Вера застыла у окна, лунный свет вырисовывал на паркете призрачный контур её силуэта. Платье, словно вторая кожа, обтекало изгибы, а шёпот кружевных чулок был музыкой, адресованной лишь ему. Она знала, чувствовала каждой клеточкой, что Денис не сможет отвести глаз.

Он не вошел – ворвался в её жизнь, как долгожданный шторм. Взгляд его полыхнул узнаваемым огнём, от которого плавилось всё внутри.

— Вера, — его голос, низкий и хриплый, как у дикого зверя, запертого в клетке, — ты мучаешь меня. До безумия. Хочу сорвать с тебя эту красоту и оставить лишь тебя... обнажённую до самой души.

Она медленно обернулась, дрогнувшая улыбка тронула губы, но в глубине глаз сверкнул вызов, отчаянная смелость. – Думаешь, я так легко сдамся? Позволю тебе взять то, что захочешь, когда захочешь?

Он сделал шаг, его дыхание опалило её шею, как прикосновение раскалённого железа. – Ты уже позволила, Вера. Сама знаешь, я пленён тобой, так же, как и ты – мной. Мы повязаны навек.

Его рука скользнула по её бедру, и сердце бешено заколотилось, словно птица в тесной клетке. – Денис... – прошептала она, и в голосе дрогнула тайная надежда, которую она тщетно пыталась скрыть.

Он притянул её вплотную, губы его обжигали кожу возле уха. – Скажи "стоп", если действительно этого хочешь, – прошептал он, и его слова были мольбой, жаждой облегчения.

Но она молчала. Её пальцы судорожно сжали его рубашку, и она тихо вздохнула, когда его губы, наконец, коснулись её шеи, оставляя нежный ожог.

Денис ворвался в ее жизнь вихрем страсти, пальцы его впились в талию, оставляя следы на шелке платья.

— Ты играешь с огнем, — прошептал он одними губами, и в каждой черте его лица проступила голодная жажда.

Вера попыталась рассмеяться, но смех дрогнул, когда его ладонь скользнула под юбку, нашаривая застежку чулка.

— Уверен, что сможешь меня удержать? Разве я тебе по зубам?

Он ответил движением – резким, почти грубым. Ткань платья предательски хрустнула по шву, обнажая кожу. Она ахнула, но не от испуга. Нет, в глазах вспыхнула тёмная, необузданная стихия – вызов, смешанный с невыносимой жаждой близости.

— Ты всегда знала, чем это кончится, — его голос звучал скорее как обречённость, как признание неизбежного.

Её губы нашли его шею, зубы нежно впились в напряжённую мышцу. Он застонал, и этот стон был для неё слаще любой победы.

— Покажи мне, — прошептала она едва слышно, — что ты сделаешь с той, кто осмелился тебя связать.

Его руки стали её оковами, губы – пыткой. Каждый поцелуй обжигал, каждый укус оставлял неизгладимую метку. Она выгнулась в его руках, чувствуя, как ногти впиваются в её бёдра.

— Ты моя, — прорычал он, словно присваивая её себе навечно.

— Докажи...

И мир схлопнулся до их дыхания, переплетённого в единое целое, до безумного стука сердец, бьющихся в унисон.

Денис отступил на шаг, и Вера увидела в его глазах угольки, готовые вспыхнуть в пламя. Она стояла перед ним, словно дикий зверь, загнанный в угол, но готовый к последней отчаянной схватке. Её платье, изорванное и мятое, едва прикрывало тело, которое кричало о вызове. Она сделала шаг вперед, её пальцы легко скользнули по его груди, оставляя на коже следы, горячие, как лава.

— Думаешь, сможешь сломать меня? – её голос звучал как шёпот, но в нём таилась угроза, отчаяние и надежда.

Он схватил ее за запястье, прижал к стене. Его дыхание стало тяжёлым, грудь вздымалась в такт её пульсу.

— Ты сама этого хочешь, — прошипел он, и его голос был похож на раскат грома перед бурей.

Её губы тронула легкая улыбка, но в глазах по-прежнему бушевал неконтролируемый огонь. Она провела языком по губам, словно готовясь к последнему броску.

— Тогда заставь меня, — прошептала она, и в голосе слышалось безумное напряжение.

Денис не стал медлить. Его губы накрыли её шею, зубы впились в кожу, оставляя метку, которая будет вечным напоминанием. Она застонала, но не от боли – от безудержной, всепоглощающей жажды.

— Хочешь ещё? – прошептал он, и его руки скользнули вниз, обхватывая её бёдра.

— Всегда, — прошептала Вера в ответ, и в её голосе звучало обещание.

Их тела слились воедино, как две стихии, не способные существовать друг без друга. Вера чувствовала, как его дыхание смешивается с её, как его кожа горит под её пальцами.

— Ты моя, — прошептал Денис, и в его голосе звучала власть, собственничество и нежность.

— И ты мой, — ответила она, её губы нашли его, и мир вокруг перестал существовать.

Вера откинула голову назад, её дыхание прерывалось, словно она бежала через горящий лес. Пальцы впились в его плечи, оставляя на коже следы, которые говорили громче слов.

— Ты так уверен в себе, — прошептала она, и глаза сверкали, как два чёрных бриллианта, готовых рассыпаться в прах.

Денис не ответил – его губы скользнули по её шее, опустились ниже, к ключице, где пульс бился, как набатный колокол. Его руки двигались с уверенностью хищника, который знает, что добыча уже в ловушке. Он одним движением сорвал с неё остатки платья, и оно упало на пол, как сброшенная кожа.

— Хочешь, чтобы я остановился? – прошептал он, и его голос был низким, как гул в пещере.

Вера посмотрела на него, и на губах играла едва заметная улыбка, но в глазах затаилось нечто первобытное, неистовое.

— А ты бы остановился? – бросила она вызов, и в её голосе звучала насмешка.

Его ответом был поцелуй, горячий и влажный, как огонь, пожирающий всё на своем пути. Его руки скользили по её телу, словно он изучал его впервые, и каждое прикосновение было обещанием.

— Я никогда не остановлюсь, — прошептал он, и его губы нашли её грудь, а зубы оставили на коже метки, которые будут напоминать о нём.

Вера застонала, её пальцы запутались в его волосах, и она потянула его ближе, словно боялась, что он исчезнет.

— Тогда покажи мне, на что ты способен, — прошептала она, и голос звучал как вызов.

Денис не заставил себя ждать. Его руки подхватили её, и он прижал её к стене, их тела слились воедино, как две звезды, готовые взорваться сверхновой. Вера почувствовала, как по бёдрам пробежала дрожь от его ладоней. Пальцы его впивались в кожу, захватывая каждый изгиб тела. Имя его было выдохнуто в воздух, горячее, чем пар от дыхания.

— Ты дрожишь, — прошептал Денис и коснулся губами уха. Легкий укус мочки заставил ее вскрикнуть.

— Ты ошибся, — прикусила губу, чувствуя, как тело его прижимается теснее. — Это предвкушение.

Низкий, немного хриплый смех, руки его скользнули ниже, проникая под белье и заставляя ее выгнуться.

— Тебе нравится играть с огнем, — облизал языком шею.

— А ты знаешь как его разжечь как никто другой, — пальцы ее запутались в его волосах, тянули, требуя продолжения.

В ответ он толкнулся бедрами, жестко требуя близости и заставляя ее забыть как дышать. Все сузилось до точки: до рук, губ, зубов, до того, как он заполнял ее, словно созданный для этого.

— Чего ты хочешь? — прикусил плечо, и она застонала в ответ. Каждый миллиметр тела отзывался дрожью.

— Все, — прошептала она. — Абсолютно все.

И он не заставил повторять это дважды.

Вера чувствовала, как пальцы его проникают в кожу, словно хотят вырвать признание прямо из плоти. Каждое прикосновение было вопросом, на который ее тело отвечало без слов: дрожью, вздохом, влажным, предательским трепетом.

— Как красиво лжёшь, — прошептал Денис, кусая ее нижнюю губу, пока она не застонала. – Говоришь "всё", но дрожишь, будто боишься, что я и в правду возьму.

Его руки скользнули под тонкое белье, которое он резко и грубо сорвал, и Вера вскрикнула, чувствуя, как прохладный воздух смешивается с жаром его ладоней.

— Совсем не боюсь, — выдохнула, но голос дрогнул так сильно, когда он прижал ее к стене, входя в нее одним стремительным толчком.

Боль и удовольствие сплелись воедино, она закусила губу. Денис не дал ей молчать: его пальцы крепко обхватили волосы, откинув голову назад, и он приник к шее, оставляя синяки-обещания вечной принадлежности.

— Докажи, — прошептал, его голос как последнее предупреждение перед падением в бездну.

Она обвила ногами его талию, вонзившись ногтями в спину, и он зарычал, ускоряя ритм, будто хотел выбить из нее остатки контроля.

— Денис... — отчаянный шепот почти сломался, но он лишь усмехнулся, прижимаясь губами к уху.

— Ты ведь сама сказала "все".

И он взял.