Глава 4: Ночная исповедь

Предрассветный синий свет заливал комнату, когда Аня проснулась от странного, томительного напряжения внизу живота. Сон ушёл безвозвратно, оставив после себя лишь навязчивое, пульсирующее желание. Оно было таким острым, таким физическим, что она закусила губу, пытаясь заглушить стон.

Она скользнула рукой под резинку трусиков. Кожа на внутренней стороне бёдер была уже влажной. Пальцы скользнули по влажным губам, и она зажмурилась, пытаясь представить что-то, кого-то... Но воображение упрямо подставляло знакомые образы: его руки, его спину, его взгляд. Это было опасно. Это было запретно. И от этого — невыносимо возбуждающе.

Жар становился невыносимым. С резким движением она сбросила с себя ночнушку, затем стянула трусики. Прохладный воздух обдул её горячее тело, но не принёс облегчения. Ей нужна была острота, риск, осознание того, что её могут увидеть. Она поднялась с кровати, подошла к двери и с тихим щелчком повернула кнопку замка. Теперь дверь не была заперта.

Вернувшись в кровать, она снова коснулась себя, но теперь уже без стеснения. Два пальца легко вошли в неё, встречая горячую, готовую плоть. Звук был откровенным, мокрым, громким в ночной тишине — глухие шлепки и её сдавленные стоны. Она раздвинула ноги шире, представляя, что он стоит в дверях и смотрит, как её киска принимает её же пальцы, как блестит сок на её коже.

«Саша...» — его имя сорвалось с её губ в момент особого напряжения, когда пальцы нашли внутри ту самую точку, от которой по всему телу разливалась электрическая дрожь.

И тогда она приняла окончательное, безумное решение. Резко встав, она широко распахнула дверь в коридор, в чёрную пустоту, за которой была его комната. Она ложилась обратно, уже не скрываясь, подставляя своё обнажённое тело случайному взгляду, вверяя свою тайну воле случая. Пальцы снова задвигались в её киске быстро и жадно, уже не таясь.

В своей комнате Саша повернулся на другой бок, услышав сквозь сон странные приглушённые звуки — будто чьё-то учащённое дыхание и влажные, ритмичные похлопывания. Но разум отказался проснуться полностью, и он, прошептав что-то невнятное, снова погрузился в забытье.

Волна оргазма накатила на Аню с сокрушительной силой, заставив её выгнуться и глухо вскрикнуть в подушку. Всё тело била дрожь. Когда спазмы утихли, она, почти без сил, натянула на себя одеяло, но намеренно оставила его спущенным до пояса, обнажив упругую грудь с тёмными сосками. И уснула с блуждающей улыбкой на устах.

Утром Саша, бредущий на кухню за кофе, замер на пороге своей комнаты. Его взгляд упал на распахнутую дверь комнаты сестры. А затем — на неё саму. Она спала на боку, лицо было безмятежным, а из-под одеяла выбивалась голая грудь, залитая утренним солнцем. Он остолбенел. Шок, смешанный с чем-то тёмным и запретным, сковал его. Он не мог оторвать глаз от этой картины — одновременно невинной и невероятно эротичной.

Простояв так, возможно, минуту, а может, и десять, он наконец заставил себя отступить. Он пошёл на кухню, поставил чайник, накрыл на стол, делая всё это на автомате.

Собравшись с духом, он вернулся и, не переступая порог, постучал костяшками пальцев в дверной косяк.

— Аня, чай готов.

Она проснулась мгновенно. Её глаза встретились с его, но в них не было ни паники, ни стыда. Спокойно, словно так и было задумано, она потянула одеяло на плечо, прикрывая грудь.

— Хорошо, я скоро, — её голос был хриплым от сна, но абсолютно нормальным.

И пока она поднималась с кровати, он успел заметить намёк на улыбку, тронувшую уголки её губ. Она всё сделала нарочно. И они оба это знали, игра продолжалась.