Алина стояла перед открытым шкафом, перебирая вещи, висящие на вешалке. Костя лежал на кровати, листая мемы в телефоне.

— Ты точно хочешь ехать? — спросил он, не поднимая глаз.

— Костя, мы уже обсуждали вроде. Ты согласился, нет?

— Я знаю. Просто спросил.

Она достала белое платье, приложила к себе, посмотрела в зеркало.

— Можем остаться дома, — продолжил он. — Тихо встретим, вдвоем, романтика, все дела...

— Ой да знаю я твои “дела”. Выпили, запустили петарду с балкона, потрахались... Ладно, не обижайся, я утрирую, конечно. Ленке будет обидно. Она готовилась.

— Слушай, Лена поймет. Новый год...

— “Семейный праздник”, — передразнила она Костю, который часто ей это повторял последнее время. — Мы не так чтобы очень часто видимся с ними. Короче, едем, нет? Я хочу. Решай.

Алина повесила платье обратно, взяла другое — красное, с глубоким вырезом.

Костя положил телефон на кровать.

— Ладно, — выдохнул он. — Поехали.

Она кивнула, но не обернулась. Знала, что он смотрит на нее. Знала, что сейчас он чувствует себя виноватым за то, что не поддержал ее настроение. Это раздражало и было милым одновременно.

— Прости, — добавил он тише. — Устал просто. Неделя была тяжелая.

Он встал с кровати, подошел сзади, обнял за талию.

— Прости, — повторил.

Алина позволила ему прижаться, накрыла его руки своими.

— Все в порядке, — сказала она. — Поехали, посидим пару часов, вернемся. Нормально же. Только не сиди как сыч, пообщайся с людьми. Они, между прочим, и твои друзья тоже!

Он хмыкнул ей в плечо, прижался губами.

— Помочь выбрать? — спросил он.

— Давай.

Костя отошел, сел на край кровати, снова взял телефон, но уже не смотрел в него.

— Да оставь ты этот телефон уже, осспаде!

Алина достала черное платье — то, что отложила сначала. Короткое, облегающее, с открытой спиной.

— Это? — спросила она.

Он посмотрел, нахмурился.

— Холодно будет.

— Коть, в квартирах давно существует такое достижение цивилизации как центральное отопление. Даже у нас есть!

— Все равно по улице идти.

— Шубу надену.

Он молчал. Алина видела, как напряглась его челюсть.

— Ну что опять-то? — спросила она.

— Слишком откровенно.

— Откровенно? — она повернулась к нему. — Обычное платье.

— Короткое очень.

— Ну так и мы вроде не на рыбалку собираемся.

Он пожал плечами, отвел взгляд.

— Ничего. Твое дело.

— Да что сегодня с тобой?

Она снова развернулась к шкафу, провела пальцами по ткани белого платья. Молчала. Костя знал, что она злится, но не понимал, почему. “Ой, да кому ты звездишь, все ты понимаешь! Бубнишь третий день, ходишь с кислой мордой, то не это, это не то...”

— Так, — сказала Алина наконец. — Это надену. Будешь смотреть на меня весь вечер, — она засмеялась, взяла платье, пошла в ванную. Костя остался сидеть на кровати. Слышал, как она открывает кран, как шуршит ткань. Тишина.

Через минут десять она вышла. Платье сидело идеально — облегало фигуру, подчеркивало талию, грудь. Костя смотрел на нее и чувствовал, как что-то теплое и тяжелое опускается из живота в пах. “Таааак...”

— Нормально? — спросила она, глядя на себя в зеркало.

— Да, — ответил он глухо. — Красиво.

Она повернулась к нему, оценивающе посмотрела.

— Чулки надену. Белые. Контрастно. Не особо, конечно, сочетается с платьем... хотя....

Костя кивнул, не отрывая от нее взгляда.

Алина достала из комода упаковку, распечатала, села на кровать рядом с ним. Задрала край и так короткого платья, вытянула ногу. Костя проводил взглядом движение ее рук — как она натягивает чулок, расправляет его на бедре, закрепляет на резинке. Пальцы с аккуратным светлым маникюром скользили по коже, разглаживая каждую складку ткани.

— Помоги, — сказала она, протягивая вторую пару.

Он взял чулок, провел пальцами по тонкой ткани. Алина подняла вторую ногу, положила стопу ему на колено. Костя медленно натянул чулок, чувствуя под пальцами теплую упругую кожу. Его ладонь задержалась лодыжке, потом поднялась выше, к колену, обхватила бедро — упругое, нежное, теплое.

— Коть, — сказала она тихо.

Он не убрал руку. Провел большим пальцем по внутренней стороне бедра, ближе к резинке чулка. Кожа здесь была особенно мягкой. Алина прикрыла глаза, выдохнула.

— У нас времени нет, — добавила она, но голос дрогнул.

Костя наклонился, поцеловал ее колено — медленно, влажно. Лизнул. Потом чуть выше. Алина стояла перед ним, в белых чулках, с задранным до пояса платьем. Его рука скользнула под трусики, пальцы нежно сжали губки, развели их шире. Алина откинула голову назад, изящные пальчики зарылись в его волосы.

Он целовал ее бедро, медленно поднимаясь выше, чувствуя, как учащается ее дыхание. Его губы добрались до кружева белья, языком провел по ткани. Алина вздрогнула, сжала его волосы сильнее.

— Нам нужно выходить, — прошептала она слабо. — Опоздаем...

— Знаю, — ответил он, не останавливаясь.

Его пальцы отодвинули ткань в сторону. Костя коснулся губами ее кожи — горячей, влажной. Алина всхлипнула, ноги задрожали. Он провел языком медленно, глубоко, наслаждаясь ее вкусом, чувствуя, как она раскрывается под его ласками.

— Еще.. — выдохнула она, подаваясь навстречу.

Он продолжал — язык скользил, кружил, проникал глубже. Алина дрожала, ногтями царапала его затылок. Он слышал ее прерывистое дыхание, тихие стоны, которые она пыталась сдержать. Он любил ее такой. Стонущей. Хрипящей. Беззащитной.

Алина опустила руку ниже, к его плечу, потом к груди. Костя выпрямился, поцеловал ее в губы — жадно, настойчиво, передавая ей ее собственный вкус. Она ответила, прижалась к нему всем телом, обхватила его бедрами.

— Ложись, — сказала она между поцелуями, толкая его на спину.

Он лег, она села на него сверху, белые чулки контрастировали с загорелой кожей бедер. Алина наклонилась, поцеловала его шею, ключицы, спустилась ниже. Ее пальцы быстро справились с пуговицами рубашки, губы скользили по его груди, оставляя влажный след помады.

Костя закрыл глаза, положил руки ей на бедра, сжимая мягкие ягодицы через тонкую ткань платья. Алина опустилась еще ниже, к его животу, языком обводя контуры мышц.

— Может, никуда уже не пойдем?, — выдохнул он.

Она не ответила. Ее пальцы — изящные, с аккуратным маникюром — расстегнули ремень, пуговицу, стянули молнию. Движения уверенные, опытные. Она освободила его член, обхватила ладонью — крепко, но нежно.

Костя застонал сквозь зубы. Алина наклонилась ниже, коснулась губами головки — легкий поцелуй, почти невесомый. Языком провела по всей длине, медленно, от основания.

Его бедра дернулись навстречу. Она улыбнулась, довольная его реакцией, и взяла в рот — не спеша, наслаждаясь процессом, поглядывая исподтишка на него. Губы плотно обхватили ствол, язык скользил по чувствительной коже.

Костя сжал простыню, запрокинул голову. Алина двигалась ритмично, опускаясь все глубже, пока он не почувствовал, как упирается в ее горло. Она задержалась так на мгновение, потом медленно поднялась, языком проводя по выступающей венке.

— Вкусно... как обычно. Ты вкусный, Коть, — она снова лукаво глянула ему в глаза. — Сейчас я буду тебя пробовать по-настоящему.

Ее рука присоединилась к губам — то сжимала основание у паха, то двигалась в такт губам. Костя чувствовал, как нарастает напряжение, как тело готовится к разрядке.

— Алин, кончаю... — предупредил он хрипло.

Она не остановилась. Наоборот, ускорилась. Губы крепче сжались, язык активнее работал по головке. Костя не выдержал — выдохнул резко, бедра дернулись вверх.

Алина почувствовала первый толчок, но не отстранилась. Продолжала двигаться, принимая все, что он отдавал. Ее горло работало, сглатывая сперму, губы не выпускали его, пока последние спазмы не утихли.

Она медленно поднялась, облизала губы, посмотрела на него. Костя лежал с закрытыми глазами, тяжело дыша.

— Который час? — спросила Алина, вытирая уголок рта пальцем.

Он повернул голову к тумбочке, посмотрел на телефон.

— Без пятнадцати.

— Черт, опоздаем.

Она встала, поправила платье, провела рукой по волосам.

— Такси вызвать? — спросил он, застегивая брюки.

— Давай, любое, что побыстрее будет.

Костя встал, оделся быстро, взял телефон. Алина пошла в ванную, посмотрела на себя в зеркало. Лицо покраснело, губы припухли. Она провела пальцами по шее, по ключицам, поправила лямку платья.

Костя вошел следом, встал за ее спиной.

— Десять минут, — сказал он. — Сейчас поедем.

Она кивнула, заново крася губы. Он смотрел на нее в зеркало, обнял за талию.

— Красивая, — сказал он тихо.

Алина улыбнулась уголком губ.

— Спасибо.

Они вышли из ванной, оделись молча. Проверили, все ли взяли, вышли в коридор.

— Ты доволен? — спросила она, когда они спускались по лестнице.

— Чем? Ээээ... сексом? Ты была бесподобна, как обычно, — Костя быстро начал придумывать в уме комплименты жене, но в голову ничего не приходило.

— Да нет же. Тем, что у нас есть. Семьей. Жизнью.

Костя посмотрел на нее удивленно.

— Конечно. А ты разве нет?

Алина пожала плечами.

— Просто спросила.

Они вышли на улицу, холодный воздух ударил в лицо. Алина поежилась, Костя обнял ее за плечи.

— Все нормально, Алин? — спросил он.

— Костя, — ответила она. — Все отлично. Правда. Я просто поинтересовалась, может быть ты... Неважно в общем. Все хорошо.

Они стояли молча, ждали машину. Алина смотрела на дорогу, на редкие фонари, на огни в окнах.

— Двенадцать лет, — сказала она вдруг.

— Что?

— Мы вместе двенадцать лет.

Костя кивнул.

— Да. Много.

— Много, — повторила она. — Ты когда-нибудь думал, что хотел бы чего-то... другого?

— Другого? — переспросил он настороженно. — В каком смысле?

Алина помолчала.

— Не знаю. Нового. Необычного. Другой жизни?

— Необычного как что например?

Она не ответила. Костя посмотрел на нее внимательнее.

— Да о чем ты, Алина? Что за ребусы сегодня?

— Ни о чем, — сказала она легко. — Просто думаю иногда.

— О чем думаешь?

— О том, что все стало привычным. Предсказуемым.

Костя нахмурился.

— Тебя разве это не устраивает?

— Я не говорю, что не устраивает.

— Тогда что?

Алина вздохнула.

— Забудь. Не важно.

— Слушай, с тобой сегодня сложно разговаривать. Что за загадки? Скажи прямо, если что-то не так

Он замолчал. Машина подъехала, они сели на заднее сиденье. Водитель молча тронулся.

Алина смотрела в окно, Костя — на свои руки. Молчали. Город проплывал мимо — огни, витрины, редкие прохожие. Снег начал падать крупными хлопьями.

Костя думал о ее словах. "Что-то новое. Необычное." Что она имела в виду? Он не понимал. Или не хотел понимать.

Алина закрыла глаза, прислонилась к стеклу. Холод приятно обжигал щеку. Она чувствовала разочарование — тупое, знакомое. Хотела, чтобы он спросил. Чтобы понял сам. Но знала, что не спросит. Не поймет. Костя был надежным, крепким, предсказуемым. Алине хотелось приключения, эмоций как раньше, когда они только познакомились. Они были другими. Стали другими. Успокоились.

Машина мягко качалась на поворотах. За окном мелькали огни. Впереди полчаса пути.

Алина открыла глаза, посмотрела на Костю. Он смотрел в окно машины, лицо равнодушное. Она знала, что он думает о ее словах. Но не скажет ничего. Промолчит. Он всегда молчал.

Она отвернулась.

Снег падал все гуще.