать Злата прислала одно сообщение: «Всё круто! Музыка, народ!» и смайлик с коктейлем. Больше -ничего.

А Боб вёл прямой репортаж из ада. Его сообщения приходили без фото, но с такими подробностями, что картина вставала перед глазами, живая, вонючая и пошлая.

B (21:15): Твоя Златочка уже на втором мохито. Сидит за столиком с боссом-греком. Тот положил руку ей на колено. Она не отодвигается. Смеётся, запрокинув голову. Видно горло. И глубокий вырез. Весь стол смотрит.

B (21:40): Переместились на танцпол. Она танцует с тем же. Живот к животу. Его руки на её пояснице, потом сползают ниже. Она прижимается. Её платье задирается. Танцует так, будто трахается в одежде.

B (22:10): Уже не танцует. Стоят у бара. Он что-то шепчет на ухо. Она кивает, пьёт из его стакана. Потом облизывает губы. Медленно. Прямо глядя ему в глаза. Публичная шлюха, блять. Идеальная.

Каждое сообщение было ударом ножом. Но не ревности. А подтверждения. Он видел это. Его глазами в телефоне Златы. Или глазами кого-то ещё, кого он подослал? Неважно. Он транслировал мне её падение в реальном времени, смакуя мою беспомощность.

Я написал Злате: «Когда домой?» Ответа не было.

Потом пришло сообщение не от Боба, а от Мартина, такого же грузчика, как я, но с другого терминала. Толковый мужик, выпиваем иногда.

Мартин: Федь, привет. Ты не поверишь. Мы тут с пацанами, у ресторана «Оазис». Портняки корпоративят. Охрана -хуйня, я бутылкой проходку выбил. Народ! Бабы -огонь! Одни секретарши да бухгалтерши, но в таких платьицах... Ух. Ты бы видел. Жрать и пиздеть не дают. Мы в баре у причала устроились, на них любуемся. Присоединяйся!

Ледяная волна прокатилась по спине. Мартин не знал, что Злата там. Я ему не говорил про её новую работу, стыдился, что она в офисе, а я на складе. И теперь он, пьяный и разгорячённый, был в двухстах метрах от неё, восхищался «бабами в платьицах». И кто ещё из наших, таких же озлобленных и пьяных, мог там быть?

Но это был лишь фон для главного кошмара. Пока я читал сообщение Мартина, в личку ворвались три новых. От тех самых «фанатов». С разных аккаунтов, но почерк был один -наглый, тупой, агрессивный.

User_Krot: Мы уже тут. Возле «Оазиса». Видим твою сучку. Она пьяная и весёлая. Идеальная. Сейчас познакомимся. Скажем, что от тебя.

User_Beast: Платье деру. На пляже и кончу. Или в море заведу. Можешь смотреть из кустов, куколд.

User_XX1 (тот самый, что хотел «поглубже»): Готовь деньги, сутенёр. Час пик. Твоя телка сегодня отработает на троих.

Они были здесь. Не в интернете. В реальности. Те самые тролли из группы Боба, которые превратились в живых, пьяных или обдолбанных мясников с одним желанием. И они знали, как она выглядит. Боб их навёл. Он дал им время и место. Это и было его «замыслом». Не просто смотреть. Привести зрителей в зал.

Я вскочил, схватил куртку. Надо было бежать. Вырвать её оттуда. Но мысль, холодная и точная, пронзила панику: Я не успею. На такси -минимум двадцать минут. Они уже там. Сейчас. Мартин и его пьяные дружки у одного бара, эти трое ублюдков -где-то рядом. А Злата пьяная, раскованная, танцующая с начальником, который уже лапает её под платьем.

Я написал Мартину, пальцы заплетались: «Мартин, там моя жена. Злата. В платье кремовом. Вытащи её, ради Бога. Скажи, что я жду. Что срочно. Не дай ей уйти с кем-то.»

Ответа не было. Он, наверное, уже не смотрел в телефон.

Я написал Бобу, уже не умоляя, а хрипя от ярости: «Останови их. Скажи им, чтобы отвалили.»

B (22:45): А что я могу? Свободная страна. Свободная женщина. Она же сама этого хочет. Посмотри. -И он скинул голосовое сообщение. Шум музыки, смех, и её голос, хриплый, пьяный, слышный сквозь грохот: «...да ладно тебе! Я же только попробовать! Заведи меня получше, и я тебе всё позволю!»

Это был её голос. И это были её слова.

22:55. Сообщение от Златы: «Не парься. Скоро буду.» Голосовое. Фон -грохот баса, её заплетающаяся речь.

22:57. Боб скидывает фото. Низкого качества, снято из толпы. Злата у стойки бара. Стоит, облокотившись. Перед ней -крупный мужчина в чёрной футболке (не начальник-грек). Его рука под её коротким платьем. Лицо Златы запрокинуто, глаза полузакрыты.

22:58. Мартин: «Федь... твою... ну ты понял. Она с тремя какими-то. Не местные. Один уже под юбку залез, пальцами, блять... А она... не сопротивляется. Наоборот.»

23:01. Новое фото от Боба. Крупнее. Рука под платьем. Тёмные пальцы на светлой коже её бедра. Чётко видно.

23:03. Боб в общем канале: «Внимание на сцену! #315 демонстрирует общественности свои активы!»

23:04. Видео от Боба. Три секунды. Тот же мужчина в чёрном что-то кричит Злате на ухо. Она смеётся, пьяно кивает. Потом он дёргает за бретельку её платья. Вырез сползает. Она делает пол-шага назад, но не останавливает его. Он стягивает ткань. На секунду, пока камера не заслонилась чьей-то спиной, видна её обнажённая грудь. Крики, смех, свист вокруг.

23:05. Канал взрывается. Сообщения летят со скоростью машины.

User_009: ОНА СНЯЛА! ВЫ ВИДЕЛИ? СНЯЛА НА ВЕСЬ БАР!

Kripo_23: Я ТАК И ЗНАЛ! ШЛЮХА НА ПУБЛИКУ РАБОТАЕТ!

Anon_Devochka: Боже, какая наглая... и прекрасная...

23:07. Мартин: «Всё. Показала сиськи. На весь бар. Все видели. Её босс-грек ржет. Коллеги-девки в шоке. Федь, я... я не могу тут больше.»

23:08. Боб в личку: «Ну что? Доволен пиаром? Цена на вечерние услуги только что выросла втрое.»

23:10. Уведомление: User_XX1 (тот самый) выложил в канал голосовое. Я включил. Шум, пьяные выкрики, и мужской голос, хриплый: «...скажи своему куколду, что сейчас мы тебя отведём на берег и сделаем из тебя греческую богиню. В самом грязном смысле.»

23:12. Злата не отвечает.

23:13. Я всё ещё в квартире. Стою у окна. Смотрю в тёмное стекло, в котором отражается моё лицо. В руке -телефон. Он вибрирует от уведомлений из канала. Сотни их.

23:15. Новое фото в канале от анонима. Уже вне бара. Слабый свет фонарей на набережной. Три фигуры окружают одну -в коротком, помятом платье. Это она. Её ведут. Она идёт, пошатываясь. Один из мужчин уже расстёгивает свою ширинку другой рукой.

На этом фото я замираю. Динамика прекращается. Есть только это изображение. И тишина в комнате, нарушаемая лишь тихим вибрацией телефона, который продолжает принимать сообщения. Комментарии, насмешки, новые предложения «присоединиться».

Я бежал по тёмной набережной. В ушах -собственное тяжёлое дыхание и далёкий рёв музыки из ресторана. Телефон в руке был горячим, экран светился в темноте как факел позора.

Трансляция (велась с аккаунта User_XX1, он же был одним из участников):

23:42: Камера дрожит, снято на ходу. Мелькают плиты набережной, чьи-то ноги. Слышны пьяные выкрики: «Давай, быстрее, на песок!», «Распускайся, славянская сучка!».

23:44: Резкий переход. Камера стабилизируется. Пляж. Плохое освещение от далёких фонарей. В кадре -Злата. Она стоит, пошатываясь. Её платье спущено до талии, груди обнажены, соски тёмные на светлой коже. Один из мужчин (в чёрной футболке, тот самый с фото из бара) держит её за волосы, наклоняя голову. Двое других стоят рядом, один уже без штанов.

23:45: Голос за кадром (User_XX1): «Ну что, Златочка, покажешь, как ты умеешь сосать? Как в баре обещала?» Камера приближается к её лицу. Оно веселое, растерянное, но не сопротивляющееся. Губы полуоткрыты