"Вот уже полгода как я живу в столице."

Теперь меня тоже, смело, можно считать ремесленником. И соответственно, могу на ярмарку поехать в своем обличии. Будет интересно посмотреть, как изменятся лица людей, с которыми я имел контакты.

Работа. О такой, творческому человеку можно только мечтать. Любые проявления способностей.

Главное – донести до совета директоров, где и как можно применить, то, что ты придумал, а у меня в совете, как вы понимаете, есть пара человек, поддерживающих меня практически беспрекословно.

К слову, большинство в совете хоть и другого поколения, но деньги считать умеют. Если идея, даже в перспективе нескольких лет, может принести прибыль, они, конечно, не сразу, но одобряют внедрение. Тем более моя мотивация тоже зависит от прибыли, и что попало я им на рассмотрение не выдвигаю.

В основном все происходит в онлайн-режиме, и только та самая пара директоров приезжает на переговоры лично.

С обоими сразу переговоры я еще не проводил. Мы даже не обсуждаем с одним другого, ну, вернее, с Михаилом Романа мы не обсуждаем, а вот с Романом...

Я даже не знаю, кто он мне больше: наставник, любовник, друг? Зачастую именно он доносит до меня смысл, не только тот, который несет совет директоров, а вообще смысл каких-то действий, или слов, или бездействий, ведь в большинстве случаев бездействие является более красноречивым жестом.

С ним все, как началось в исследовательском режиме, так и продолжается. Если вкратце, то мы с ним даже вызывали девочку за деньги. Причем один раз я был в роли мальчика, другой – в роли девочки.

«Второй раз понравилось больше.»

Было весело наблюдать за выражением ее лица. Бедненькая, она сначала подумала, что мы родные отец с дочерью.

Но и кроме секса с ним есть чем заняться, о чем поговорить. Его роль постоянного наблюдателя – как кладезь информации. Мы вместе гуляем, ходим в кино, ужинаем в ресторанах, и я каждый раз достаю его кучей вопросов об окружающих.

«Столько деталей!!!»

Роман: – Ну что тебе рассказать?

Я: – Да что-нибудь, я тебя готова слушать часами, вон парочка сидит. Что скажешь?

Роман: – Ну что, а ты что видишь?

Я: – Ну он явно при деньгах, костюмчик, часики, бородка из барбершопа, ключи от машины на столе, что там, Бентли? А она похожа на модель.

Роман: – Да так и есть. Только есть нюансы.

Я: – Обожаю нюансы.

Роман: – Костюм Brioni, круто, но манжет рубашки должен быть длиннее рукава, а у него нет, да и в плечах великоват, два варианта: либо он похудел, либо костюмчик не его. Борода и прическа – присмотрись, они как отдельные элементы. Часы я не вижу, но светить брелком машины – что за дичь? А она очень похожа на модель, но села лицом к проходу, всех незаметно оценивает и, по моему, поздоровалась вон с тем мужичком, который тоже с дамой.

Я: – Офигеть. Интрига!!! Как ты все это подмечаешь?

Роман: – Да это не сложно, когда ты знаешь, куда смотреть.

С Михаилом все иначе, его отношение ко мне вряд ли изменится, а вот мне уже не так интересно.

История прочитана и уже не будоражит сознание, как в первый раз. Зато теперь каждый раз после интрижки с ним мое сознание будоражит новое чувство, наверное, стыд или что-то в этом роде.

Я как порочный суккуб влезла в жизнь людей, в их отношения, и теперь питаюсь их эмоциями.

«Может, это моя суть?»

Но с другой стороны и Антон тогда, и Михаил сейчас очень даже счастливы.

«Как я должна реагировать на все это?»

Я не знаю, самой не хватает мозгов осмыслить, а к кому-то обратиться за помощью не хватает смелости.

Если честно, таких эмоций, которые были в поездке, наверное, больше и не хочется.

Да, они поднимают тебя в небеса, и ты как будто обретаешь чувство полета, но затем ты неизбежно камнем падаешь вниз, и тебя размазывает гравитация.

В общем, за полгода у меня ни разу не возникло желания приехать в город.

Отец иногда звонил, спрашивал, всё ли у меня нормально. И за время общения с Романом моё отношение к нему, хоть и не в корне, но изменилось.

Раньше мне казалось, что он закостенелый, не мотивированный, не стремящийся к чему-то, и мать, живущая полной жизнью, следящая за собой и путешествующая, казалась терпит его из последних сил.

Теперь же я в нём вижу стену, не просто стену, а стену крепости, и если бы не он, наша семья уже давно рассыпалась. Он хоть и не проявлял излишней любви ни ко мне, ни к матери, но все его действия были направлены исключительно на сохранение семьи, чего не скажешь о маме.

«Как они стали мужем и женой – по моему загадка века, и никто, ни Михаил, ни Роман, который, оказывается, тоже хорошо знает моего папу, не раскрывают этот секрет.»

А может, там всё банально: трахнулись на вечеринке, мать забеременела, и вот, новая ячейка общества.

С Антохой общались, пересылая друг другу прикольные рилсы.

Раньше мы общались каждый день, а теперь я совершенно не знаю, о чём с ним разговаривать. Мой мозг всецело вовлечён в работу, и я только это и могу обсуждать, ну а Антон не особо творческая натура.

Все полгода я не могу решиться, в каком гендере мне жить дальше. Мне очень нравится мой женский образ, но перейти к нему окончательно я не решаюсь.

Но постепенные шаги в этом направлении безусловно сделаны. Я прошёл несколько сеансов лазерной эпиляции, теперь на теле и лице у меня нет волос. Довольно частые прогулки с Романом привели к тому, что я неплохо освоил каблуки, и это даже как-то подчеркнуло мои икры.

По вечерам занимаюсь скандинавской ходьбой, купила себе крутые палки и наворачиваю круги по стадиону в клевом обтягивающем костюме, вместе с бабульками.

«Надеюсь, вы не поверили в этот бред. Какая скандинавская ходьба? Какие палки?»

Максимум я пошла в спортзал, чтобы немного добавить выносливости ногам.

Миша не особо любит пыхтеть сверху, поэтому обычно я в роле наездницы, а это, оказывается, ну прям очень тяжело. Ноги горят, пресс болит. Короче, с этим надо что-то делать.

Самое главное, мне предложили купить служебную машину, и я остановила свой выбор на RR Evoque.

Конечно хотелось красненькую или зелененькую, но в наличии был светло-серый. Мне даже водителя хотели навязать, но, если честно, совсем не хотелось, чтобы кто-то видел мои преобразования из мальчика в девочку и обратно.

Время двигалось к Новому Году, а я совершенно забыла позаботиться о месте празднования. И когда опомнилась, появилась вероятность остаться на праздники в одиночестве.

Михаил и Роман собрались на рыбалку, прихватив с собой моего отца. Мама с тетей Светой тоже куда-то отправились. Единственный, кто мог меня спасти в этот момент, Антоха, но я с ним не сильно общалась с тех пор.

В общем, примерно за неделю до праздника, я начала подкидывать ему веселые рилсы, и он совершенно случайно пригласил меня встретить Новый год с его компанией в ресторане.

В принципе, план приемлемый. Если вдруг меня начнет напрягать шум дружной компании, всегда можно откланяться и поехать домой к родителям, ну а если что, машина под боком, можно и обратно в столицу уехать.

«Что ж, побуду в гендере мальчика некоторое время, ничего не случится.»

В общем, 31 числа я повесил мальчиковый костюмчик на вешалку и поехал на родину. И да, в багажнике, в небольшом чемоданчике, у меня всегда аккуратно сложена одежда ВАЛЕНТИНЫ.

Домой я даже не заезжал. Сразу поехал к Антохе.

Они с Викой жили у его родителей уже несколько месяцев, о чем я, естественно, не знал.

«Как Вика согласилась на проживание у Антохи, а не уговорила его снять квартиру отдельно, я не знаю. Может, еще спрошу.»

Поздоровались, попили кофе, перекусили каким-то салатиком и сели с Антохой смотреть сериал.

Вика металась из стороны в сторону, пытаясь успеть привести себя в порядок к празднику.

«Тоже прикол, еще нет четырех, у нас застолье в девять, а она боится не успеть. И уж точно она не будет мне рассказывать, как это все сложно. Она явно перегибает с подготовкой интересно почему?»

Ночевать у Антохи я не собирался, поэтому когда дело дошло до переодевания, не стал подниматься в родительскую спальню, решил, что кабинета Михаила мне будет достаточно.

Много чего связано с кабинетом Антохиного отца: тут он нас отчитывал за какие-то пакости, и тут же мы готовили поздравления нашим мамам на 8 марта, ну в те годы, когда праздновали у них.

Кабинет Антохиного отца всегда был чем-то особенным – побывать в нем все равно, что побывать в каком-то тайном клубе. Для Антохи, по моему, так оно и продолжается.

А для меня, после того как Михаил имел меня прямо на этом дубовом столе, а потом на этом кожаном кресле, а потом, копируя сцену из фильма «От заката до рассвета», я танцевала на этом самом столе, делая вид, что я Сальма Хайек, а Михаил – Квентин Тарантино (естественно, я не видела этот фильм, пришлось включить его на ноуте). В общем для меня кабинет расцвел новыми красками.

Тут мало что изменилось с моего детства, немного изменился я.

На закрытом ноуте лежало несколько распечатанных листов с одним и тем же четверостишьем, только разными шрифтами.

Мансарда с видом на ночное небо грусть.

В меня устало смотрит бесконечность.

Камин вот-вот погаснет. Ну и пусть.

Тебя со мною рядом нет, наверно, вечность.

Странно, Михаил не увлекался поэзией. И я спросил, что это у Антохи.

Антоха: — Если честно, я тоже не совсем в курсе. Это батя попросил Вику сделать, лучше у неё спросить.

Вика же ответила в своём духе.

Вика: — О, да. Я делаю 3D-модели в Блендере, и поэтому Антошин папа решил, что мне можно доверить сделать дизайн надписи на надгробье. Я этим занималась, наверное, примерно две минуты.

Я: — Это надпись на надгробье?

Вика: — Да откуда я знаю, там типа к 20-й годовщине, они решили обновить памятник.

Я: — А зачем столько разных?

Вика: — Чтобы не подумали, что я это сделала за 30 секунд.

Вика ответила из зала, даже не пытаясь встать с дивана.

Антоха: — Кстати, Валек, ты же в дизайне, может, подкинешь ей халтурки, а то она в своём мебельном скучает.

Что тут сказать? Если 3D-дизайнер хороший, главное, чтобы он сам захотел, чтобы ему подкидывали задания. И поэтому, чтобы не обидеть все стороны.

Я: — Ну, это во многом зависит от Вики, если она захочет, то можно пообщаться.

Антоха: — Типа собеседование?

«Да какое собеседование, я же не в штат её брать буду, да и какой штат, я могу ей накидывать задания хоть каждый день, вопрос — хочет ли она этим заниматься?»

Я: — Ага, типа собеседование. Скинет мне портфолио, мы его на совете рассмотрим.

Антоха: — Что прям на совете? Слышишь, Вик, я тебе работу нашёл.

Вика: — А я точно этого хочу?

Антоха: — Конечно, в головном, Валек обещал рассмотреть на совете твоё портфолио.

«Блин, на хрена я это сказал?»

Вика вошла в кабинет и оценивающе посмотрела на меня, потом на Антоху. Мы оба понимали, сказанное мной — бред, и никто не будет рассматривать её портфолио, и убедившись, что всё именно так, девушка поцеловала в щеку моего друга.

Вика: — Спасибо, дорогой, я тогда скину тебе свои лучшие работы.

Развернувшись, она собиралась уже уходить, но её остановил Антон.

Антоха: — Куда?

Вика: — Что куда?

Антоха: — Кинешь куда?

Вика: — На почту.

Антоха: — У тебя есть его почта?

Я: — Антох, ну вся ночь впереди, да и сейчас не каменный век. Разберёмся.

Больше этот вопрос не поднимали, дождались такси и поехали в ресторан. Пить я не собирался, но и развозить после застолья всех по домам тоже не хотелось. Да и машине будет спокойнее во дворе у Антохи, а не у ресторана, возле которого будут однозначно запускать фейерверки.

«Потом заберу, может, завтра. Как получится.»

Компания из одиннадцати человек, в основном все парами: молодой человек и девушка по одному. Непонятно, хотят ли их свести или у них действительно нет пар, ну и я в гордом одиночестве.

Конечно, меня со всеми познакомили. Но, если честно, мне не сильно было интересно, чем они живут, какое у них мнение на тот или иной счет, и совсем не интересно, какие модернизации они хотят провести с собой или со своим имуществом. Я просто сидел, участливо улыбался и наблюдал.

«Твою мать, я же в стопроцентной роли Романа. Может, поэтому за долгое время я оказался (ну или оказалась) единственным его собеседником. Может, попробовать как он, а как он? Он говорил, надо знать, куда смотреть.»

И я начал смотреть. На каждого. Внимательно. И лучше бы я этого не видел.

Практически сразу я понял, что Вика изменяет или хочет изменить Антону, по крайней мере, с двумя кандидатами. А Антоха в упор не видит, что его новые друзья пытаются залезть его девушке в трусы.

«Это неприятно, и это не развидеть.»

Тут прямо Санта-Барбара: тип, который один, стреляет глазами в девушку, парень которой явно имеет отношения с Викой, а Антон, не замечающий этой ерунды, не выпускает свою девушку из рук.

Дальше больше: пока одинокий парень отвлекал внимание Антохи, Вика исчезла из виду. Ее не было буквально пару минут, но помады на губах больше нет.

«Сука, и что теперь делать? Раскрыть глаза Антохе? Это драка. Остепенить Вику или поймать ее за руку. Фиг знает, куда это все прикатится. Вот и нафига я это все увидел?»

После курантов все стало еще хуже. Антоха начал очень быстро пьянеть, хотя я не видел, чтобы он заливал в себя алкоголь. А Вика все чаще стала теряться из виду, ненадолго, но темные углы есть, и бегать проверять, что она там делает, мне совсем не хотелось.

В общем, уже ближе к двум Антон еле ворочал языком, и Вика вызвала такси, чтобы отвезти его домой. Я, абсолютно трезвый, решил поехать с ними, мне в этой компании делать совершенно нечего.

Тут и ежу понятно - Вика споила Антоху, чтобы отвести его домой и потом заняться чем-то более интересным.

«Да пофиг, это их дела, пусть сами разбираются. Я знал, что Антоха ее не удовлетворяет. Но это его проблемы.»

В такси Вика села на переднее сиденье, усадив меня с поющим песни Антоном сзади. А когда мы приехали, Вика попросила меня уложить друга в кровать, а сама побежала в туалет.

«Да хрен с тобой, вали. 100% я сейчас уложу Антоху, поеду домой и она прыгнет в такси и к этому хрену в объятия. Да и ладно, был бы хрен достойный, а то так, ни рыба ни мясо.»

Кое-как затащил друга в спальню.

Антоха: — Валек, ты мой единственный друг, я так тебя люблю, а ты пропал. Забыл меня, большим человеком стал.

В каком-то пьяном бреду Антон начал отчитывать меня, даже не открывая глаза.

Антоха: — Посиди со мной, я в говно, странно, я же даже не пил. Может, устал?

Я: — Да, Антох, сто пудов устал.

Антоха: - Снова вместе, Акуна-Матата.

Я: - Да, как раньше, только обычно я в хлам, а ты меня укладывал. Видишь, как все поменялось?

Антоха: - А вот и не обычно, в прошлый раз я тоже нажрался, и ты меня укладывала.

Антон, уже не говорил, а просто бурчал сквозь сомкнутые губы, но слова разобрать все еще можно было.

Я: - Ага, ты напился, я тебя уложил, и все.

Антоха: - А вот и не все. Я все видел, я так разозлился.

Практически уже во сне, и, может быть, я бы не придал этим словам никакого значения, но его последние слова...

Антоха: - Ты мне изменила с этим маньяком, и поэтому утром я тебе сделал больно, как ты мне, так и я тебе.

Если бы у меня была холка, то она точно стала бы дыбом.

Я: - Ты что сделал? Ты сука, поэтому меня трахнул утром на сухую?

Я пытался достучаться до Антона, но его сознание уже было вне доступа. Несколько раз толкнув его за грудки, я окончательно убедился, что этот мудак спит.

«СУКААА!!! Я ему кто, чтоб он со мной вот так!!! ТВАРЬ!!!»

Глаза налились кровью, и я в беспомощной агонии сжал зубами подушку и заорал во всю силу.

«Нахер, валить отсюда, надо бухла где-то взять, дома упьюсь в сопли.»

Я вышел из комнаты и направился на кухню. У меня дома может выпивки и не быть, а вот у Антохи или в холодильнике, или в баре что-то должно быть.

Вика сидела на стуле и с кем-то переписывалась.

Вика: - Все нормально, я слышала крик.

Я: - Да, это я мизинчиком ударился.

Вика: - Угу.

Я: - Что, на хрен значит «угу»?

Найдя бутылку коньяка, я повернулся в сторону Вики и не мог не заметить изменения. Колготки сменились на чулки, и макияж на лице явно обновился.

Я: - А ты куда-то собралась?

Вика: - Да, девчата зовут продолжить.

«Ну да, девчата.»

Я: - Давай я с тобой, а то праздника хочется.

Вика: - Ой, да тебе там будет не интересно. Мы чисто девочками.

«Какого хрена ты пиздишь.»

Мне совсем не хотелось докопаться до правды, мне фиолетово, с кем она сейчас собралась трахаться, но внутри была ярость, и надо было куда-то ее выплеснуть.

Я сел напротив нее, поставил бутылку на стол и уставился прямо в глаза.

Я: - Ну ок, я тебя подвезу, одевайся.

Вика: - Да нет, я такси вызову...

Уже в конце предложения девушка посмотрела на меня и поняла, что дальше обманывать не получится, но пилотка чешется и надо что-то придумать.

Вика: - Что-то такси слишком дорого, наверное останусь дома.

«Пять баллов, даже минуты не прошло.»

Я: - Ты мне не пизди. Хочется пилотку почесать?

Вика: - Ты что несешь, нажрался что ли?

Антоха: - Оу, ты была так занята своим ухажером, что даже не заметила, что я не пил, совсем.

Вика: - Каким еще ухажером ты бредишь?

Я не знал, какой у меня план, я просто шел напролом и совершенно не осознавал, к чему это все приведет.

Я: - Роднуличка, ты ошибалась, я знаю Антона всю жизнь, он в жизни так быстро не убирался, да и ты не стесняясь, бегала сосаться с этим полуубытком.

Вика: - Ты ничего не докажешь.

Я: - А я не собираюсь ничего доказывать. Мне даже плевать, что вы будете с этим делать, я просто вывалю правду Антону при его родителях, а ты дальше выкручивайся как хочешь.

Я видел, как у Вики наливаются кровью глаза, и это только подстегнуло мое намерение разнести весь этот клоповник к чертям собачьим.

Вика: - Ты пидор, только попробуй, и я не знаю, что тогда с тобой сделаю.

«Шаг и мат, ничего, ничего ты не можешь сделать мне. Кроме как попросить кого-то избить меня, но вряд ли найдется смельчак, выполнить ее план в столице.»

Я: - Я знаю, что ты сделаешь, Блядво хреново. Пидором меня назвала? Окей. Сейчас ты поднимешь свою жопу в чулочках на второй этаж, станешь на колени и откроешь свой рот. И после того как я в него накидаю йогурта, поедешь куда захочешь.

Вика: - Ты охуел? Ты за кого меня принимаешь?

Я: - Действительно хочешь знать? Я пошел поссу, чтобы к моменту, когда я закончу, ты была наверху.

Я молча повернулся и пошел в туалет.

Вика: - Пошел ты на хуй, хуйло!!!

Отвечать я не собирался, вообще я ничего делать не собирался. Уже в туалете я начал остывать и понял, что перегнул палку.

«Капец, и что теперь делать? Вот я сейчас выйду, а она меня за дверью ждет, что я ей скажу?»

Посидев минут пять на краешке ванной, я собрался духом и открыл дверь. Но меня никто не встретил с криками и претензиями.

«Может, она молча развернулась и уехала? Хоть бы так.»

Заглянув на кухню, я на минутку замер, пытаясь услышать хоть какие-то звуки в темном доме, но кроме еле слышного посапывания Антохи на первом этаже не было больше ничего.

«По любому надо идти наверх, вдруг она действительно решилась? Это капец, сам заварил кашу, а теперь боюсь поверить, что она уже кипит.»

Тихонько, как кошечка, я поднялся на второй этаж и толкнул дверь спальни Антохиных родителей. Прислонившись к краю, лицом к двери стояла Вика. Совсем не уверенный в своих действиях, я сделал шаг вперед, скорее для того, чтобы попробовать перевести все в шутку, но она подняла голову, посмотрела злющими глазами мне в лицо и произнесла.

Вика: - Не дай бог Антон узнает, что здесь произошло.

Я хотел ответить, но не мог определить, какой ответ лучше: «Не переживай, с ним я тоже трахался» или «Да я сам от стыда повешусь». Когда заходил в комнату, хотел сдать назад, а теперь...

Пока я молча размышлял, Вика встала на колени и откинула волосы назад. А мои руки, нет, чтобы остановить ее, поднять на ноги и успокаивающе обнять, начали расстегивать ширинку брюк.

«Я что, реально собираюсь дать в рот девушке моего лучшего друга?»

Мой член уже на свободе, голова Вики приближается к нему, и через мгновение он пропадает у нее во рту. По спине побежал мороз. Девушка старательно обхаживает своими губами мой член, и с каждым ее движением я снова начинаю чувствовать сжатие в области паха.

«Вот только не хватало кончить через минуту, тогда весь этот цирк коту под хвост, надо потерпеть, надо как-то остыть».

Но девушка знает свое дело, за годы общения с Антоном ее минет стал действительно первоклассным, и я начал сомневаться, что исчезнувшая помада в ресторане была стерта губами партнера.

«Сука, зачем я об этом подумал?»

Сжатие внутри стало стремительно сжиматься в точку, образуя вакуум в диафрагме.

«Я точно знаю, что это значит».

С силой хватаю Вику за волосы и буквально выдергиваю из ее рта свой едва не стрельнувший член. Она с недоумением смотрит на меня, вытирая ладонью ротик, а я не знаю, что сказать в ответ на ее пошлый взгляд.

Я: - Что думаешь, одним минетом отделаешься? Вставай, буду тебя собеседовать!

«Что нахрен ты будешь делать? Какой отдел мозга отвечает за коммуникацию? Что происходит?»

Вика: - Мы так не договаривались, ты сказал...

Но я накрыл ее рот своей рукой и стал тянуть вверх. Мне совершенно не хотелось, чтобы она заметила струйку смазки, ниспадающую вниз, уже почти до самого пола. Я нереально возбужден.

Я: - А о чем мы договаривались? Ты сказала, что покажешь мне свои лучшие работы, так что давай, блядь, поворачивайся.

Вика: - Пошел ты на хуй, со своим собеседованием.

Вика сопротивлялась, но это все выглядело каким-то неестественным, что ли. Перевернутые глаза, прерывистое дыхание – всё говорило о том, что ее состояние схоже с моим, и я, просунув руку ей в трусики, попытался проникнуть внутрь.

Вика: - Ах ты гандон, куда полез? Убери руки, тварь!

Пытаясь своими руками оттащить мои, Вика в борьбе начала терять равновесие и, дабы не плюхнуться назад, отпустила одну из моих рук, чтобы вернуть опору. В тот же миг освободившейся рукой я почувствовал, насколько мои догадки были верны. Внутри нее был потоп, и я начал активно усиливать эффект стимуляцией.

Вика: - Убери руки, козел!

Но это уже были не угрозы, а скорее мольба. Вика уже не пыталась защититься, она сидела смирно, раскинув ноги, и только метала голову из стороны в сторону и что-то говорила — ругательства или проклятия, мне уже все равно.

Я властно перевернул ее на живот, задрал платье и стянул трусики до колен.

«Откуда это все во мне? Почему я позволяю себе так с ней обращаться?»

Этот вид: Девушка лежит на кровати животом, ножки в чулках упираются в пол, немного расставлены, подол вечернего платья закинут на спину и открывает взор на спущенные трусики и прекрасную голую задницу. Я вижу, как на половых губах блестит капелька ее соков. Я хочу ею владеть, полностью, беспрекословно.

Вика: — Сука, я тебя ненавижу, ненавижу, ненавижу.

Я не очень понимаю, кому адресованы ее слова. Вспоминаю момент, когда сам был в похожей ситуации, когда стоял, уперевшись руками в парапет, и ждал, когда партнер сзади проявит инициативу. Из меня начинают вырываться слова.

Я: — Бедненькая, он тебя мучает?

Опускаюсь на колени и начинаю целовать ее ягодицы и ножки. Я понимаю, что Вика замерла в ожидании, ни звука, ни малейшего движения.

Я: — Ну ничего, я помогу.

Двумя руками я обхватываю бедра своей жертвы и, с силой вдавливая ее задницу себе в лицо, начинаю вылизывать там все.

Такого напора Вика явно не ожидала и почти сразу заскулила от удовольствия.

«Интересно, ей кто-нибудь вот так, когда-нибудь нализывал?»

Я слышу, как из ее уст вырываются гневные выражения, но она тщательно пытается утопить их в одеяле, и к своему удивлению замечаю ее руку, скользнувшую от поясницы к моей голове и пальчиками робко начавшую одобрительно гладить мои волосы.

Все, это предел, дальше я не могу притворяться, что хочу сделать кому-то больно. Я просто хочу овладеть этим телом, мне все равно, кому оно принадлежит, только похоть, только хардкор.

Я поднимаюсь на ноги и сую ладонь в рот девушке.

Я: — Будь хорошей девочкой!

«Зачем? Зачем это? У нее там потоп.»

Но это вовсе не для смазки — это обозначение главенства, субординации, доминирования. В каком-то безумно пошлом экстазе девушка облизывает мою руку и начинает вилять попкой. Я не могу ее больше мучить, я не могу и сам больше терпеть.

«Она моя! Она моя блядь!»

Я: — О, да!

Я начинаю яростно долбить пахом по заднице Вики, комната мгновенно наполняется шквакарнями и шлепками. С силой вмазываю ладонью по ее ягодице, и она откликается одобрительным стоном.

Я: — Хорошая блядь!

Я не могу поверить, что так грубо, так порочно обращаюсь с девушкой, а она в ответ не орет на меня, а сладко наслаждается унижениями.

Я: — Нравится, как я ебу тебя, блядь?

Вика молчит, но сдерживать эмоции выше ее сил, я же вижу, что она уткнулась в одеяло. Хватаю ее за волосы, поднимаю голову вверх и повторяю вопрос.

Я: — Тебе нравится, блядь?

Но она молчит, хотя рот уже открыт, и она вот-вот сдастся. Со всей силы вмазываю ей по заднице пятерней, и на этом месте остается красный след.

Я: — Говори, блядь!

И в этот момент, как гром среди ясного неба, Вика начинает кончать и кричать мне в ответ.

Вика: — Да-а-а-а-а-а!!!!

Даже если бы в комнату зашел Антон и пытался изо всех сил нас остановить, вряд ли бы у него получилось. Я грубо тяну голову девушки на себя, сгибая ее тело в дугу, и засовываю большой палец ей в рот, наблюдая сверху, как она обсасывает его.

«Я хочу кончить, я хочу кончить в нее, нет, я хочу не просто кончить, я хочу закрепить эту блядь за собой, поставить клеймо.»

У Вики начинают трястись ноги, и она начинает осыпаться на пол.

Я: — Куда, блядь, я еще не закончил!

Но Вика в прострации падает на колени, в глазах пустота. Пытаться достучаться до нее бессмысленно. Я хватаю ее голову, упираю в кровать и начинаю трахать ей рот, просовывая свой член на максимальную глубину. И почти сразу начинаю сам извергать ей в глотку, яростно, мощно, прямо в глубину и только дождавшись последних конвульсий, отпускаю голову девушки. «

Может, надо что-то сказать? А что тут скажешь? Спасибо? Дык, не она мне дала, я сам взял.»

Молча развернувшись, я залез в прикроватную тумбочку за салфеткой. Обтерев свой член, я посмотрел на Вику. Девушка все еще сидела на полу в какой-то поникшей позе.

«Интересно, что у нее сейчас в голове? Да пофиг.»

Я кинул девушке салфетки и пошел вниз.

«Хочется выпить, прям очень. Я только что оттрахал девушку своего друга и чувствую себя немного постыдно.»

На столе все еще стояла брошенная мною бутылка коньяка, из спальни Антона доносился храп.

«Надеюсь, ты не просыпался, как в прошлый раз. Или наоборот, надеюсь, что просыпался. Потом разберусь.»

Налил в стакан напиток и уже собрался опрокинуть его в рот.

«Как-то не кайф пить одному. А единственный потенциальный собутыльник на верху.»

Взял второй стакан, бутылку и пошел наверх. Вика уже сидела на кровати и, раскинув ноги, вытирала выделения с внутренней стороны ляшек. Я поставил свой бокал на тумбочку, наполнил второй и протянул ей. Отдавая салфетки, она спросила.

Вика: — А запить?

«Об этом я как раз и не подумал, но идти обратно совсем не хочется.»

Я: — Мне не кайф спускаться.

Вика: — Ладно.

Мы чокнулись и сделали по большому глотку.

Я: — Ну что, поедешь куда-то?

Вика посмотрела на меня, прищурилась и ответила.

Вика: — Да, уже не надо.

О чем говорить с ней, я не представляю. Мы практически никогда не оставались вдвоем. Еще раз глотнув коньяк, я поставил бокал на тумбочку и, закидывая салфетки в ящик, увидел внутри блистер с розовыми ромбовидными таблетками.

«Я точно знаю, зачем они».

Миша рассказывал, что они с тетей Светой иногда пользуются продукцией индийской фармакологии. Достал блистер и протянул его Вике.

Я: — Будешь?

Вика посмотрела на меня.

Вика: — Что это?

«Ну что по смыслу не догадаешься?»

Отвечать на вопрос прямо не хотелось, потому что если я отвечу «Возбудитель», а она спросит зачем, мне нечем будет оправдаться. Поэтому я просто прищурился и улыбнулся в ответ.

Вика: — А сколько длится эффект?

Я: — Не знаю, вот и проверим.

Девушка взглянула на часы, еще нет и четырех.

Вика: — А ты?

Я: — На брудершафт.

Вика: — Приемлемо.

Вика попросила расстегнуть сзади платье, и мы стали довольно быстро скидывать с себя одежду.

«Зачем возбудитель? Мы и так согласны зайти на второй раунд.»

Я: — Только чулки не снимай.

Вика: — Почему?

Говорить, что в чулках она выглядит божественно, мне не хотелось.

Я: — Вдруг ты ноги не бреешь.

Вика уже стояла голая, в одних чулках, передо мной. Я протянул ей таблетку и бокал. Скрестив руки, мы закинули таблетки в рот, запили коньяком и слились в поцелуе.

Оторвавшись от моих губ, девушка толкнула меня на кровать и, залезая сверху, сказала:

Вика: — Мудак!

Снова меня поцеловала.

Я: — Блядина!

Я сжал ее грудь и всосался в сосок.

Вика: — Ненавижу тебя!

Девушка с придыханием начала осыпать меня ругательствами, при этом поглаживая пальчиками в моих волосах.

Я: — Взаимно!

Я схватил Вику на задницу и опрокинул спиной на кровать.

Я: — Не доросла еще сверху быть.

Вика: — Как хочешь, но предупреждаю, ты многое теряешь.

Я: — Ладно, будешь вести себя хорошо, позволю на мне поскакать!

Все закончилось уже ближе к 7 утра. Я вытолкал Вику и закрыл за ней дверь.

Я: — Давай иди к своему мужику спи.

И завалился на истраханную кровать Антохиных родителей.

Разбудили меня настойчиво щекочущие мое лицо волосы. Сначала я не сообразил, что к чему, и поцеловав макушку, просто уставился в потолок. Теплая женская ножка обвивает мою, горячие женские половые губы упираются мне в бедро, они немного влажные и я это чувствую. Рука нежно сжимает мой член.

«Сколько время? С чего это вдруг Вика лежит со мной? Я же её проводил, может, она не дошла?»

Я заглянул в лицо партнёрше, и меня ударило током. Как ошпаренный, я выскочил из объятий тёти Светы в холодное пространство комнаты.

«Какого чёрта?!»

Я схватил свои вещи и, одеваясь на ходу, спустился вниз на кухню. Антоха сидел за столом в ожидании завтрака или обеда, тут кому как, а Вика жарила ему яичницу, что-то напевая себе под нос.

Я: — Доброе утро или что там сейчас?

Ребята посмотрели на меня вдвоём, и Антоха молвил.

Антоха: — Ты что, привидение увидел?

Я: — Ну знаешь, не каждый день просыпаешься в одной постели с матерью друга. Она давно дома?

Антоха: — Кто?

Я: — Блин, Антох, мама твоя!

Вика: — Ты что с мамой спал?

Я: — Да нет! Я проснулся, она рядом.

Вика: — Валентин?

Антоха: — Моя мама?

Я: — Да господи, Антоха, ну а чья?

Антоха: — А что она тут делает?

Антоха встал и пошёл на второй этаж проверить, не перепутал ли я. Вика, как бы между прочим, подошла ко мне и начала тазом тереться о мой пах.

Вика: — Ты ей там не присунул, а то я заревную?

Я: — Да я откуда знаю? Ты что делаешь? Не пались.

Вика: — Ой, да он в упор кроме себя ничего не видит, расслабься.

Я: — Ну меня сейчас больше беспокоит, что она держала мой член в своих руках.

Вика: — Мама Света?

Я: — Все, тсссс.

Антоха вернулся с проверки и сообщил, что это действительно его мать.

Я: — Капец, Антох, типа я мог как-то перепутать?

Вика предложила поухаживать и за мной, конечно, мне было максимально неудобно, и она, видимо, это поняла, поэтому начала специально больше внимания уделять именно мне.

Пытаясь как-то остепенить её, я начал аккуратно ей высказывать, что мол не стоит мне уделять столько внимания при своём парне, на что она с ехидной улыбкой ответила.

Вика: — А вдруг, ты мой новый начальник, Антоша поймёт.

Эту тему сразу подхватил Антоха.

Антоха: — А что, вы вчера разговаривали? Ну и что?

Вика: — Да, Антоша, мне кажется, я убедила Валентина сотрудничать со мной.

Естественно, уже это меня напрягло, но когда Антоха начал убеждать меня, что нам с ней надо чаще видеться и, может, она сможет приезжать в столицу, наше сотрудничество будет гораздо плодотворнее. Я аж закашлялся. А Вика буквально утопила всю кухню своим звонким смехом.

Не выдержав накала, я сказал, что мне надо в туалет, и спрятался за дверью.

«Это нереально. Я чувствую себя каким-то моральным уродом. Трахался с Антоном, с его отцом и теперь ещё и с девушкой. И что хуже всего, все трое, по ходу, не против продолжать пользоваться мной, каждый в своих интересах.»

Выдержав паузу минут 10, я вышел из туалета. На кухне уже сидело 3 человека.

Тетя Света: — Ну слава богу, ты там купался, что ли?

Я: — Нет.

Тетя Света: — А заходить туда безопасно?

Под пристальным взглядом всех троих, должно было что-то скрываться.

Я: — Типа? Да там нормально, я в рилсы залип.

«Ну не буду же я говорить, что мне было тупо стыдно смотреть обоим в глаза.»

Ребята собирались к бабушке Вики с родителями Вики, и на приглашение поехать с ними я вынужден был отказаться, что по своему огорчило каждого из них. Наверно каждый из них предпочел бы пообщаться со мной чем с предками Вики.

«Гореть мне в аду!!!»

Я и родителей Вики не знаю, а уж бабушку тем более. Поэтому начал собирать вещи, чтобы поехать домой. Но тут же возник новый вопрос: если тётя Света дома, то может и моя мама тоже, тогда посидеть дома в тишине не получится.

Мы уже выходили из дома, когда тётя Света попросила меня помочь ей со шторой на верху.

«Странно, какая штора, да и Антоха выше меня, там, где он просто поднимает руки вверх, мне приходится стоять на стуле.»

Но отказывать тёте Свете у меня не хватило духу, и я поднялся вслед за ней.

Крайний раз, когда я вот махал Антохе на балконе, его отец был сзади, и в этот раз я почувствовал приближение ещё одного его родителя.

Тетя Света: — Ну что, уехали?

Я: — Ага.

Тетя Света: — Ну что ж, заранее прости.

Я: — За чтттттттттт...

Меня вдруг затрусило, и в глазах потемнело.

Открыл глаза я уже лежа на кровати, тётя Света сразу же начала отпаивать водой.

Тетя Света: — Прости меня, прости, на, попей, вот водичка.

Я хотел взять стакан в руку, но обнаружил, что руки прикованы наручниками к спинке у изголовья, а ноги по отдельности раскинуты и привязаны к разным углам, сверху на мне лежала та самая штора или покрывало, теперь уже не понятно.

Я: — Ээээ, тётя Света, а что происходит?

Тетя Света: — Я сейчас всё объясню, только не нервничай и не кричи, и не нервничай.

Понимая, что происходит что-то странное, я начал склеивать кусочки пазла, и ни одна картина не сулила ничего хорошего.

«Меня явно есть за что вот так приковывать к кровати. Вот только за что конкретно?»

Я: — Да как же не нервничать, вы меня шокером ударили?

Тетя Света: — Ну да, прости, маленький, я просто не знала, как тебя, ну вот так, понимаешь?

Какой-то беспорядочный набор слов, я решительно не понимал ничего. Ну, ничего конкретного.

Я: — Если честно, то нет, ничего не понимаю.

Тетя Света: — Ну, понимаешь...

Женщина села рядом со мной и, просунув руку под покрывало, стала поглаживать мое обнаженное тело.

Я: — Я что, голый?

Мое удивление с каждым новым фактом становилось все больше.

Женщина вздохнула и выдала.

Тетя Света: — Да.

Я: — Да какого...

Но мой рот быстро закрыла ладошка.

Тетя Света: — Понимаешь, я не знаю, как мне быть. Твоя мать, Миша, Антон, меня все бросили, не просто бросили, там за каждым серьезный проступок. И вот он — ты. Не знаю, может быть, я потом об этом пожалею, но сейчас я полна решимости.

Я: — Какой решимости, Тетя Света? Вы пьяная?

Но женщина уже начала стягивать покрывало с моего тела.

Тетя Света: — Ну, мой милый, надеюсь, что совсем скоро ты прекратишь «Выкать».

Женщина наклонилась и поцеловала меня в губы. Я в ответ буквально остолбенел. Постепенно спускаясь вниз, губы коснулись моей шеи, груди, живота и...

Я: — Тетя Света, не надо!

Тетя Света: — Да все уже, хватит «ТЕ-тькать», я тебе член сосу.

Я: — Чего вдруг?

Тетя Света: — Слушай, давай потом поговорим, у меня рот занят.

Я: — Нет, давайте все обсудим, может, я пойму.

Женщина еще раз глубоко, сочно облизала мой член и вытащила его изо рта.

Тетя Света: — Хорошо, давай. Я начал на ходу сочинять речь о том, что она может потом пожалеть.

Тетя Света: — Да, ты совершенно прав, открой-ка рот.

Не понимая зачем, я открыл рот и сразу получил ответ, зачем.

«Для кляпа!!! Сука, она мне просто заткнула рот.»

Не обращая внимания на мои дерганья, женщина села сверху и впустила в себя мой член.

«Нет-нет-нет, ну не может быть, чтобы это происходило со мной, что это нахрен за семейка? Они хоть в самых смелых фантазиях представляют, что всей семьей трахаются со мной?»

Тетя Света: — Понимаешь, милый, я знаю, что Миша мне изменяет там, у вас, с какой-то телкой. Я следила, но не могу ее найти, она как призрак.

Медленно раскачиваясь на мне, женщина никуда не торопилась, это не галоп с молодухой, это прогулка, нежная, степенная.

Тетя Света: — Он нашел себе молодую, и я нашла. Ты — идеал, я буду навещать тебя, попрошу твою мать, она меня прикроет. А потом как-нибудь расскажу и ей, что трахаюсь с ее сыном. Эта сука всегда. Всегда... А когда узнает, что я трахнула того, кого она не может. Ох, она взбесится.

Такое ощущение, что секс в этом монологе лишний, и можно было обойтись без него. И что еще удивительнее, мой член торчит колом в ситуации, которая к этому не располагает.

Тетя Света: — А ты молодец, держишься, долго можешь не кончать?

Женщина скинула халат, оголяя свое тело, и произнесла.

Тетя Света: — Это риторический вопрос. Но милый, ты должен кончить и обязательно в меня, таков план.

«Не взирая на план, я не понимал, как в этих обстоятельствах я должен кончить».

Женщина старалась, извивалась на мне как могла, целовала, облизывала, покусывала, меняла позы, темп, амплитуду, но совершенно точно она не того человека выбрала в качестве мести.

Слишком уж извращена, слишком порочна моя натура, чтобы наслаждаться просто гетеросексуальным сексом. С каждой следующей минутой это было уже похоже не на властное овладение мной, а на отчаянные попытки вызвать во мне хоть какую-то реакцию. Но реакции не было, да и не могло быть.

Да, на мне женщина, которую я знаю с детства. И с самого детства я тайком подглядывал пока она переодевалась, и ронял столовые предметы под стол, чтобы там, среди прочих ног, оценить превосходство ее шикарных ножек над другими. Да и обнимался я с ней всегда дольше, чем с другими, стараясь опустив глаза, увидеть, что скрывается под декольте халата, но время все меняет.

И вот теперь, предмет воздыхания всего детства, нагая, трахет меня, а я не испытываю никаких эмоций. Совершенно измотавшись и отчаявшись, женщина рухнула на меня и заплакала.

Тетя Света: — Сука, сука, сука, ну почему Валюшь? Ты же всегда на меня смотрел как на богиню, ты единственный так на меня смотрел!!!

«Ну и как тут быть?»

Я: — Я до сих пор так смотрю, просто случай не подходящий, но вы до сих пор прекрасны.

Тетя Света: — Не смей Вы-кать, твой член до сих пор во мне.

В голосе женщины уже чувствовалась некая злость и отчаяние.

Я: — Ты прекрасна, может отстегнешь меня уже?

Тетя Света: — Не могу, ты тоже сбежишь, как остальные, и бросишь меня в этом доме одну.

Я: — Да куда мне идти, меня тоже все бросили.

Если вы хотели узнать, что такое неловкая ситуация, то вот: Голая женщина отстегивает наручники на голом парне, и мы сидим вдвоем голые на кровати, не зная, что дальше делать и о чем говорить.

Понимая, что хозяйка дома чувствует себя немного хуже, чем я, я взял на себя дальнейшую коммуникацию.

Я: — Ну что, выпьем и поорем караоке?

Тетя Света: — Не знаю, насчет поорать, но выпить надо.

Я попросил у хозяйки халат, и мы спустились вниз на кухню.

Уже через полчаса, приняв на грудь по несколько бокалов коньяка, мы совершенно раскованно начали обсуждать дела минувших дней.

Сначала я признался, что всю жизнь восхищался красотой Светланы и в тайне был в нее влюблен. В свою очередь, она призналась, что тайное было не такое уж и тайное, мать друга догадывалась о моих чувствах.

Затем, уже после еще одного бокала, я признался, что подглядывал за ней и мечтал увидеть, что скрывается за одеждой, на что женщина распахнула халат и с искрящимися глазами предложила не стесняться, а исполнить детскую мечту.

Думаю, если бы Светлана немного изменила тактику и вот так, не спеша, выпивая и общаясь, слегка подстегивала мой интерес, то уже через полчаса я прильнул бы губами к ее губам и совсем не к тем, что на голове.

Я спросил разрешения потрогать грудь, она была совсем не против. И придвинувшись к женщине вплотную, я стал слегка поглаживать до сих пор прекрасное тело.

Что тут говорить, я хочу эту женщину, хотел всегда и почему-то сейчас начал чувствовать, как образуется вакуум в паху.

«Это очень странно, ведь мы до сих пор считай голые, все это время мой член колом, она уже мне делала минет и прыгала сверху, а я только сейчас, когда сам начал ей делать комплименты и можно сказать раскручивать на секс, стал действительно хотеть близости.»

Тетя Света уже дошла до кондиции, в которой любое вертикальное положение, телом отвергается. Ее надо было положить куда угодно, если этого не сделать, она в какой-то момент просто сплывет на пол (ну в лучшем случае, в худшем просто рухнет и ушибется).

Говоря обо мне, я тоже был уже далеко не трезв. И вполне вероятно, лягу рядом с ней и с огромной вероятностью захочу трахнуть, даже если она потеряет сознание.

Мы обнялись и, не решившись взбираться на второй этаж, двинулись в сторону спальни Антохи. Это был самый долгий бросок из кухни в Антохину комнату за всю мою жизнь.

Мы несколько раз останавливались, целовались. Свои намерения трахнуться со мной Светлана выказала еще на кухне, взяв мой член в руку и не отпуская до сих пор. А меня одолевали сомнения, ведь это мать, мать моего друга.

Я помню, как она намазывала зеленку на разбитую коленку, подсказывала, как мне избавиться от прыщей, да и в конце концов, она помогала завязывать мне галстук на выпускном, потому что мои родители могли выбраться только на торжественную часть. Мог отец. Мать пришла только на застолье.

Я: - Света, ты действительно хочешь, чтобы я тебя трахнул?

Тетя Света: - Да уже давай скорее, я тебя весь вечер к этому склоняю.

Я: - Тебе не кажется, что это не нормально?

Тетя Света: - Что конкретно?

Я: - Ну ты мать моего друга!

Тетя Света: - Так, давай без этого, ты что порнуху никогда не смотрел? Идем уже, будешь меня трахать жестко, страстно, куда ты в начале хочешь вставить?

Да именно этого наверно я и ждал, от ее агрессивного желания мои блокировки начали выстраиваться в неприступную стену.

«Я не могу, она же для меня как Добрая Фея из сказки, как Демирзель, как Галадриель (только из Властелина колец, а не из сериала), как Тиссая де Врие. Господи, как можно трахнуть главную волшебницу???»

Я уложил женщину на кровать и стал насколько возможно, оттягивать момент близости, устроив феерию предварительных ласк.

И это сработало. В горизонтальном положении женщину быстро обуздал сон, и я вздохнул с облегчением.

Уже засыпая, Света бормотала себе что-то под нос, и я смог разобрать только одно.

Тетя Света: — Валечка, ты такой милый... как твой отец. Все девки на него вешались, эххх, а он с Игорешкой...

«Что за бред? Игорешка — мой отец? Может, я чего-то не расслышал?»

Я попытался узнать, что женщина имела в виду, но она уже отключилась. Надо умыться, а то и я сейчас вырублюсь рядом. По дороге в туалет услышал, как разрывается телефон Светланы. На экране было фото Михаила, и я без колебаний ответил.

Я: — Да, Миш.

Михаил: — Валя? А Света, тетя Света?

Я: — Мы выпивали, и... теперь она пьяная спит.

Михаил: — А почему она дома? Она же должна была...

Я: — Я не знаю, говорит, ее все бросили, ну и меня все бросили, и вот мы две брошенки бухали.

Михаил: — Ну у вас все нормально?

«Нормально... выражение «нормально» ко мне вообще ни как не относится.»

Я: — Миша, я боюсь, что от моего «нормально» у некоторых башню сорвет.

Михаил: — Ну, главное, ты с ней, она дома, так что отлично.

«Ой, не факт!!!»

Тут я вспомнил слова Светланы.

Я: — Миша, а скажи, мой отец... Блин, я даже не знаю, что спросить. Света, засыпая, сказала, что мой отец с Игорешкой, что это вообще может значить?

Михаил: — В смысле, не понимаю.

Я: — И я вот ни черта не понимаю.

Михаил: — А она еще что-то говорила?

Я: — Да, конечно...

Михаил: — Что конкретно?

Я: — Миш, конкретно, она хочет меня трахнуть, и я весь вечер от нее отбиваюсь. Тебе надо чаще трахать ее, а не меня.

Михаил: — Света, ты сейчас о Свете?

Я: — Блин, ну о ком? Мы с ней вдвоем, тут она меня жахнула шокером, откуда у нее шокер? Сука, он вырубает, очнулся, а она меня к кровати пристегнула и сосет. Миш, она неплохо сосет, ты ее научил?

Михаил: — Валя, ты чего несешь?

Я: — Эх, Миша, мне кажется, я несу только похоть и разврат, люди, как видят меня, с ними что-то происходит.

Михаил: — Валечка, ты перебрала, милая, иди спать.

Я: — Да, ты прав, пойду.

Михаил повесил трубку, а я только сейчас понял, что, разговаривая по телефону, неосознанно пришел в кабинет Михаила и сел на его кресло.

«Блин, как тут удобно.»

Я взял лист с четверостишьем и попытался прочитать, но буквы расплывались.

«Да хрен с ним. Надо идти спать.»

Я не решился идти наверх, так что план был тот же — добраться до комнаты Антохи.

Уже пристроившись сзади к женщине своей мечты, я почувствовал тепло её тела, а она, видимо, почувствовала моё и, повернувшись спросонья, улыбнулась.

Светлана: — Валюша.

«Никогда бы не пдумал, к чему может привести разговор двух пьяных людей.»

Уже вырубаясь, я спросил:

Я: — А что мой папа с Игорешей?

Совершенно не приходя в сознание.

Светлана: — Любил.

Я: — А Игореша?

Светлана: — А Игореша — нет.

«Хм, бред, папа любил Игорешу, а Игореша его не любил. Не повезло папе.»

И проговорив эту фразу ещё раз в голове, сон и алкоголь как рукой сняло. Я перевернул Свету на спину, кое-как растормошил её и спросил в лицо.

Я: — Я не понял, мой папа и Игореша — это два разных человека?

Светлана смотрела на меня вытаращив глаза, такое ощущение, что и она резко протрезвела и, вырвавшись из моих рук, попыталась суетливо запахнуть халат.

Светлана: — Валечка, не городи чушь, всё, я спать, ты ложись к Антоше, а я наверх пошла.

Я: — В каком смысле, ты пошла наверх, поговори со мной.

Но женщина быстрым шагом удалилась из комнаты, явно избегая общения. И это начало раздражать, я вскочил на ноги и устремился за ней.

Я: — Света, какого чёрта, ты чего убегаешь?

Светлана: — Всё, Валюшь, прекрати, ты заигрался, иди спать!

Включив не особо искренний строгий голос, женщина почти бегом стала подниматься по ступенькам на второй этаж.

Я: — Да в конце концов, что за лажа, ты пять минут назад просила, чтобы я тебя трахнул, а теперь убегаешь как от прокажённого, стой.

Светлана: — Не городи чушь! Я просила? Ты меня с кем-то перепутал, Валечка, всё, ну-ка быстро в кровать!

Это была последняя капля, которая довела моё эмоционально нейтральное, пытающееся выяснить правду состояние в состояние агрессии. Прорвавшись сквозь удерживаемую дверь, я схватил женщину и повалил на кровать.

Светлана: — Валентин, прекрати, ты потом серьёзно об этом пожалеешь!

«Да что происходит?»

Я: — О чём пожалеешь? Что? Я просто...

Светлана: — Ты хочешь меня изнасиловать?

Я: — Да что за бред, Света? Просто скажи правду.

Не сказать, что мы боролись, я просто пытался поймать прямой зрительный контакт с жертвой, но она яростно сопротивлялась и в какой-то момент заметил, как Света начала метать взглядом по комнате в поисках чего-то.

«Что она ищет? Шокер! Блин, где шокер, он тут где-то был.»

Трудно объяснить, как это происходит, я мгновенно перестроил тело на режим сенсора и почувствовал что-то твёрдое в районе колена. Дальше чисто на инстинктах, схватил, воткнув в тело и нажал на кнопку.

Женщина затряслась и обмякла, повалившись на кровать.

«Хорошая вещь. Подарю ее себе на Новый Год! Так, что дальше? Наручники!»

Положив женщину на живот, накинул наручники на запястья и занялся ногами. Там были просто удавки, без рук или сторонней помощи вряд ли человек сможет освободиться. Светлана начала приходить в себя.

Светлана: - Валентин, ты что творишь?

Я: - Я? Что я творю?

Светлана: - Да, ты зачем меня? Ты, ты хочешь меня изнасиловать?

Я: - Да в конце концов, заткнись! Ты же сама меня приковывала и трахалась, а теперь несешь чушь!

Светлана: - Ты мне мстишь? Давай поговорим, мы все обсудим.

Очевидно, она хотела обсудить совсем не то, что нужно мне, то что интересовало меня, женщина любыми способами обходила стороной, и это раздражало неимоверно.

Я: - Да хватит! Я не собираюсь тебя насиловать, успокойся.

Светлана: - Зачем же ты меня сковал? Если не хочешь, ты пьян, тебе надо умыться, отпусти меня немедленно.

Слушать причитания, не относящиеся к теме, я больше не мог. Поэтому в дело вступил кляп. Мать моего лучшего друга, связанная на кровати, мотыля головой, мимикой и мычанием пытается меня отчитывать, а я не знаю, что делать дальше. Я не в состоянии никаким образом повлиять на нее. Я просто хочу правду, странную, до конца не понятную, но правду. Пытаясь найти какое-то решение, я стал шарить по шкафам и ящикам тумбочек.

Розовые таблетки в верхнем ящике и вибратор в нижнем. Все это привело к одному решению, странному, но единственному. В шкафу нашел ремень, пристегнул вибратор к бедру женщины и прислонил к половым губам.

«По идее, с раскинутыми ногами и без возможности перевернуться, она никак не может повлиять на положение этого механизма.»

Я слышал возмущение в мычаниях жертвы, видел вопрос в глазах. Но я сам не знал, пока, чего я добиваюсь. У меня в машине, в багажнике, стоит чемоданчик с одеждой моего другого персонажа. Интересно, что с Романом это внимательная девушка, воспринимающая партнера как наставника. А с Михаилом – это скорее госпожа. Но являть ее на суд Светланы пока в мои планы не входило. Там на дне были другие инструменты. Анальная пробка, анальный вибратор, есть даже расширитель рта, он просто шел в наборе, поэтому теперь есть. Так сказать, штучки, помогающие мне получить оргазм.

Пока я накинул куртку, обулся и сбегал за инструментами, моя жертва уже дошла до предоргазмного состояния. Зашел в комнату как раз в тот момент, когда Светлану начал посещать тремор в ногах. И тут-то и родился план.

Быстро выключив вибратор, я услышал недовольное мычание и заглянул ей в глаза.

Я: — Если ты мне не скажешь правду, я продолжу.

Показав мне взглядом, что она хочет что-то сказать, я оттянул кляп, и женщина, задыхаясь, снова попыталась съехать с темы.

Светлана: — Отпусти меня, я сама трахну тебя, ты же этого хочешь?

Я: — Достала!

Кляп вернулся на место. Дальше я начал экспериментировать с телом женщины. Пробка вошла внутрь как к себе домой, видимо, анальный секс для неё не новость, анальный стимулятор в вагину, вибратор продолжал стимулировать клитор.

Минут через 20 возбуждение женщины было запредельным. Обычно замечая предоргазмное состояние, я отключал вибратор и снова включал когда тело жертвы переставало извиваться в неумолимой жажде кончить.

Но каждый раз время стимулирования становилось всё короче, а паузы всё длиннее. Периодически я заглядывал в лицо Светланы и спрашивал, готова ли она говорить. Но почему-то она предпочитала терпеть мои извращённые пытки.

Самое печальное, что мне это начало приносить удовольствие. Кляп уже был не нужен, в голове у неё больше не было ничего, кроме желания удовлетворить потребность.

Я сидел перед лицом своей жертвы и смотрел в её обезумевшие глаза. Заметив меня перед собой, Светлана снова начала сигнализировать, чтобы я вытащил кляп, но сняв его, вместо разговора, женщина кинулась жадно обсасывать мой член. Это было странно, отстраняя голову Светланы от её новой игрушки, она начинала искренне страдать.

Я: — Что любишь сосать?

В ответ я получал не слова, а нечленораздельные мычания.

Я: — Ну на, шлюшка, соси. Будешь хорошо себя вести, спущу в рот, ты же хочешь?

В ответ она активно закивала головой, не выпуская "вкуснятину" из рта.

«Я конченная мразь!»

Вся семья, которая с самого детства была зачастую ближе, чем мои родители, теперь просто игрушки моих сексуальных игр. И тётя Света была последним этапом.

Видеть, как предмет обожания долгих лет превращается в твою вещь – это конечно что-то.

За всеми этими развлечениями, за жужжаниями и стонами Светланы, я не слышал, как во двор въехала машина и как по ступенькам бежали уже знакомые мне шаги. Лишь когда дверь распахнулась, я увидел в проёме испуганное лицо Михаила.

Михаил: — Валя!?

Я: — О, Светуль, твой муж приехал.

Я ни на секунду с появлением её мужа не остановил процесс, а наоборот, даже получил приток энергии. Мне хотелось показать человеку, до какого состояния можно довести его женщину.

Я: — Присоединяйся, Светик, хочешь, чтобы твой муж присоединился?

Было ощущение, что Свете сейчас вообще всё равно, кто к нам присоединится, хоть все 300 спартанцев.

Михаил: — Валя, прекрати, что ты делаешь?

Михаил стоял в дверях и не знал, что ему делать. Две его женщины – на кровати, и одна заигралась с другой.

Я: - Миша, она первая начала, она меня шокером, а я всего лишь хочу правду, а она не говорит. Почему?

Я оторвал голову женщины от своего члена, пытаясь хоть сейчас получить ответ, но там в голове властвует только похоть, похоть и разврат.

Михаил: - Она не может, отпусти ее.

Я: - Да, это не я держу ее!

Я попытался отстранить голову женщины и встать, но она как бешенная собака стала пихать меня головой и мешать подняться на ноги.

Я: - Почему она не может признаться? И в этот момент по моей спине прошел озноб.

Отец: - Потому что это не ее секрет.

Вся моя спесь и агрессия улетучились во мгновенье. Я прижал голову Светланы к кровати и вскочил на ноги, как будто я все это время просто стоял рядом с кроватью, а на ней почему-то извиваясь лежит его давняя подруга.

Отец: - Ну ты натворил... Идем вниз.

В голове проснулась обида. Такая, когда вы попали в ситуацию, в которой уже все было вверх дном и вы пытались разрулить, а вас обвинили в итоге как зачинщика.

Я: - Но, пап, я...

Отец: - Идем.

Я опустив голову, пошел за отцом. Михаил кинулся к ногам Светланы, пытаясь избавить ее от оков, и мне стало ее жалко, она слишком долго хотела оргазм, я реально с этим затянул. И тихо, положив руку на спину мужчины.

Я: - Миш, помоги ей.

Михаил: - Я пытаюсь!

Я: - Не так.

Михаил посмотрел на меня, будто спрашивая, правильно ли он меня понимает. Я одобрительно кивнул ему в ответ, взял свой чемоданчик и пошел прочь. Еще не дошел до конца лестницы, а жесткая качка на верху, уже наполнила весь дом шлепаньем, скрипом кровати и стонами обоих.

«Миша – такой Миша.»

Отец стоял на кухне и услышав звуки, вытянулся в лице.

Я: - Будешь отчитывать?

Отец: - Я понятия не имею, что происходит, меня Миша потащил как водителя и всю дорогу сидел в телефоне, смотрел камеры.

«Блин, видимо история в машине подала ему новую идею, а может у него и раньше было наблюдение в доме, ну слава богу, он увидит, что не я начал первый. СУКА, он также увидит и меня с Викой!!! Офигеть! Надеюсь, у него нет авторского канала на PornHub.»

Отец: - Может оденешься?

Глядя на меня в Светланином шелковом халате на голое тело, отец немного смутился.

Я: - У меня вещи наверху.

Отец: - А это?

Показывая взглядом на чемодан.

«Да уж, папа, там есть вещи, но я не уверен, готов ли ты меня увидеть в этом наряде.»

Я: — Это не мое.

Отец: — Ну найди что-нибудь у Антохи, поехали, есть разговор.

Я послушно отправился в комнату Антохи и уже через 10 минут мы отъезжали от дома, в котором все это время были звуки брачной ночи диких животных.

Отец: — Интересный у тебя навык появился.

Показывая в сторону второго этажа.

Отец: — Поделишься?

Я: — Не хотелось бы.

Практически всю дорогу мы ехали молча, сказать, что я не знал, куда мы едем, я не мог. Я прекрасно знаю свой город, да и эта дорога ведет в один конец. Въехав на кладбище, мы попетляли по закоулкам и вскоре остановились.

Отец: — Идем.

В голове не было никаких хороших мыслей, даже учитывая, что это мой отец меня привез на кладбище, я не был уверен, что он не захочет отсюда уехать один. Поэтому я вжался в кресло и проигнорировал его приглашение.

Отец: — Ну, ты идешь? Пока я решился.

«Он лучше не сделал.»

Но говорить ему в лицо, что я подозреваю его в планировании моего убийства, мне тоже не хотелось. Неуверенно я вышел зимой, ночью из машины на кладбище и подошел к отцу, стоявшему у могилы.

Отец: — Вот.

Включив фонарик на телефоне, он подсветил фотографию, и у меня за троило в глазах. На меня смотрело мое лицо, незнакомая одежда, немного другая прическа, но лицо мое, и от этого у меня начали подкашиваться ноги. Я попытался что-то сказать, но голосовые связки отключились. Я даже имя не смог прочитать, все начало расплываться и темнеть.

Отец подхватил меня и помог переместиться в машину. Минут 10 я соображал, что происходит. Явно ответ был только один, но сюжетов множество.

Я: — Кто это?

Отец: — Очевидно – это твой биологический отец.

Я: — А ты?

Отец: — Ну, а я надеюсь, останусь отцом, который тебя вырастил и воспитал.

Голова стала переполняться вопросами, и надо было как-то вытащить из кучи правильный.

Я: — Что случилось?

Отец: — Поехали домой, мне, наверное, надо выпить.

Я: — Ты же не пьешь?

Отец: — Вот как раз и расскажу, почему.

Мы приехали домой, накрыли на стол (2 бокала и бутылка коньяка уже считается застольем, мы же не девочки). И после первого раунда отец наконец начал.

Отец: — Мы дружили с детства, Миша, Света, Пашка и я. Был Новый год, праздновали как обычно вместе, только я был... Я не смог с ними праздновать, приехал только 2-го. С мамой твоей встречался. Попросил Пашку, не всерьез, просто так, присмотреть за ней на новый год. А потом закрутилось, поженились, ты родился... А через какое-то время Пашка пришел ко мне, мы выпили, и он покаялся, что, скорее всего, ты не от меня, а от него. Я разозлился, мы поругались...

Я: — А потом.

Отец: — А потом Пашки не стало. Представляешь, на следующий день, только четыре строчки. И всё...

Я видел, как у эталона мужественности, у стены, за которой я всегда мог спрятаться, глаза наполняются слезами. И я хотел что-то сказать, но не представлял что.

Отец: — Мы даже не знаем, это послание или прощание, ничего не понятно. Был человек и нет.

Отец, еле сдерживая слезы, смотрел в пространство.

Отец: — И хуже всего, что все себя считают виноватыми. Света была занята Антохой и не выслушала его, Миша был на ярмарке, я...

Я: — А мама?

Отец: — Мама?

Отец взглянул на меня.

Отец: — Не хочу о ней говорить.

Я: — Почему?

Посмотрев на меня, он прищурился, как будто никак не мог решиться сказать что-то важное.

Отец: — Она сплела целую интригу, чтобы затащить его в постель, а потом, прекрасно зная, что ребенок не от меня, вышла за меня замуж и родила.

Я: — Я не понимаю, что это за бред.

Отец: — Видимо, она очень гордилась, что единственная смогла затащить Пашку в постель.

Я: — Она родила меня в качестве доказательства?

Отец: — Типа того. Я не знаю. Никто особо не хочет разговаривать с ней на эту тему. Никто вообще с ней не хочет разговаривать.

Я: — Но все разговаривают.

Отец: — Да.

Я: — Почему?

Отец: — Потому что у неё была веская причина.

Я: — Какая? Какая веская причина может заставлять всех общаться с ней, а тебя все эти годы жить, зная, что она так поступила?

Отец: — Ты.

Я: — В смысле я?

Отец: — Ты, веская причина.

Я: — Я не понимаю, я же тебе не родной.

Отец: — Если бы ты был мне не родной, то я, как родитель, не имел бы равных прав на твоё воспитание, и тогда, скорее всего, единственное, что осталось от него, просто исчезло бы.

Я: — Это всё как-то выше моего понимания.

Отец: — Тут понимать нечего, я никогда не откажусь от тебя и всегда и всем буду говорить, что ты мой родной сын. На этом точка.

Я: — Но это же не так?

Отец: — У тебя есть вся жизнь, чтобы подумать над этим и принять какое-то решение. Но знай. Что бы ты ни придумал, я приму любое твое решение.

В голове чехарда, алкоголь и куча событий не дают мыслить здраво, рассудительно. Мне хотелось кому-нибудь отомстить, кого-то наказать, но кого? Все вокруг страдали от потери друга, а я появился и, получается, вдохнул в них свежий воздух. Я думал, я дитя порока, а выходит, что я чуть ли не ангел-спаситель.

«Может, конечно, не так, но думать, что это именно так, гораздо приятнее.»

Единственное, к чему пришел мой мозг, — это простая арифметика. Если моя мать была единственной, кто затащил Пашку в постель, то по закону сохранения энергии я должен отзеркалить этот процесс.

Выйдя в коридор открыл чемодан и достал шокер.

Отец: — Ты же сказал, это не твое?

Я: — А это и не мое. Шокер Светы.

Прислонив его к плечу отца, нажал на кнопку.

Дальше все надо делать быстро, пока он не очнулся.

Перетащил его в спальню.

«Это оказалось тяжелее, чем я представлял себе, когда накидывал пункты плана, по комплекции он вроде как Антоха, но оказался гораздо тяжелее.»

1. Накидал подушек, завязал глаза шифоновым полупрозрачным шарфом, привязал руки к спинке кровати и оставил в полулежачем состоянии. 2. Телефон на штативе, светильник поставил рядом и направил свет в лицо отцу.

3. Дальше надо растворить в воде розовые таблеточки из ящика Светланы.

4. Принять свой естественный образ.

«За пару дней мужской образ меня изрядно достал. Как-то в женском образе меня столько проблем не одолевало.»

5. Все снять на телефон.

Я заканчивал макияж, когда отец подал признаки жизни. Но особо не торопился предстать перед ним в своем естественном образе.

«Пусть немного посидит, по накручивает себя.»

Закончив макияж, поправил кожаную расклешенную юбку, едва прикрывающую задницу, проверил клеточку на члене, пробочку внутри, и кожаный корсет на груди.

Вроде все четко! Ну! Камера – мотор!»

И я предстала перед своим заключенным.

Естественно, через шарф он не мог меня разглядеть, да ему пока и не нужно.

Отец: — Валь — это какой-то розыгрыш?

Но заметив силуэт в юбочке и на каблуках сквозь шарф, он замолчал и притаился.

Я поднесла к его губам заранее приготовленную воду и проследила, чтобы он хорошенько утолил жажду.

Сделала пару хороших глотков сама.

«Теперь, минут через 15, уже никакие стрессы не дадут его члену опасть.»

Отец: — Вы подруга, Валентина? А он где?

Мне нельзя было произносить ни звука. Это же мой отец, он знает любые интонации моего голоса.

Немного покрутившись перед ним, так, чтобы в камеру не было видно моего лица, я начала ласкать его тело. Сначала руками, нежно проводя пальчиками по ногам и груди, а потом начала подключать прикосновения губами.

«Твою мать, что я творю?»

Я видела, как член начинает пробуждаться от моих ласк, но не решалась пока даже прикоснуться к нему. И чем ближе я к нему продвигалась, тем сильнее начинала чувствовать вакуум в животе.

«О боже, это опять оно, то первое, самое мощное, когда я кончила первый раз вообще без каких-либо стимуляций. Так может, это не Антон всему виной, а он?»

Отец: — Девушка, вам не обязательно это делать.

Но я не в силах больше сдерживать это напряжение, я зажмурилась и положила руку на его член.

«Только не кончить, а то всё к чертям и придётся ещё несколько минут тянуть время, пока я не буду готова на второй раунд.»

Немного погладив член рукой, я поцеловала грудь, потом живот.

«Ну давай.»

Направила голову к члену и уже открыла рот, но в последний момент немного уклонилась и поцеловала бедро.

«Да ты чего, ссыкло? Назад дороги нет, тут заднюю уже не включишь.»

Глубоко вдохнув, я поместила член отца в рот.

«Все, все, спокойно, ты знаешь, что делать, ты всё умеешь.»

Я старалась так, как ни старалась ни с кем. Играла с уздечкой, заглатывала и лизала яички, делала пылесос и заворачивала за щеку. А когда поняла, что достаточно разогрела партнера, поднялась, вынула пробочку и медленно, целуя шею партнера, села сверху, направляя его член в себя.

«Как же трудно сдерживаться.»

Из-за вакуума мой живот от каждого проникновения прилипал к позвоночнику. Понимая, что больше не могу терпеть, я сделала последний шаг к невозврату, поцеловав партнера в засос. Сначала он был робким наблюдателем, но возбуждение взяло верх и быстро приняв правила игры, он стал активно отвечать мне на поцелуи.

«Все, теперь уже точно. Точка невозврата пройдена и можно срывать маску.»

Я потянула конец веревки, удерживающей его руки, и освободившись, отец сам снял шарф с головы.

Я: — Ну, что, как тебе мои навыки?

Мгновенно похоть в глазах сменилась ужасом, и отец, оттолкнув меня, отпрыгнул в сторону от кровати.

Отец: — Валя? Ты что творишь?

«Теперь лёгкий монолог, не для тебя, для другого зрителя.»

Я: — То, что я делаю лучше всего, то, что я делала со всеми твоими друзьями!

Отец стоял испуганно, прикрывая свой возбуждённый орган.

Я: - Ну же, чего ты испугался? Мы это уже сделали, я это уже сделала, просто прими и вернись, закончи.

Отец: - Ты с ума сошел? Что происходит? Прекрати!

Я: - Э нет, я не прекращу, никогда, слышишь, пока ты не кончишь в меня, я не отстану.

Отец: - Все, я ухожу, это не для меня.

«Ох, если бы ты хотел уйти, ты бы никому не сообщал. Так что ты мой!»

Я: - Только попробуй двинуться в сторону двери, и я снова жахну тебя шокером.

Отец: - Ты серьезно?

Я: - Да, на все сто. Чего ты стесняешься? Хочешь, расскажу, сколько раз и в каких позах меня трахал Миша, а может, хочешь услышать про Романа?

Отец: - Нет! Ты что реально?

Я: - Да, папочка, я выросла плохой девочкой, и это ты виноват. Ты плохо меня воспитывал.

Видимо, я все-таки зацепила какие-то нужные струнки, и в глазах отца ужас стал постепенно перерастать во что-то другое.

Я: - Ну, папочка, накажи свою девочку.

Я повернулась к нему спиной и, встав на четвереньки, раздвинула ягодицы в стороны.

Я: - Так? Постояв секунд 5, быстро перевернулась к нему головой, легла на спину, свесила голову с кровати, открыла рот и высунула язык.

Я: - Или так?

Отец: - Прекрати!!!

Я: - Или что? Ты отшлепаешь меня?

Постепенно, меняя позы я стремилась только к одному максимально сблизиться со своей жертвой, чтоб в нужный момент сделать последний рывок. Вернувшись в вертикальное положение, спустила ноги на пол уже с его стороны кровати и шагнула вперед, приближаясь вплотную.

Он стоял остолбеневший, не в силах ни бежать, ни отвечать мне взаимностью.

«Ничего, не первый раз на родео.»

Сначала погладила руками грудь, потом поцеловала ее. Как бы случайно сняла его руки с паха и положила их себе на ягодицы. Прижалась к его телу обвила руками и погладила спину.

«Все, он в моих объятиях, по идее если не давить, то все получится.»

Поцеловала шею, подбородок, легкий поцелуй в губы.

И он сдался.

Сначала слегка сжав мои ягодицы, он робко ответил на мой поцелуй, а потом из него полилась страсть. Обвив руками его шею, я скрестила ноги за его спиной. В таком положении он и повалил меня на кровать, а я направила его член обратно в себя.

«Всё! Эта ситуация меня доконала.»

Уровень возбуждения критический. Как только член оказался внутри, вакуум мгновенно вдавил живот внутрь, и продержавшись меньше минуты, я начала кончать.

Отец замер на пару секунд, но я заставила его продолжать.

Я: - Нет! Не останавливайся. Да! Да! Сильней. О боже!!!

«Как жаль, что я не могу забеременеть, столько семени ушло в эту ночь в бесплодную землю. Но это было прекрасно.»

Лежа на мужчине в родительской кровати, я думала.

«Что будет дальше? Как же мало дней в неделе. Когда я буду успевать любить их всех?»