... Нина еще раз всхлипнула и тут же размазала слезы по лицу.

— В общем, Юлька, все. Конец нашему с Димкой нормальному житью, — Нина попыталась улыбнуться сквозь слезы. Улыбка не получилась, и она только слабо махнула рукой. — Прощай двухкомнатная со всеми удобствами. Здравствуй, коммуналка со всеми ее прелестями: общая кухня, бабушка с ночным горшком, сосед – алкоголик. Как вспомнишь, мороз по коже пробирает.

— Ужас, ужас! — На миловидном, хотя и несколько помятом лице Юли —крупной тяжелобедрой блондинки — выразилось искреннее сочувствие. — Но... Неужели ничего нельзя сделать? Перекрутиться, занять у кого – нибудь. Наскрести по знакомым...

— Занять? — Нина с сомнением покачала головой. — Да кто в наше время даёт взаймы? Так, идиот какой – нибудь. Да еще такую сумму...

Худенькая, порывистая — полная противоположность полной, несколько апатичной подруге — Нина с расстроенным видом уткнулась носиком в стоящую перед ней рюмку. И вдруг, резко вскинув пушистую головку, заговорщически подмигнула Юле:

—Жаль, конечно, квартирку. Отдельная была. Теперь Поп может спокойно по своим командировкам шляться. В коммуналке особо не разгуляешься. А помнишь, Юльк...

Подруги обменялись понимающими взглядами.

— Такое не забывается, — вяло вздохнула Юля. – А все – таки, Нин, как же все это получилось?

— Очень даже просто. Моего дурака опять подставили. Помнишь, он институт бросил, нашел работу у каких – то прохвостов, говорил, что свои. Короче, они ему выдали бабки на получение товара под расписку. Выдавали втроем, директор и еще два орла. Он поехал. Товара нет, а тут как раз один из них. Тралн – вали, не расстраивайся, давай бабки и езжай домой. Ну, Поп и отдал. Без расписки, без ничего. А дальше понеслось – поехало. Директор говорит: возвращай деньги. И расписку на стол.

— Давай еще по чуть – чуть, не чокаясь.

— Давай. Одним словом, взяли они его на крючок! Лихие ребята. Уже и коммуналку нам подыскали.

—Да – а, —задумчиво протянула Юля. — Из коммуналки уже не выберешься.

Большие, цвета морской волны глаза Нины снова налились слезами.

—Я это Попу никогда не прощу. Коммерсант липовый. Что теперь делать? Куда броситься? Хоть на панель иди.

Подружки снова замолчали. Первой нарушила молчание Юля.

— Ты это серьезно? Ну, насчет панели. Или так, по пьяни?

— Что серьезно? — не поняла Нина. Но, встретившись с пристальным взглядом подружки, снова подняла вверх закрасневшееся лицо — Еще как серьезно. За хорошие – то бабки?

Юля, не слушая, потянулась к отгоревшей сигарете новым “Мальборо”. Прикурила и, еще раз окинув оценивающим взглядом стройную Нинкину фигурку, пышные— облаком — – волосы, как бы нехотя проговорила:

—Что же, есть тут один человек... Могу свести... Если не передумаешь.

... Нина явилась на свидание без опоздания, ровно в пять. Старый двор – колодец жил своей обычной жизнью. Носились взад – вперед ребятишки, блаженствовали на скамейках пенсионеры. Нина выбрала свободную, раскинулась поудобнее, сняла и поставила рядышком на скамейку туфлю. На мгновение стало страшно: а вдруг условный знак сработает... сию же минуту?

Так и произошло. Нина вздрогнула и... успокоилась. В подошедшем мужчине не было ничего... эдакого. Высокий, молодой. Немного простоватое, но, в общем – то приятное лицо. Он спокойно взял ее за руку и спросил:

– Пошли?

С таким она бы и за так пошла! Но Нина все – таки сказала, что очень боится. А, главное... деньги – то у него есть?

Он улыбнулся, кивнул и повторил:

– Пошли.

Только войдя в его шикарно меблированную квартиру, она сообразила, какую сморозила глупость. У человека, имеющего такую квартиру и такую обстановку, денег не могло не быть. Даже входить было страшновато...

Особенно поразила Нину дверь в другую комнату — вся из разноцветного, витражного стекла. Комната оказалась еще более просторной и совершенно пустой. Только ворсистый ковер на полу да обои причудливой расцветки на стенах.

Он подождал, давая ей осмотреться.

— Ну, чего стоишь? Раздевайся! — и дружески шлепнул Нину по попе.

— Совсем? — еще раз сглупила она и потянула через голову свитер.

— Совсем, — серьезно ответил он. — А потом, будь добра, нагнись и встань лицом к окну.

Предложение выглядело несколько странным. По крайней мере, она иначе представляла себе прелюдию к акту за деньги. Но потом вообразила, как он стоит, прислонившись к дверному косяку, и смотрит на нее, а рукой, опущенной в карман, трогает и гладит член...

Желая удостовериться в правильности своей догадки, Нина повернулась и... В дверях никого не было! Ушел. Вот чудак! Заинтригованная, она раздевалась и думала о том, что хозяин квартиры все – таки со странностями. Раздевшись догола, Нина опустилась на колени и стала ждать...

И сразу же позади раздались легкие и очень частые шаги. Как будто ребенок, играя, вбежал в комнату. Но какое у него шумное, горячее дыхание. Собака? Нина не успела и рта открыть, как здоровенный дог, перемахнув в два прыжка комнату, обрушился на нее сверху! Она вскрикнула от ужаса, чувствуя, как длинный и тонкий член вонзается в ее влагалище.

За спиной кто – то негромко рассмеялся и голосом хозяина квартиры произнес:

— Ты уж потерпи немного. Увидишь, потом понравится.

Молодой человек приблизился и, усевшись на корточки, залюбовался Ниной и догом.

— Ну, Грей, — приговаривал он. — Ты, брат, совсем изголодался. Представляешь, две недели без женщины...

Дог глухо рычал и, не снижая темпа, продолжал свое дело с тем же адским напором. Совеем как опытный любовник, он то и дело менял направление ударов. Нина стонала от наслаждения, а хозяин, посмеиваясь, ползал по полу. — очевидно, выбирал лучшую точку для обзора.

Наконец, дикий, животный оргазм сотряс тело женщины. Издав оглушительный крик, Нина повалилась на ковер и закрыла глаза. И тут же шершавый собачий язык мягко прошелся по ее увлажненным половым губам. Пес тщательно, любовно вылизывал оба ее отверстия, и Нина тоненько, совсем по – сучьи повизгивала. Жестом она попросила мужчину приблизиться и, притянув его к себе, с силой всосала в себя его беззвучно шевелящиеся губы.

— Еще. Пожалуйста, еще, — попросила она.

— А ты подрочи ему. Не бойся. Он подсунул ей под зад большую пухлую подушку, раздвинул пальцами щель, и все началось сызнова.

От робких прикосновений Нининых пальцев член Грея увеличился в размерах. Пес расставил лапы и снова вонзился в нее, заставив блаженно выгнуться всем телом. Неприятно было лишь в самом конце, когда он вытянул наружу член с упругим шариком плотной головки, и она вывернулась почти наизнанку.

Вечером того же дня в квартире Поповых отмечали “день рождения квартиры”. Счастливый Поп слетал за бутылкой Шампанского. Нина сделала свой фирменный столичный салат. Но главным украшением праздничного стола была стопка денежных купюр очень и очень приличного достоинства.

— Отдавать будем вот по этому списку, — – Нина помахала перед носом Димы листочком бумаги с длинным перечнем имен и фамилий (разумеется, вымышленных). – Нет, есть все – таки еще добрые люди на земле! Танцуй, Поп!

Дима только рукой махнул. Весь вечер он не отрывал обожающего взгляда от раскрасневшегося личика жены. А ночью, в постели, превзошел сам себя. Они точно вернулись на несколько лет назад, в свой давно забытый и такой прекрасный медовый месяц.

А наутро все вошло в свою обычную колею. Потянулись скучные серенькие будни. Праздник выдохся, как недопитое шампанское. Теперь, ощущая на себе ищущие руки мужа, Нина вздрагивала и инстинктивно сжималась...

После таких ночей она приходила в свой детсад невыспавшаяся и разбитая и весь день срывала зло на ни в чем неповинных ребятишках. И, "отмучившись" смену, не бежала, как прежде, домой, а подолгу, без всякой цели бродила по улицам города

Однажды, ноги сами привели ее на тихую улочку в центре. Нина огляделась и... краска сразу бросилась ей в лицо. 0на стояла посреди того самого старого двора – колодца. А вот и скамейка, на которой она встретилась с хозяином Грея... Нина поймала себя на том, что ищет глазами высокого мужчину с красавцем – догом на поводке. Значит... все эти дни она жила надеждой навстречу с Греем? И в этом — только в этом! — была причина ее подавленного настроения, ее прохладного отношения к Димкиным ласкам? Потрясенная вдруг открывшейся истиной Нина бросилась к высокой каменной арке и выскочила на улицу...

Домой она вернулась засветло. Димка был на работе — он перебрался в другую "коммерческую структуру", где платили хорошие “бабки”, но крутиться приходилось с утра до ночи.

Джек— большая, сытая овчарка—выскочил навстречу хозяйке, радостно виляя хвостом. Нина села, положила ладонь на крупную голову пса... Нет, не может быть. Она, Нина, не такая... А если все – таки такая? Надо проверить, убедиться еще раз...

Джек поднял голову и, не отрываясь, уставился в глаза хозяйки.

“Наваждение, — подумала Нина. —Как будто Джек о чем – то догадывается. Как будто знает, что сейчас произойдет... ”

Теперь она уже и сама понимала, что это произойдет обязательно. Противиться не оставалось сил. Медленно, точно во сне, Нина стащила платье, сняла колготки. Потом приспустила трусы и села на диван, широко расставив ноги.

Собака, привлеченная запахом возбужденного влагалища, подошла и уткнулась мордой в колени. В такой позе Джек мог кайфовать пять, а то и десять минут. Но Нина вдруг схватила Джека за уши и притянула его вплотную к себе. Глубоко вздохнув, пес тронул языком напрягшийся клитор и принялся тщательно вылизывать околоклиторное пространство. Нина млела, искоса поглядывая на удлинившуюся, но все еще вялую морковку Джека. Чтобы расшевелить Джека, она встала на четвереньки и повернулась к нему задом. Пес возбужденно взвизгнул, но не тронулся с места. Необученный Джек умел пока только одно — лизать то, что ему подставили...

И Нина вдруг поняла, что ей надо делать. Уже не осознавая смысла и сути происходящего, с раздувшимися от похоти ноздрями, она одним движением свалила Джека набок. И, присев, вцепилась губами в его мгновенно отвердевший член...

... О том, что произошло в квартире Поповых, Юля, узнала одной из первых. Позвонила соседка по лестничной площадке. Всего пять минут понадобилось Юле, чтобы перебежать дорогу и оказаться на месте происшествия. Но “скорая” с телами погибших уже отбыла, а оперативная группа заканчивала работу...

— Юлечка, какой ужас! — Соседка всплескивала тонкими, как у лягушки, старческими ручками. — Дима зарубил Ниночку топором. А сам пошел в ванную и повесился.

Отпихнув старуху, Юля проскользнула в открытую дверь. Из кухни доносились мужские голоса и тянуло сигаретным дымком. Юля прислушалась...

— Странное убийство. Попову нашли совершенно голой. Но никаких следов третьего в квартире нет. Значит, немотивированное? Крыша у мальчика поехала, вот он и...

Говорящие помолчали. Наконец, второй задумчиво протянул: —Да – а. И собаку зачем – то пришиб. Юля зажала рот, сдерживая рвущийся из груди крик.

— Пес, конечно, мог броситься на защиту хозяйки, — авторитетно сказал первый. — Вот и попал, бедняга, под топор. А пес хорош. Элитный! Оперативник выглянул в дверь и изумился. — А это еще что такое? Вы здесь зачем? Родственница? Знакомая?

Юля отрицательно покачала головой и сделала шаг назад.

— Нет – нет. Я так. Я из соседнего дома. У подруги была. Вижу — дверь открыта. Ну я и...

Через минуту она уже была на улице. Прохожие мужчины оборачивались и смотрели вслед куда – то спешащей высокой тяжелобедрой блондинке. А Юля шла и думала о несчастной судьбе подруги.

“... И все – таки... интересно, делала она Грею минет?”