Всем персонажам в рассказе, 18 и более лет.

***

Мои новые груди были проклятием.

Это была единственная мысль, крутившаяся в моей голове последние недели, не давая покоя. Я стояла голая перед зеркалом в своей комнате. Два тяжелых, округлых холма, которые упрямо выпирали вперед, делая любую мою одежду неприлично обтягивающей. Я была невысокой, пухленькой — папа всегда ласково называл меня «пышечкой» — и эти новые... размеры на верхней половине моего тела казались чужеродными, нелепыми. Я себя девочкой, а я чувствовала себя уродливой женщиной.

Слезы подступили к горлу. Я сглотнула, вытерла глаза тыльной стороной ладони. Одев ночную рубашку, я решительно направилась в на кухню. Папа сидел в на стуле, и пил кофе. Он был большим, мощным мужчиной — высокий, с широкими плечами, которые всегда казались мне самой надежной защитой в мире. С тех пор как мама ушла, нас было только двое.

— Пап? — мой голос прозвучал хрипло, почти шепотом.

Он оторвался от чашки и его внимательные медовые глаза мгновенно нашли меня.

— Катюша, что случилось?

Я подошла ближе, обхватив себя за плечи, пытаясь спрятать, сжать, сделать меньше.

— Я не могу так больше, — выдохнула я, и голос задрожал. — Смотри. Просто смотри на это. — Отняла руки от груди, демонстрируя свой силуэт в ночной рубашке. — Это уродство. Я похожа на... на корову. Ничто не сидит, все пялятся. Я ненавижу их!

Слезы покатились по моим щекам, горячие и соленые. Папа встал, его лицо стало мягким, полным беспокойства. Он подошел ко мне, и его огромная ладонь легла мне на плечо, а потом поднялась, чтобы большим пальцем стереть мои слезы.

— Катя, тише, — он говорил низко, успокаивающе. — Что за ерунду ты несешь? Уродство?

Он взял меня за подбородок, заставил посмотреть ему в глаза.

— Твоя грудь, дочка... это не уродство. Это сокровище. Редкое, прекрасное сокровище. Признак настоящей, настоящей женственности. Ты должна гордиться ими.

Его слова прозвучали как заклинание. Сокровище. Они висели в воздухе, и что-то внутри меня дрогнуло. А потом мой взгляд упала ниже. И я увидела.

Его простые домашние штаны, мягкая ткань, и явная, недвусмысленная выпуклость, которая формировалась прямо посередине. Она была большой, твердой, четко очерченной. Мое сердце бешено заколотилось, застучав в висках. Это из-за меня? Из-за моих слов? Из-за... моей груди?

Стыд и ненависть внутри меня начали таять, уступая место чему-то новому, горячему и щекочущему. Он возбужден. Мысль пронеслась, как электрический разряд по всему телу. Мой собственный папа, глядя на меня, на мое «уродство», становился таким.

Она всегда мечтала о нём. Смотря порно или просто мечтая перед сном, она представляла его. Могучий, сильный отец, такой надёжный, всегда заботился о ней, с тех пор как Мама угодила в тюрьму за долги. Она тайком подглядывала за ним. Несмотря на возраст, он был большим и сильным, а его член... Она никогда не видела его в возбуждённом состоянии, но он и так был немаленького размера. Она представляла, как он стоит, большой красивый и жилистый член. Она мечтала обладать им. Видя, как он возвращается из офиса уставший, как он потирает глаза. Мне так хотелось помочь ему, пожалеть и обнять. Больше всего я хотела взять его член в рот. Как в порнухе, в интернете. Она обожала смотреть как мужчины кончают женщинам в рот. Как те заглатывают глубоко в горло и не выпускают изо рта. Как мужчина стонет, бешено кончая. Его пульсирующий член выпускает сперму, кончая женщине прямо в глотку, и она высасывает всё досуха. Боже! Как я хотела быть на их месте! Тайком я купила дилдо больших размеров и тайно тренировалась. Засовывая его себе в рот и дальше, глубоко в глотку, преодолевая рвотный рефлекс. Тренируясь день за днём, она добилась больших успехов и её всю распирало от желания, показать свои навыки своему Папочке. Она готовила себя для него и сейчас, возможно, ей повезёт.

Я перевела взгляд с его штанов обратно на его лицо. Его глаза уже не были просто отцовскими, полными заботы. В них горел иной огонь — темный, голодный, мужской. Он все еще держал меня за подбородок, и его палец медленно провел по моей нижней губе.

Все произошло само собой. Не было ни мысли, ни колебания. Мое тело двинулось вперед, повинуясь тому самому щекочущему теплу внизу живота. Я приподнялась на цыпочки и прижалась своими пухлыми, влажными от слез губами к его губам.

Он замер на долю секунды. Потом из его горла вырвался низкий, животный стон, и он ответил на поцелуй. Грубо, властно. Его твёрдая рука обхватила мою попку, и прижала мое мягкое тело к его твердому, мощному торсу. Я почувствовала ту самую выпуклость, упирающуюся мне в низ живота, и сладкий спазм желания сжал мое нутро. Повинуясь своим желаниям, я начала гладить его член через штаны, чувствуя, как он напряжён.

Он целовал меня своими губами, просовывая язык мне в рот, и я отвечала ему тем-же.

— Папа... — прошептала я ему в губы, когда мы оторвались, чтобы перевести дух.

— Тише, Катя, — его голос был хриплым. — Ты этого хочешь?

Я могла только кивнуть, мои глаза широко раскрылись, в них отражалась вся моя жажда. Он снова поцеловал меня, и в этот раз его руки стали действовать. Большие, грубоватые ладони скользнули под рубашку, коснулись голой кожи живота. Я вздрогнула от прикосновения. Он медленно, неумолимо повел руками вверх, снимая ночную рубашку. Наконец он снял её и замер.

Воздух остыл на моей обнаженной коже. Его взгляд был физическим прикосновением. Он смотрел на мои огромные, тяжелые груди, на темные, набухшие соски, которые тут же напряглись под его вниманием.

— Боже, Катя, — прошептал он с придыханием. — Я же говорил. Сокровище.

Одна его рука поднялась, и он принял одну грудь в свою ладонь. Она была такой большой, что даже его широкая рука не могла полностью ее охватить. Он сжал ее, осторожно, оценивая вес, упругость. Большой палец провел по соску, и по моему телу пробежала волна мурашек, закончившись влажной пульсацией между ног.

— Ах! — вырвалось у меня. - Да... Папа, да...

Он наклонился и взял сосок в рот. Горячее, влажное прикосновение его языка заставило меня вскрикнуть. Он сосал, посасывал, покусывал, а его свободная рука ласкала вторую грудь, сжимая, перебирая пальцами. Ощущения были оглушительными. Каждое нервное окончание в моей груди будто вело прямо к моему клитору, который отчаянно пульсировал, требуя внимания.

Я прижималась к нему, чувствуя, как мои бедра сами по себе начинают тереться о его ногу. Влажность проступала сквозь ткань моих трусиков. Я была на грани, возбуждена так, как никогда раньше в жизни, просто от его прикосновений к моей груди.

— Папа... я не могу... — я застонала, и опустилась на колени. Одним движением я сняла с него штаны и его член оказался прямо перед моим лицом.

Мой взгляд прилип к нему. Его член был огромным. Длинным, толстым, с набухшей, темно-красной головкой, из щели которой уже выступила прозрачная капля. Он стоял твердо, почти вертикально, пульсируя от собственной мощи. Моя мечта, моя тайная, стыдная фантазия, которую я лелеяла в темноте своей комнаты, материализовалась прямо перед моим лицом. Отец не двигался, просто наблюдал, как его дочь на коленях наблюдает за его торчащим членом. Запах его, мужественный, пряный, ударил мне в нос, закружил голову.

— Можно? — выдохнула я, глядя снизу вверх на его лицо.

Он молча кивнул, его челюсть была напряжена.

И я наклонилась. Моя мечта. Я прижалась губами к кончику, слизнула ту самую солоноватую каплю. Вкус был опьяняющим. Я обхватила губами головку. Она была горячей, гладкой, как бархат.

— Ох! - сказал Папа

Я засунула член чуть глубже, пытаясь приноровиться к размеру.

— О, да... — прохрипел он, и его пальцы вплелись в мои волосы, нежно направляя. — Не торопись, пожалуйста.

Я послушалась. Я облизывала его вдоль всей длины, снизу до верха, изучая его. Я взяла его яйца в свою руку, осторожно помассировала мошонку, чувствуя, как они тяжелые, и напряженные. У него так давно никого не было и его бедные яйца были так напряжены... Бедный папочка, сейчас я тебе помогу. Я всё исправлю.

Я широко открыла рот и стала медленно насаживать его на себя. Он скользил по моему языку, заполняя рот, упираясь в нёбо. Я давилась, слезы выступили на глазах, но я не останавливалась. Я хотела всю его длину.

Преодолевая рвотный рефлекс, пользуясь своими навыками, я начала насаживаться ртом на член, пытаясь пропихнуть его в глотку. Боже, какой большой. От усилий у меня на глазах выступили слёзы. Наконец я смогла взять его целиком в горло. Он вошел полностью, его лобок уперся мне в губы, волосы щекотали нос. Я замерла, чувствуя, как эта огромная, твердая масса растягивает меня изнутри, как он пульсирует прямо у меня в глотке.

Наверху раздался долгий, глубокий стон удовлетворения. Его пальцы в моих волосах сжались.

— Боже, Катя, я люблю тебя... — он начал двигать бедрами.

Сначала медленно, давая мне привыкнуть. Он медленно вытаскивал член, потом снова загонял глубоко. Каждый толчок посылал волну унизительного, развратного удовольствия по всему моему телу. Одной рукой я начала мять свою грудь, а другую опустила между своих ног, нащупала разбухший, мокрый бугорок клитора.

Его ритм ускорялся. Он уже не просто направлял мою голову, а трахал мой рот, глубоко, мощно, каждый раз доставая до самой глотки. Звуки были громкими, влажными, непристойными. Я слышала свои хлюпающие всхлипы, его хриплое дыхание, шлепок его яиц о мои губы.

— Да, вот так, дочка, да, — рычал он, его движения становились все более резкими, животными.

Я была в экстазе. Слезы катились по моим щекам от напряжения, от нехватки воздуха, но я и не думала останавливаться. Мой папа трахал меня в глотку, и это было самым порочным, самым прекрасным ощущением в моей жизни. Мои пальцы бешено задвигались по клитору, я поддавалась навстречу его толчкам, и вдруг волна накрыла меня с головой, как разряд тока.

Конвульсивная, ослепляющая волна оргазма прокатилась по мне. Мое тело выгнулось, задёргалась на его члене, но он не отпустил меня. звук был поглощен его членом, глубоко засевшим у меня в горле. Спазмы сотрясали мое влагалище, сок буквально хлынул из меня, пропитав трусики насквозь. Я обмякла, но он не остановилась.

Он использовал мой рот, мое горло для своего удовольствия. Держал меня за голову, вгонял в меня член силой, от которой темнело в глазах. Трахал мой рот как животное. Рот был весь в слюнях, которые смешиваясь со слезами падали на мою грудь. Я была его вещью, его игрушкой. И я обожала это. Продолжая долбить моё горло, его член становился всё больше, заполняя весь мой рот. С каждым толчком, он всё крепче хватал меня за голову, насаживая мой ротик на свой огромный член.

— Сейчас, Катя, я сейчас... — он зарычал, и его движения стали хаотичными, резкими.

Я знала, что он хочет. И я хотела того же. Моя мечта. Я расслабила горло, приготовилась, и глазами, полными слез, посмотрела на него умоляя снизу вверх.

Его тело напряглось, он издал протяжный, хриплый рык:

— Катенька... Прорычал он сквозь сжатые зубы.

И я почувствовала, как его член вздрогнул у меня во рту, а потом — горячий, густой поток, бьющий прямо в горло. Первая порция ударила по задней стенке горла, густая и соленая. Я сглотнула рефлекторно. О да! Еще и ещё. Волна за волной, его тягучая и вязка сперма стекала по пищеводу прямо мне в желудок. Огромным потоком заполняя меня всю. Как я мечтала об этом, попробовать её солоноватый вкус. Её было так много член пульсировал, заполняя мне рот и глотку своим семенем. Всё мне и всё для меня. Я сжала папины яйца, пытаясь выдоить его досуха, освобождая его напряжение. Наконец-то то Папочка освободился от своего бремени.

Взглянув наверх, я увидела затуманенный взор его прекрасных медовых глаз. Он был на грани. Пошатнулся и я крепко вязла его за ягодицы что бы он не упал в обморок

Я не выпускала его. Не отстранилась ни на секунду. Наоборот, я прижалась губами к его основанию, и сглатывала. Смаковала каждый глоток, наблюдая как двигаются его яйца выпуская всё новые порции его спермы. Это был его вкус, вкус моего папы, и я обожала его. Это была кульминация всех моих тайных желаний.

Он постепенно затих, его толчки сменились медленными, усталыми движениями. Но член все еще был твердым внутри меня. Я начала работать губами и языком снова, выдаивая его, высасывая последние капли, облизывая всю длину, когда он наконец вышел. Я была настойчивой, жадной высасывая его досуха.

Когда я наконец отпустила его, мой подбородок и губы были мокрыми от слюны и его семени. Я тяжело дышала, глядя на его удовлетворенное, расслабленное лицо. Потом я нежно поцеловала еще влажную головку его члена, и покрыла поцелуями его яйца. Мой Папочка...

Опустившись рядом со мной, с глухим стоном. Я прижалась к его горячему, потному боку, положила голову на его грудь. Его тяжёлая рука обняла меня, ладонь легла на мою обнаженную грудь, все еще влажную от его прикосновений.

Она поднялся, взяв меня своими сильными руками и отнёс на кровать. Положив меня, он лёг со мной рядом, поглаживая мои светлые волосы.

Мы не говорили ни слова. Просто лежали, слушая, как наши сердца успокаиваются. Запах секса, пота и нас витал в воздухе.

— Мой Папочка, я всегда буду с тобой. Сказала я засыпая.

Мои веки отяжелели. Я прижалась к нему еще ближе, чувствуя, как сон накатывает на меня тяжелыми, теплыми волнами. Его дыхание стало ровным и глубоким. Последнее, что я почувствовала перед тем, как провалиться в темноту, — это его губы, коснувшиеся макушки моей головы в нежном, почти незаметном поцелуе.

P.S.

Номер карты, если есть желание поддержать творчество автора: 2200 7011 0687 1657 (Т-Банк).

P.P.S.

В планах:

Дочь приводит с собой подружку.

Неожиданный приезд Матери.

***

Фанфики (у всех женских персонажей неожиданно, или ожидаемо - появляется внушительных размеров грудь, ну а у мужских соответственно, большой член):

Gravity Falls: Диппер и Мэйбл Пайнс (в первую очередь). Затем Диппер и Венди Кордрой (да, она наконец-то ему даст).

Лаборатория Декстера. Естественно Декстер и его Мамаша.

Стар против Сил Зла: Стар Баттерфляй и Марко Диаз (опять-же, она наконец-то ему даст)

Очень Странные Дела: Майк Уилер и Одиннадцать (да, все этого так и не дождались)

***

Так-же возможны другие варианты - пишите в комментариях.