Это реальная история о том, что случилось со мной и человеком, которого я навсегда запомнил как своего лучшего друга. Хотя мы с Дэйвом никогда не имели никаких сексуальных контактов кроме взаимной мастурбации, именно с ним я понял, что меня интересуют не только девушки и что это не так уж плохо. Конечно, чтобы примириться с этой мыслью потребовались годы, но именно Дэйв помог мне сделать первый шаг.

Мне было почти n лет, когда мы с семьей переехали в южную часть Индианы, где мой отец в конце концов вышел на пенсию и оставил карьеру, которая заставляа его переезжать вместе с семьей с места на место, из штата в штат и пару раз даже за границу.

Как следствие всех этих перемещений, у меня никогда не было серьезных отношений с кем бы то ни было, не было друзей, и я был довольно скованным подростком. Плюс ко всему этому я был еще и худым коротышкой. В то время я считал себя просто уродом, хотя теперь смотря на мои фотографии тех лет, я прихожу к выводу, что я не был уж настолько худ и мое лицо отличалось правильными чертами. У меня были красивые зеленые глаза, но в то время, когда мое тело проходило все стадии гормональных переживаний, я, очевидно был просто слишком критичен по отношению к себе.

Но с чем нельзя было не согласиться – так это с тем, что я определенно не вписывался в круг моих сверстников. Ребята в моей школе, которая насчитывала 550 учеников, в основном выросли вместе, зависая на таких вещах как АС/DC, Джоне Дире и Бобби Найте (несравненном тренере баскетбольной команды Университета Индианы). Что до меня, то я предпочитал Лебединое озеро, Аббу и работы мастеров Возрождения типа Микеланджело. Кроме того я осознавал, что в моих фантазиях присутствуют в основном мужчины. Так что среди всего моего окружения я, скорее всего, выделялся как костер в темной зимней ночи.

Предметом, который помог мне несколько вылезти за рамки моей обычной замкнутости стала риторика. Я обнаружил, что мне обычное смущение превращалось в какую – то нервную энергию, когда мне надо было говорить перед аудиторией, и я преуспевал в этом. Наш учитель как – то дал нам задание подготовить выступление на тему кем бы мы хотели стать когда вырастем. Я говорил о том, что хочу стать актером. После занятий мой учитель, который кроме всего прочего был еще и руководителем школьного драмкружка, предложил мне попробовать себя на этом поприще. Репетиции быди назначены на следующий день после обеда.

В полчетверного я был на месте и готовился к прослушиванию. Я здорово волновался, потому что впервые в жизни видел не только текст пьесы, который мне предстояло читать, но и текст какой – либо пьесы вообще. Лситки были исписаны указаниями режиссера и мне было довольно сложно следовать тексту. Но тем не менее на следующий день я с удивлением обнаружил свою фамилию в списке актеров, правда, на второстепенную роль, но парень, который должен был играть одну из главных ролей почему – то отказался и мне пришлось заменять его.

Вот тогда – то я и подружился с Дэйвом. Надо сказать, я уже знал его немного, мы брали несколько предметов вместе да и школа в общем не была особенно большной. Я обратил на него внимание в первый же день, когда я увидел его в школьном коридоре. Он был немного моложе меня, но гораздо более развит. Мы отличались друг от друга во многом – и это просто удивительно, что мы смогли стать друзьями. Дэйв, с его волнистыми темными волосами и всем необходимым для пятнадцатилетнего пацана, был симпатичным уверенным балбесом. Он неплохо играл в футбол, хотя был несколько скован, чтобы быть ведущим игроком. Позже я узнал, что он занимался этим скорее потому, что его родители хотели этого, а не из – за любви к спорту.

Но он был определенно хорошо сложен для футболиста и никогда не скрывал этого. Его одежда всегла облегала хорошо развитый мускулистый корпус, причем он не был слишком перекаченным парнем. Кроме того, он обладал достаточно примечательной мужской гордостью и мне доводилось видеть его обнаженным почти каждый день после занятий в спортзале. В отличие от меня, который всегда стремился как можно скорее ополоснуться под душем и одеться, он определенно не чувствовал себя неуютно ображенным, спокойно и неторопливо переходя из раздевалки в душ с полотенцем на плече. Я всегда смотрел на него и думал, что такое произведение искусства как – то не вписывается в атмосферу гроязноватой вонючей раздевалки школьного спортзала. Его тело ассоциировалось в моем сознании разве что с Шекспировским сонетом, который представлял собой удивительную гармонию формы и содержания. Мускулы его были очень хорошо развиты, но не выглядели слишком сильно выделяющимися – тело его было просто совершенным. И в довершение ко всему его член и яйца могли послужить объектом фантазии уже сами по себе.

Еще одним моментом, который отлчал меня от Дэйва, было то, что я был воспитан в довольно – таки строгих правилах, и как следствие, был в некотором роде недотрогой, но его семья отличалась гораздо более свободными порядками. Как – то раз он сказал мне, что он спокойно может прикоснуться к кому угодно, где угодно и когда угодно.

Хотя он имел репутацию прежде всего спортсмена, наиболее комфортно он чувствовал себя на сцене. Как большинство актеров он любил внимание и взаимодействие с публикой. На самом деле, позже я узнал, что он пробовал себя даже в стриптизе после школы.

Дэйв здорово помогал мне, подсказывая как разбираться в пометках режиссера на полях пьесы, как ставить голос и подбирать интонации, как вести себя на сцене и как одеваться. Хотя поначалу он несколько раздражал меня этим, мы стали хорошими друзьями. Он относился ко мне по – настоящему хорошо, несмотря на все мои комплексы. Наша пьеса была полукомедией, и подобно тому, как это бывает в спорте, было много объятий и всякого рода полуигривых прикосновений. Когда Дэйв обнимал меня, время от времени мы задерживались чуть дольше чем обычно и иногда я чувствовал как его член, зажатый в джинсы, упирается мне в пах. Хотя мне это очень нравилось, в то же время я несколько нервничал, потому что часто это заставляло кровь приливать к моему собственному члену и потом приходилось отходить в сторонку и пытаться унять мою пульсирующую мальчишечью эрекцию.

Генеральная репетиция была несколько скомканной, но мы поставили – таки пьесу в школьном театре. На удивление все оказалось лучше, чем я ожидал. На самом деле после премьеры, местная газета нашего маленьеого городка напечатала очень благожелательный отзыв, и – сюрприз! сюрприз! – ваш покорный слуга был особо отмечен за "лучшие моменты в представлении и отличную игру" на втором плане. Какая поддержка для моего самолюбия!

Мы завершили сезон восемью представлениями и когда последнее из них было отыграно, мы собрались в доме одной девушки из нашей группы, чтобы отметить нашу радость. Заказали пиццы и допоздна сидели, обсуждая все детали представлений, слушая кассеты, танцуя и пытаясь избавиться от театрального грима. Нас всех пригласили остаться, и поскольку наша труппа состояла, в основном из девушек, нам с Дэйвом пришлось идти спать в хозяйкину спальню с огромной кроватью и отдельным душем. Девченки остались внизу.

За дверью комнаты, где мы должны были провести ночь, Дэйв стянул с себя футболку, носки и джинсы. Натягивая на себя свободные шорты, я смотрел на его стройное тело, в который раз отмечая про себя его хорошо развитую грудь, волосы, окружающие его коричневые соски, легкий пушок, покрывающий его ноги и дорожку из волосков, идущую от пупка и скрывающуюся под резинкой его голубых шорт.

Мы погасили свет и повалились в постель, болтая о том, о чем могут болтать пацаны в темноте, когда они устали но слишком взволнованы, чтобы спать. Как – то само собой получилось, что разговор свелся к сексу. Я все больше помалкивал, в основном потому что мне явно не хватало опыта в этом деле и кроме того из – за страха проболтаться. Но в конце концов Дэйв потряс меня вопросом о том, не думал ли я когда – нибудь о "чем – нибудь таком" с парнями. Потом мне пришло в голову, что он, скорее всего знал ответ заранее. Но в тот момент, я уверен, можно было услышать как муха пролетит. Он сам нарушил это молчание, сказав, что он думал и что он не видит ничего страшного в этом. И хотя он не имел секса ни с кем из парней, несколько раз он дрочил вместе с одним своим приятелем из футбольной команды. Если бы я не лежал уже, я уверен, я бы рухнул прямо на пол! Естественно, мой собственный член стал быстро твердеть. Я незаметно просунул руку под одеяло и прикоснулся к своему пульсирующему члену и напрягшейся мошонке. Моя нервозность быстро уступала место сильному возбуждению оттого что этот крутой парень рядом со мной говорил так откровенно. Кое – как я смог пробормотать что – то типа интересно было бы попробовать.

К этому времени мои глаза приросли к его телу, освещенному слабым светом из окна. Это была теплая ночь начала лета и мы были покрыты только тонким одеялом, которое ритмично двигалось в неровном свете, потому что Дэйв играл с собой без тени того стестения, которое я чувствовал. Одна его рука нежно прикасалась к груди, а другая массировала член в то время как мы разговаривали. Я спросил его о том случае с его приятелем, стараясь не выдать своего возбуждения, в то время как на самом деле я ловил каждую деталь, хотя это должно было чувствоваться в моих вопросах – где, что, как... Я все больше и больше возбуждался по мере того как он рассказывал мне как они дрочили вместе с приятелем у него дома, мой член был уже совсем твердым и наполнялся все больше и больше. Моя защита дала трещину и я позволил себе подрочить его немного более откровенно.

Неожаданно наш разговор как – то прервался, мы тяжело дышали и определенно наслаждались своими телами и сексуальной энергией, которая витала в воздухе. Потом Дэйв сдвинул одеяло, открывая моему взору свое тело. Кончик его члена выглядывал из – под резинки шорт и блестел от смазки. Протянув руки, он стянул их до колен и я поразился тому, что открылось передо мной. Это был первый настоящий возбужденный член в моей жизни и я с трудом сглотнул, сдерживая волну возбуждения, нахлынувшую на меня. Его член стоял твердо, слегка изгибаясь к животу и был, как мне казалось, сантиметра 23. У него был красивый толстый ствол, на котором немного выделялись вены, окруженный у основания густыми коричневыми волосами и заканчивающийся большой выделяющейся головкой. Потом Дэйв сделал нечто, чего я никогда не видел – он плюнул на ладошку и размазал слюну для смазки по своему члену, начав легонько дрочить его. Я никогда не пользовался никакой смазкой когда дрочил и мне внимание было приковано к его скользкому блестящему члену. Я последовал его примеру, стянув шорты до колен и смочив член. Больше всего меня поражала его смазка, потому что мой член как правило не выделяет много жидкости, а у него он буквально сочился ею.

Я был переполнен энергией и мое мальчишечье тело быстро двигалось навстречу сильнейшему наслаждению. В этот момент Дэйв протянул свою твердую руку, положив ее поверх моей собственной, которая старательно работала с моим дрожащим членом. Пара движений – и он полностью убрал мою руку и начал дрочить меня сам, подражая моим движениям. Ощущение его горячей руки, первой, кроме моей собственной, играющей с моим членом и его соков на нем было таким острым, что казалось, электричество проскакивает по моему телу с головы до ног с каждым его движением. А потом я взорвался наслаждением сильнее, чем когда – либо до того. Сперма попала мне на подбородок и на подушку за моей головой. Когда мое тело перестало сотясяться от оргазма и мой помягчавший член отдавал последние капли, Дэйв потянулся и взял с пола свою футболку, которой вытер мою сперму.

Потом он откинулся назад и положил мою руку на свой все еще твердый и пульсирующий член. Я был более чем рад принять приглашение. Ощущение моей руки было для него таким же возбуждающим, как для меня – его. Я снова смочил ладонь слюной и его смазкой и повернулся на бок, чтобы получше ухватить его замечательный петух.

Дэйв лежал и насдаждался, положив однцу руку под голову и играя с моими волосами другой (с тех пор я люблю это). Я баловался с его волосатыми яйцами, поднимаясь вверх до головки, но особое внимание уделял верхним шести сантиметрам его члена, которые, я уверен, были самыми чувствительными для него. Хотя я не был таким большим специалистом в этом деле, мне хотелось чтобы он почувствовал себя по – настоящему хорошо. Через какое – то время он начал тихонько постанывать и его тело напряглось. Я смотрел на его лицо, как он сжимал зубы от удовольствия, которое доставлял ему его член и моя рука. И вот он кончил – так же как я, взорвавшись целым фонтаном спермы, я знал, что он подходит, но то что я увидел удивило меня все равно.

Несколько минут мы просто тихо лежали – я на боку и Дэйв на спине. Я смочил пальцы в белесой жидкости с его живота перед тем, как он пошел в ванну за туалетной бумагой и мягкой тканью, которой мы могли бы вытереться (до сих пор мне интересно где он ее взял, и я надеюсь, он хорошенько ее промыл, прежде чем уйти!). Перед тем как заснуть, Дэйв пробормотал что – то типа "Спасибо, это было классно". "Угу", – ответил я и провел остаток ночи засыпая и просыпаясь вновь, думая о том, что случилось.

Жаль, но нам так и не пришлось повторить наше представление. Я даже на помню была ли у нас такая возможность еще раз. Мы участвовали еще в одной пьесе вместе, но после окончания школы я так и не слышал ничего о нем, хотя часто его вспоминал. Этой осенью у нас в школе вечер встречи с выпускниками – первый за n лет. Не думаю, что я смогу поехать туда, потому что теперь я живу в совсем другом месте, но мне все равно интересно, приедет ли туда Дэйв, как всегда в этих узких джинсах, смотрясь еще круче в свои 33.