Пролог

Три друга — Андрей, Максим и Сергей — ждали эту охоту с осени. Не столько ради добычи — хотя и это было важно, — сколько ради того чувства, что возникает только в лесу, единение с природой и близкими. Ради долгих пауз в разговоре у костра. Ради той тишины, вдали от города. Ради простой свободы помолчать, потянуть носом морозный воздух.

Но за две недели до отъезда в их тщательно выстроенный мужской план грубо вмешалась неожиданность. Вернее, жены.

Андрей, разбирая снаряжение на балконе, осторожно, как сапер мину, сообщил новость Максиму по телефону:

— Катя… ну, хочет с нами. — В трубке повисло тягостное молчание.

— Серьёзно? На охоту? — голос Максима звучал как у человека, которому только что сообщили, что законы физики отменили.

— Говорит, хочет посмотреть, от чего мы там, мужики, «сбегаем». И что это за такая «цивилизация», от которой бежать надо.

Как по злому року, в тот же вечер Ира, супруга Максима, позвонила Кате, и идея, что та одна поедет «в эту дичь», мгновенно перестала казаться Кате хорошей:

— Я тебя одну не оставлю, подруга! — бодро заявила Ира, и вопрос решен.

Сопротивляться объединенному фронту жён не решился ни Андрей, ни Максим. Они смирились.

«Будет как будет», — философски вздохнул Андрей.

На следующий день третий их друг сообщил неожиданную новость. Они обсуждали маршрут в общем чате, когда его сообщение возникло на экране, лаконичное и неожиданное:

«А я, кстати, тоже не один буду. Раз уж с вами жены будут. Плюс один человек. Лена».

В чате наступила тишина. Потом посыпались вопросы:

«Какая Лена???»

«Ты ж холостяк!»

«Это твоя… новая?».

Сергей скинул фото своей новой пассии и написал: «слюни подберите»

Январь. Охота

Январское утро, скрип снега под ногами. Избушка, в которую они приехали, встретила их запахом сырых бревен и печной золы.

Первый день прошел почти по плану: ходили по заснеженным просекам, выслеживали заячьи следы-петли, дышали воздухом, острым, как лезвие. Вечером Андрей и Максим готовили ужин, Катя и Ира украшали стол привезенными деликатесами, Сергей колол лед для напитков. Было тепло, уютно, звучали старые мелодии из колонки.

Охота получилась скорее прогулочной. Заяц попался только один, да и тот, видимо, уже заранее решил сдаться — выскочил из-под ели прямо под ноги Андрею. Остальное время они просто ходили по лесу, дышали, молчали, иногда перебрасывались короткими фразами..

К трём часам вернулись в избушку с одним зайцем, охапкой сухих дров и ощущением выполненного долга. Пока девчонки чистили и потрошили добычу (Ира с Катей делали это с таким видом, будто всю жизнь только этим и занимались), парни растопили печку, натаскали воды, накололи дров на баню.

К вечеру баня уже дышала жаром, а в избе пахло свежим берёзовым веником, дымком и заячьим рагу, которое Лена неожиданно умело замутила на чугунной сковороде.

Ужинали при свечах и керосинке — электричество сюда никто не проводил, да и не хотелось. На столе стояла трёхлитровая банка с солёными огурцами, чёрный хлеб, миска с дымящимся рагу и две бутылки водки для мужиков плюс три бутылки красного сухого, которые Катя с Ирой «на всякий случай» притащили из города.

После первой рюмки разговоры стали громче. После третьей — веселые. Сергей рассказывал, как Лена в прошлом году на Алтае одна поднималась на перевал в пургу. Лена смеялась и подливала всем вина, будто не замечая, как взгляд Андрея всё чаще задерживается на её шее, где тонкая цепочка терялась в вырезе свитера. Максим, уже слегка покачиваясь, заявил:

— Всё-таки бабы на охоте — это конец света, — но тут же добавил — конкретно эти трое ещё ничего, терпимо.

Ира ткнула его локтем, Катя закатила глаза, а Лена просто улыбнулась уголком рта и налила себе ещё.

К одиннадцати Максима окончательно накрыло. Он героически попытался встать, произнёс тост:

— За природу, сука, и за нас, сука, в ней —, после чего мягко осел на лавку и через минуту уже храпел, уткнувшись лбом в сложенные руки.

Ира посмотрела на него с нежностью пополам с раздражением, укрыла своей курткой и сказала:

— Пусть спит. Завтра будет как новенький.

Остальные ещё посидели, допивая. Потом решили — в баню. Ночь была звёздная, мороз под двадцать, но после парилки всем было уже на это безразлично. Сначала мылись по очереди: девчонки вместе, потом парни. Потом снова все вместе — уже без всякого стеснения, просто потому что в маленькой предбаннике было тесно, а на улице холодно. Смех, брызги воды, запах берёзового веника и лёгкого винного перегара.

Потом вернулись в избу. Максим всё так же спал на лавке, раскинув руки. Свет погасили — только отсветы от печки да луна через маленькое оконце. Разошлись по спальникам, разложенным на нарах.

Ночь. Андрей

Ночью, где-то после трёх, Андрей проснулся от собственного сердцебиения и от того, что во рту всё пересохло. Он тихо встал, нашарил бутылку воды, попил. Потом посмотрел в сторону, где спала его жена — её спальник лежал ближе к печке, чуть в стороне от остальных. Света почти не было, но он видел, как она дышит — ровно, спокойно, чуть приоткрыв рот.

В полумраке, у самой печки, лежал спальник — тот самый, синий с жёлтой полосой, который они с Катей всегда брали на выезды. Андрей смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё сжимается от внезапного, пьяного желания — такого острого, плоть в трусах затвердела.

«Сейчас она узнает откуда готовилось нападение!»

Он сделал шаг. Ещё один. Половицы скрипнули тихо. Остановился на коленях рядом со спальником. В темноте силуэт казался знакомым до боли: чуть вздымающаяся грудь, линия бедра, волосы, разметавшиеся по подушке-скрутке. Андрей протянул руку, коснулся плеча — кожа нежная, теплая.

Жена не проснулась сразу. Только вздохнула во сне, чуть повернулась на спину. Андрей потянул молнию спальника вниз — медленно, чтобы не заело. Ткань разошлась с тихим шорохом. Под ней была только тонкая термокофта, уже задравшаяся до рёбер.

Девушка только чуть приподняла голову и поцеловала его — резко, жадно, как будто  ждала всю ночь. Вкус вина на губах, горячий язык, зубы, чуть прикусившие его нижнюю губу.

Андрей почувствовал как застучала кровь в висках, почти беззвучно застонал. Руки сами полезли под кофту, нашли грудь — тяжёлую, упругую, соски уже твёрдые от холода и возбуждения. Она выгнулась, помогая ему стащить ткань через голову. Потом потянула за трусы, привычно. Андрей стянул с неё трусики вместе с бельём, бросил куда-то в сторону. Она раздвинула ноги, приглашая, но без слов — только тяжёлое дыхание и пальцы, вцепившиеся в его плечи.

Он вошёл в неё одним толчком — резко, до упора.

Ира закусила губу (Это Ира, не жена. примечание автора), чтобы не вскрикнуть, но всё равно вырвался сдавленный стон. Андрей зажал ей рот ладонью — жёстко, как будто боялся, что сейчас проснётся вся изба. Она кивнула, глаза блестели в темноте, и начала двигаться навстречу — медленно, глубоко, сжимая его внутри так, что у него потемнело в глазах.

Они старались быть тихими. Очень старались. Нары скрипели едва слышно, только когда он входил особенно сильно. Ира обхватила его ногами, притягивая ближе, впиваясь ногтями в спину. Андрей чувствовал, как она дрожит — не от холода, а от того, что уже подкатывало. Он ускорился, уже не сдерживаясь, толчки стали резкими, короткими. Ира выгнулась дугой, зажмурилась, и он почувствовал, как она кончает — внутри всё сжалось, пульсируя, горячо, влажно. Она закусила его ладонь, чтобы не закричать.

Это добило его. Андрей вдавился в неё до конца, замер на секунду — и кончил, выплёскиваясь долго, судорожно, с низким стоном, который он проглотил впившись в ее шею. Они лежали так несколько ударов сердца — он всё ещё внутри, Ира всё ещё обхватив его ногами, оба тяжело дышащие.

Затем Андрей услышал как в другой стороне какая-то пара начали трахаться. Постанывания, шлепки. Кажется Сергей с Леной развлекаются. Андрей усмехнулся. Ночь перестаёт быть томной.

Ира:

Ночь. Сергей

Сергей проснулся, услышав возню в спальнике в углу. Он слышал как там шебуршатся, какие-то шлепания, всхлипывания. Видимо семейные решили развлечься. Почувствовал как его член зашевелился в трусах.

Где-то минут 10 точно они трахались там. Уже когда невмоготу стало. Член стоящий колом снижал критичность мышления. В полумраке силуэты сливались: спальники, разбросанные вещи, тени от печки. Сергей посмотрел в сторону, где как ему казалось, спала Лена — тот спальник у стены, со знакомым очертанием.

Он протянул руку к спальнику,  одним движением — раздался звук расстегиваемой молнии. Руки полезли под тонкую термокофту, нашли грудь — упругую, горячую, соски отозвались на пальцы мгновенно.

Катя (примечание автора, это не его девушка как Сергей подумал) помогла ему стащить кофту через голову, потом сама потянула за его ремень, расстёгивая дрожащими от возбуждения пальцами. Штаны сползли до колен. Член вырвался наружу — твёрдый, горячий, уже мокрый на кончике.

Катя легла на спину, раздвинула ноги широко, приглашая. Сергей вошёл в неё мягко, медленно, давая привыкнуть — хотя она была уже готова: горячая, скользкая, обхватила член сразу плотно. Она выдохнула длинно, почти беззвучно, вцепилась в его плечи. Он начал двигаться — сначала плавно, глубоко, чувствуя каждый сантиметр, как влагалище сжимается вокруг члена при каждом толчке.

Потом ритм ускорился. Толчки стали сильнее, резче. Катя подмахивала бёдрами навстречу, приподнимая таз, чтобы он входил ещё глубже. Ногти впивались в его спину, оставляя жгучие полосы. Сергей зажал ей рот ладонью — не  боялся шума, а потому что захотелось доминирования и ощутить себя главным. Она кусала его пальцы, облизывала ладонь языком, пока Сергей вбивал в неё свой стержень снова и снова.

Они трахались страстно, ритмично, как будто весь мир сузился до этого движения: вход-выход, шлепок кожи о кожу, её сжатие внутри, постанывания, чавканье влагалища.

Катя кончила первой — резко, судорожно. Тело выгнулось дугой, мышцы интимные сжались,  от них исходили волнами горячими, сильными, пульсирующими приятные ощущения. Тихий всхлип вырвался сквозь его ладонь, глаза закатились. Сергей чувствовал, как влагалище сжимается вокруг члена, как она дрожит под ним, как ноги обхватывают его талию мёртвой хваткой.

Но он не кончил. Ещё нет. Вытащил член медленно, чувствуя, как Катя вздрагивает. Она тяжело дышала, губы приоткрыты, глаза полуприкрыты. Он перевернул девушку на живот —  послушно подчинилась, прогнулась в пояснице, подставляя задницу. Сергей раздвинул её ягодицы ладонями, провёл пальцем по промежности — Катя мокренькая от собственной смазки и его стараний. Он собрал влагу пальцами, провёл по тугому кольцу ануса — круговыми движениями, мягко, но настойчиво. Катя напряглась на секунду, но потом расслабилась, выдохнула длинно и подалась назад, давая понять: можно.

Сергей приставил головку к входу ануса. Надавил членом сначала только кончиком, чувствуя сопротивление. Катя выдохнула сквозь зубы, вцепилась пальцами в спальник. Вошёл чуть глубже в ее недра — сантиметр за сантиметром, давая привыкнуть. Когда головка прошла полностью, она застонала — с ноткой боли и удовольствия одновременно. Сергей замер, давая ей время. Потом начал двигаться — медленно, неглубоко, чувствуя, как она обхватывает его плотно, почти невыносимо тесно.

Она привыкла быстро. Стоны стали глубже, громче. Катя начала подмахивать назад, сама насаживаясь глубже. Сергей схватил её за бёдра, вдавливая пальцы в кожу, и ускорился. Теперь он входил полностью — каждый раз до упора, чувствуя, как Катино тело дрожит под ним. Она стонала в спальник, кусая ткань, чтобы не закричать. Он трахал её в задницу мощно, ритмично, каждый толчок сопровождался влажным звуком и её сдавленным всхлипом. Одна рука скользнула вперёд — пальцы нашли клитор, начали тереть кругами, быстро, сильно. Она задрожала сильнее, тело напряглось, как струна.

Катя кончила второй раз — ещё резче, чем первый. Анус сжался вокруг него спазмами, сжимая так сильно, что он едва не кончил сразу. Она выгнулась, задрожала всем телом, стоны перешли в рваные всхлипы. Сергей вбился в неё ещё несколько раз — глубоко, жёстко — и кончил внутрь, заполняя горячими толчками, издавая утробные звуки тихо позади спины. Он замер, прижавшись к ней всем телом, чувствуя, как анус всё ещё пульсирует вокруг него.

Потом медленно вышел. Катя сразу расслабилась на спальнике, тяжело дыша, ягодицы блестели от спермы и смазки. Сергей лёг рядом, грудь ходила ходуном.

В голове у неё крутилось: «Сегодня он какой-то… другой. Жёсткий. Как будто не он». Но в темноте, под алкоголем и возбуждением, это не казалось важным.

Сергей откинулся, всё ещё думая, что это была его девушка. Катя всё ещё думала, что это был её муж.

А изба продолжала дышать похотью: где-то слева стонали, справа шлепали телами, в углу кто-то тихо всхлипывал от оргазма. Никто не спал. Никто не собирался спать.

Катя:

Ночь. Максим

Тем временем Максим слышал, как избушка превратилась в филиал похоти. Сначала это были отдельные звуки — сдавленные вздохи где-то слева, потом ритмичный скрип нар справа, потом уже всё смешалось в один тяжёлый, влажный фон: стоны, шлепки кожи, приглушённые хрипы, чьё-то быстрое дыхание у самого уха. Он лежал на лавке, глаза открыты в кромешную тьму, и член уже стоял так, что болело в паху. Голова ещё гудела после водки.

Рядом шевельнулась оставшаяся девушка, которая не участвовала в сексе — скорее всего моя Ира (примечание автора: на самом деле это Лена). В темноте все были просто силуэтами.

Максим протянул руку — пальцы наткнулись на бедро, гладкое, чуть влажное. Она не отодвинулась. Наоборот — повернулась к нему всем телом, прижалась грудью к его груди. Он почувствовал твёрдые соски через тонкую ткань и сразу понял: это не та, с кем он привык засыпать. Но это уже не имело значения.

Он схватил её за волосы — не грубо, но крепко — и притянул голову партнёрши рот в рот. Поцелуй вышел жёстким, зубы стукнулись, языки сразу сплелись. Она ответила с той же силой: вцепилась в его шею, ногти впились в кожу, бедра раздвинулись сами собой, приглашая. Максим стащил с неё остатки одежды одним рывком — ткань затрещала. Девушка помогла ему стянуть штаны, рука сразу обхватила член — горячая ладонь, уверенные движения вверх-вниз.

Максим глухо застонал тихо, впился в шею, оставляя засос, и перевернул её на спину.

Лена легла охотно, ноги широко разошлись. Максим вошёл одним толчком — глубоко, до конца. Она выгнулась, втянула воздух сквозь зубы, но не вскрикнула — только протяжный стон вырвался из горла.

Он начал двигаться мощно, без разгона: каждый раз вбивался до упора, чувствуя, как она сжимается внутри, как стенки обхватывают его плотно, горячо, влажно. Она подмахивала бёдрами навстречу, ногти царапали его спину, оставляя красные полосы. Пол скрипел под ними, но они уже не сдерживались — пусть слышат.

Максим трахал её сильно, ритмично, каждый толчок сопровождался влажным шлепком и сдавленным стоном Лены. Она кусала его плечо, чтобы заглушить себя, но стоны всё равно прорывались — низкие, животные, дрожащие. Он чувствовал, как она приближается: внутри всё сильнее сжималось, тело напряглось, дыхание стало рваным. Он ускорился, вбиваясь ещё глубже, ещё жёстче. Лена кончила первой — резко, судорожно, выгнувшись дугой, пальцы впились в его задницу, притягивая ближе, стон перешёл в долгий, приглушённый всхлип.

Максим не остановился. Вытащил член, мокрый, блестящий, и перевернул её на живот. Его девушка послушно встала на четвереньки, прогнулась в пояснице, подставляя себя. Он вошёл сзади — ещё глубже, ещё сильнее. Держал её за бёдра, вбиваясь так, что её грудь качалась в такт, волосы падали на лицо. Она уже не сдерживалась — стонала открыто, низко, гортанно, подмахивая задницей.

Почувствовал, как оргазм подкатывает к нему — неизбежный. В последний момент вытащил своего бойца из хлюпающего лона, схватил за волосы свою пассию, развернул к себе.

Лена поняла сразу — открыла рот, высунула язык. Максим вошёл ей в рот — глубоко, до горла. Она приняла его целиком, обхватила губами, начала сосать жадно, сильно, лаская рукой яички. Спустя несколько мощных толчков — и кончил.

Горячие струи ударили ей в горло, на язык, на губы. Максим утробно застонал. Лена не отстранилась — глотала, давясь чуть-чуть, но продолжая работать языком, выжимая всё до последней капли.

Развязка

Когда все три пары затихли, в избе воцарилась тяжёлая, ленивая тишина, нарушаемая лишь дыханием, скрипом дерева, да редкими всхлипами окончательно успокаивающихся тел. Словно после бури.

Андрей лежал, прижавшись к спине своей партнёрши, гладил её бок, уже думая о том, как утром они будут переглядываться с Катей, вспоминая эту дикую ночь. «Семейная жизнь, — думал он с усмешкой, — иногда ей нужна такая встряска».

Сергей, обняв свою спутницу, чувствовал странное несоответствие. Лена в койке всегда была тихой, а тут прямо вся к нему ластится и нежится. И запах… Парфюм Лены был лёгким, травянистым, а тут витал знакомый, сладковатый аромат, который он знал годами. Он отогнал мысль. Показалось.

Максим, уже почти засыпая рядом с тёплым телом, провёл ладонью по длинным волосам. У Иры они были короче. Но в голове туман, а тело после секса довольно — он крепче прижался и закрыл глаза.

Утром всё началось с мелочей.

Первым проснулся Андрей. Открыл глаза и первым делом увидел тёмные, коротко стриженные волосы на подушке рядом. Сердце ёкнуло. Он резко приподнялся на локте — и увидел рядом спящее лицо Иры. Щёки её были в пятнах от засохшей туши, на шее красовался свежий засос.

Он медленно повернул голову. На нарах напротив лежала Катя — обняв Сергея. Сергей спал, уткнувшись носом в её шею, рука лежала на бедрах поверх спальника. Катя была голая по пояс, простыня сползла, открывая грудь и следы ногтей на плече.

Андрей сглотнул. В ушах зазвенело.

Следующим очнулся Максим. Он потянулся, привычно потянул к себе женщину рядом — и замер. Длинные светлые волосы разметались по его груди. Лена. Совершенно голая, с красными следами от его пальцев и поцелуев на бёдрах и шее. Максим моргнул раз, другой. Потом медленно сел, глядя на неё, как на привидение.

— Лена…? — прошептал он хрипло.

Она открыла глаза. Посмотрела на него. Улыбнулась сонно, потянулась — и вдруг осеклась. Глаза расширились.

— Макс?.. — выдохнула Лена.

В этот момент зашевелилась Катя. Она открыла глаза, увидела Сергея, прижавшегося к ней, и тихо ахнула. Сергей проснулся от движения. Посмотрел на неё — и лицо его вытянулось.

— Катя?.. — вырвалось у него.

Катя села резко, прижимая спальник к груди. Огляделась. Увидела Андрея, который сидел напротив с открытым ртом. Увидела Иру, которая как раз просыпалась рядом с Андреем и тоже начинала понимать.

Ира села, волосы растрепались, на шее — огромный фиолетовый засос. Она посмотрела на Андрея, потом на Максима, потом на Лену — и тихо произнесла:

— Ой…

пишите, жду комментарии, без хейта, пожалуйста, обратная положительная связь ускоряет написание.

https://t.me/daisy_tellstories