Лето на даче выдалось жарким, душным, как всегда, в июле. Мы с Мишкой, двоюродным братом, спали в одной комнате, он приехал на две недели погостить. Школа позади, впереди поступление в универ, а сейчас можно просто расслабиться. Как в детстве мы болтали до полуночи, ржали над тупыми шутками, было очень хорошо и легко.

Как стемнело окончательно и мы собрались спать, послышался шум, голоса, а потом звук открываемой двери. В тот вечер маму подруги притащили пьяную в хлам. День рождения у соседки затянулся и когда её наконец довели до дома, она уже не стояла на ногах. Я и брат помогли дотащить её до большого дивана в зале. Подруги уехали, отец в командировке — в доме остались только мы трое.

Уже в своей комнате мы еще немного поболтали, пошутили о том, что мама сегодня прилично набралась. Мишка рассказал пару баек про пьяных баб, пошутил что-то пошлое. Я нахмурился и не поддержал его. Брат, кажется, понял, что чуть перегнул и быстро свернул разговор. В комнате стало тихо. Я стал проваливаться в сон, когда услышал скрип, открыл глаза и увидел, что Мишка направился на выход из комнаты.

— Ты куда? – шепотом спросил я.

— Вокруг дома погулять, – огрызнулся брат. – Поссать иду, хочешь подержать?

— Да пошел ты.

Он вышел, послышались удаляющиеся шаги, скрип двери. Я лежал и смотрел в потолок, сон не шел. Мишки не было слишком долго. Пять минут. Десять. Подумалось, что, может быть, он посрать или подрочить ушел. Еще через пять минут брат вернулся, торопливо прошел к кровати, лег и накрылся. Было слышно только его тяжелое дыхание.

— Ты где был? – спросил я.

— А? – он чуть замялся. – Да… ссал же, говорю.

— Что-то долго ты прудил… Дрочил, рукоблуд несчастный, – пошутил я.

— Да… да… – брат нервно хихикнул. – Нет… все, дай поспать.

Это было на него не похоже, Мишка всегда был наглым парнем и просто так, без подкола в ответ, точно дрочил, мелькнула у меня мысль, захотелось поиздеваться.

— Слышь ты, – спросил я притворно злобным голосом. – Ты чего там делал, уебок? А?

— Лех, отвали.

— Тебе пиздец, – выдержал я паузу, сдерживаясь, чтобы не заржать. – Лучше сам все расскажи, – выдал я и хотел уже рассмеяться, но тут выдал уже он.

— Братан, я не хотел, честно, само как-то вышло… – Миша замялся. – В общем, она там лежала так, я хотел мимо пройти, но, бля, просто не смог. Извини.

— Так-так, – я не понял или не хотел понимать. – И что ты сделал?

— Лех, братан, ну извини, говорю же.

— Что. Ты. Сделал. – спросил я чекана слова и чувствую как внутри все холодеет.

— Да ничего такого, просто потрогал чуть-чуть. Я хотел немного, просто руку положил, а она такая классная, мягкая, горячая.

— Ты, гандон, мою мамку лапал?

— Я же извинился. – слышно было, что Мишке действительно стыдно.

Мы замолчали. В тишине прошло еще минут двадцать. Все это время у меня в голове крутились картинки, образы, как он кладет руку ей на грудь, как сжимает. Как трогает ножки, задницу, как целует… Член стоял как каменный. Больше всего волновало именно то, что он её целует, а мама отвечает, что-то шепчет ему… Я помотал головой, отгоняя эти мысли, он же только трогал, о чем я.

— Ну и как? Понравилось? – я сам не понял, зачем спросил.

— Братан, ну харе.

— Я серьезно спрашиваю, – мне почему-то хотелось знать все подробности.

Молчание. Секунда. Две. Пять.

— Да, очень, – начал он неуверенно. – Блин, она такая.. такая.., а сиськи упругие… - брат запнулся поднял голову и посмотрел на меня.

— Продолжай, – у меня пересохло в горле. – В пизду лазил?

— Нет… нет… – он даже замахал руками. – Только задницу потрогал, и тетя Лена заворочалась, я испугался и ушел.

— Значит, если бы она не отреагировала, ты бы продолжил.

— Да – тихо ответил Мишка после небольшой паузы. – Ты бы и сам не смог оторваться. Ты бы только видел, какие у неё соски…

— Братан – оборвал я его.

— Понял, понял.

Опять тишина.

Сна ни в одном глазу, в штанах кол, в голове опять эти картинки. “Интересно, а какая она”, – промелькнула мысль, я постарался отогнать её, но она возвращалась снова и снова. Я представил, как мама стонет, опять её губы и…

— Миха, – позвал я.

— Да, – брат отозвался сразу, будто ждал.

— Слушай… – немного замялся я, мне было страшно. – А она крепко спит?

— В полной отключке, – нервно ответил Мишка. – Ты что, тоже…? – он не договорил.

— Просто посмотреть, – я сглотнул. В голове крутилось: “Просто посмотреть. Только посмотреть. Ничего страшного в этом нет. Это как на пляже”.

Мишка не стал спорить. Мы встали почти одновременно, на цыпочках вышли из комнаты. Половицы скрипели под ногами, но тихо, осторожно. В зале светила только луна через окно, серебристый свет падал прямо на диван.

Мама лежала на спине, одна грудь была обнажена, большая, тяжёлая, с тёмным соском, который стоял торчком, будто от холода. Трусы — простые белые — врезались в бёдра, между ног виднелась тёмная полоска волос. Она чуть похрапывала, губы приоткрыты, на лице пьяная улыбка. Запах — смесь духов, пота и алкоголя.

Мы замерли в дверях. Я чувствовал, как во рту пересохло, член готов был порвать шорты.

Мишка первым пришел в себя, подошёл ближе, присел на корточки у дивана. Я стоял позади, как вкопанный. Он протянул руку — медленно, будто боялся спугнуть, положил ладонь на её грудь, рука сжалась, обхватив.

— Ты чего творишь? – я пытался сохранить самообладание. – Мы так не договаривались.

— Да харе ты, – к нему вернулась привычная наглость. – Лучше сам потрогай.

Я сделал шаг. Ещё один. Сердце колотилось так, что казалось, она услышит. Присел с другой стороны дивана. Рука сама потянулась, ладонь легла на грудь сверху. Ткань тонкая, я чувствовал жар её тела, мягкость, упругость, вес. Чуть сжал. Это была моя мама, но в тот момент — просто самая охуенная женщина, первая которую я трогал в своей жизни.

Мы сидели так минуту, может две — молча мяли сиськи, я смотрел то на брата, то на мать, голова шла кругом, все казалось нереальным, каким-то сном. Я знал, что надо остановиться, что это неправильно, но рука только сильнее обхватывала грудь.

Мишка наклонился и взял сосок в рот, обхватил губами, тихо чмокнуло, мама во сне чуть застонала и выгнулась.

— Ты ебнулся? — прошипел я.

— Тише… — ответил он. — Она не проснётся. – посмотрел на меня, улыбнулся и сказал – Лучше сам попробуй.

Я бросил на него взгляд, мне хотелось его ударить, но возбуждение сделало свое дело. Моя рука всё ещё лежала на её сиське, пальцы сами сжимали мягкую плоть. Я наклонился. Медленно. Сердце бухало в груди.

Губы коснулись соска - он был твёрдый, как маленькая вишенка, кожа вокруг горячая и чуть солоноватая. Я вобрал его и машинально засосал. Мама во сне снова заворочалась и тихо застонала — низко, протяжно. От этого звука у меня по спине мурашки побежали, а член начал болеть от постоянной эрекции.

Мишка опять смотрел на меня, глаза были стеклянными и блестели от возбуждения. Он уже не мял грудь — рука его была в шортах, двигалась медленно вверх-вниз.

— Бля, Лёх… не могу больше, — прохрипел он и одним движением стянул шорты вниз и вскочил на ноги. Член выскочил наружу - толстый, красный, головка блестела в лунном свете. Он обхватил его рукой и начал дрочить прямо над её лицом, не отрывая глаз от приоткрытого рта мамы.

— Ты совсем охуел? — прошипел я, но голос сорвался.

— Да ладно тебе… — выдохнул он и наклонился ниже, провёл головкой по губам.

Я смотрел и не мог поверить, что мой брат, по сути, дает в рот маме.

— Харе, ты что совс… – начал было я, когда кончик его члена скользнул внутрь — совсем чуть-чуть. Мы замерли. Мишка первым пришел в себя:

— Блядь… горячо как…

— Заканчивай, ты совсем что ли?

— Брат, не могу, что хочешь делай, сил нет оторваться.

Я смотрел, как его головка скользит по губам, по щеке, оставляя мокрый след, как член пытается проникнуть внутрь, глубже. Его рука двигалась с бешенной скоростью, движения смазались, слились в одно.

— Ты ебанутый?

Мишка глянул на меня безумными глазами и ухмыльнулся:

— Давай… Она не узнает…

Я хотел все прекратить, но мамин рот, грудь, головка у самых её губ, таких нежных, таких мягких. Еще утром она чмокнула ими меня в щеку. После этого меня накрыло окончательно. Рука сама потянулась к ширинке. Член вывалился, он стоял колом, головка набухшая, капля с конца потянулась ниткой.

— Я первый… – просипел Мишка. – Давай рядышком пока.

Мы стояли по обе стороны узкого дивана, два члена были у самого лица моей мамы. Я обхватил ствол, рука медленно заскользила. Я смотрел, как Мишка снова приставляет головку к её губам. На этот раз ему повезло куда больше, мама чуть приоткрыла рот и он проскользнул внутрь на пару сантиметров.

— Пиздец… – простонал брат.

Я смотрел на это и дрочил быстрее. В голове крутилось: “Это моя мать, блядь… а я стою и дрочу на то, как её племянник дает ей в рот”. Но остановиться уже не мог.

Мишка выдохнул:

— Щас кончу… бля…

Он вынул, пару раз резко провел рукой вверх-вниз и вставил обратно. Я видел, как запульсировал его член. Мишка закрыл глаза, руки утонули в её волосах, он навалился, тихий стон, капельки пота.

Через некоторое время брат открыл глаза, выдохнул и вынул опавший член изо рта, но не спешил прятать в трусы. Вместо этого он провел им маме по губам, носу, щекам, несколько раз передернул, выжимая из себя последние капли на её лицо. В нос ударил резкий, мужской запах.

Я смотрел на это и понимал. Ещё секунда — и я тоже…

— Миха, подвинься, – прохрипел я и наклонился. Головка коснулась мокрых от спермы губ. Горячо. Скользко. Я провёл по ним раз, два — и тоже не выдержал.

Зажмурился и начал кончать. Первый толчок, прямо ей в рот, второй на губы, третий на подбородок. Я чуть не завыл, но закусил губу до крови. Ноги подкосились, я опёрся рукой о диван рядом с её головой.

Мишка смотрел и тихо ржал:

— Ну как, братан? Кайф?

Я не ответил. Член ещё дёргался.

Мы постояли так секунду-две, глядя на маму: лицо в сперме, губы блестят, грудь вся помятая, соски темные, возбужденные.

— Ладно, – в голове немного прояснилось, вернулся стыд. – Пошли.

— Ты дебил? – спросил Мишка беззлобно.

— Не понял?

— Кто кончу с лица её стирать будет?

— Погоди, у неё должны быть влажные салфетки, мама всегда их с собой носит. – я огляделся, но её сумочки нигде не было. – Наверное, в коридоре.

Как же тяжело искать маленькую женскую сумочку в полной темноте, у меня на это ушло не меньше десяти минут.

— Вот наш… – начал я, когда вошел и потряс упаковкой в руках, но осекся, когда увидел, что делает Мишка.

Он сидел между широко разведенных маминых ног, её трусики были сдвинуты в сторону. Его пальцы то погружались внутрь, то снова появлялись. Я видел всё: её набухшие губы, там внизу, капли влаги, короткий ежик волос на лобке. В комнате пахло резко, сладко-солёно, пахло ею, пахло женщиной.

— Смотри, Лёх… она течёт, – прошептал брат и провёл пальцем вдоль щели. – Нюхни. Это пиздец.

Я машинально наклонился и вдохнул — голова сразу закружилась.

— Ты совсем? – прохрипел я. – Это уже…

— Ты когда-нибудь живую пизду видел? – спросил он тихо.

Я только покачал головой.

— Так хоть посмотри, потрогай, после всего чего уже дергаться, – продолжил Мишка.

Колебался я недолго, член снова стоял колом, будто и не спускал недавно. Мама текла, внутри было горячо и влажно. Я приблизил лицо, снова вздохнул, было приятно, стыд просто исчез, осталось только возбуждение. Было страшно, было неправильно, но я не мог остановиться. Через несколько секунд я вынул палец и положил в рот. Мне до одури захотелось попробовать, какая она. Вкус был чуть кислый, густой.

— Как?

— Классно, – честно ответил я.

Мы немного посидели, переводя дыхание, но Мишка и не собирался на этом заканчивать, возбуждение никуда не делось.

— Двинься немного, – Мишка оттолкнул меня.

— Эй!

— Погоди, – сказал он. – Хочу кое-что попробовать.

Он снова спустил шорты с трусами, я опять увидел его возбужденный член. Брат наклонился, высунул язык и провел им, лизнул маму между ног.

— Какой же кайф, – сказал Мишка и начал активнее лизать. Его рука быстро двигалась по стволу, головка, то показывалась, то пропадала в кулаке.

Это было уже слишком, мои шорты через секунду были спущены до колен, в руке я сжимал свой член, вверх-вниз, вверх-вниз. Я гладил её ноги, задницу, кожа была горячей, липкой от пота. Мишка стоял на коленях и дрочил продолжая вылизать маму. Я был близок, еще чуть-чуть, еще самую малость и…

Брат встал на ноги, так и не выпустив из руки член. Приблизился к маме, к её разведенным ногам.

— Нет, – испугался я. – Нет, мы так не договаривались… – но моя рука не останавливалась.

— Только повожу чуть-чуть, – ответил он и провёл головкой — вверх-вниз. Головка заблестела от её соков.

Я смотрел, как заворожённый. Моя рука просто летала по члену.

— Миха, бля… не надо, это уже слишком, – прохрипел я.

— Смотри, как она течёт, сама хочет, – выдохнул он и надавил чуть сильнее. Головка раздвинула губы, вошла на сантиметр. Мишка замер:

– Ахуенно…

Мама во сне застонала, ноги раздвинулись шире, тело само подалось навстречу.

— Вынимай, дебил, – прошипел я.

— Щас… я быстро… не могу вынуть, сил нет… – он начал двигаться. Сначала еле-еле, по миллиметру, потом глубже, увереннее. Тихие шлепки. Пизда чавкала, принимая его.

Я стоял рядом и дрочил как бешеный. В голове крутилось: “Это моя мать… Мишка её ебёт…”.

Мишка ускорился, захрипел. Он трахал её короткими толчками, стараясь не шуметь. Мама стонала громче, рот приоткрылся, градинки пота покрыли её лицо.

Брат напрягся, вставил по самые яйца и выдохнул сквозь сжатые зубы:

— Кончаю… сука… – в самый последний момент он успел вынуть член.

Густые струи полетели на клитор, на лобок, на живот. Сперма стекала по внутренней стороне бедер, собиралась в небольшую лужицу под мамой, смешивалась с её соками.

Мишку выжал последние капли, после чего отошел и сел на кресло, тяжело дыша. Посмотрел на меня и сказал:

— Твоя очередь, Лёх. Не выдержишь же.

Я и не выдержал. Шагнул и оказался между её ног, вошёл одним движением.

В голове был полный хаос: “Пиздец. Горячо. Тесно. Мокро.”.

Она плотно обхватывала меня. Сперма Мишки хлюпала.

Я вошел и вышел, раз, два, три — глубоко. Мама застонала еще громче, бёдра задрожали. Я понял, что не смогу больше, в глаза потемнело, мои руки легли на её грудь.

Первая струя. Глубоко внутрь. Вторая. Третья. Пятая. Я потерял счет времени. Когда все кончилось, я просто упал на маму, лицо уткнулось в шею. Пахло спермой, потом и чем-то еще, пахло ею, пахло сексом, возбуждением.

Мишка тихо спросил:

— Ну как?

Я промолчал.

Мы кое-как вытерли её салфетками — лицо, грудь, между ног. Постарались привести её в порядок. Мне было страшно из-за того, что я кончил внутрь, что мама все поймет или, того хуже, что она может забеременеть от меня.

Утром мама была как ни в чём не бывало. Что-то щебетала, крутилась на кухне в своем домашнем халатике. Голос чуть хриплый, глаза красные, но на лице играла довольная улыбка.

Поведение брата тоже изменилось, он старался быть к маме поближе, будто бы нечаянно касался её руки, плеча, поддерживал за талию, когда она что-то доставала с верхней полки. Делал комплименты.

— Мишка, фу, ну, что за пошлости, – смеялась она, когда брат в очередной раз говорил какую-то шутку на грани.

Я сидел за столом напротив, красный как рак, и видел, как у Мишки встает.

Впереди было еще почти две недели.