Мы лежали уже молча. Он держал меня за бедро, дышал ровно. Но я чувствовала, как внутри него всё ещё горит. И я хотела... подлить масла.

— Знаешь... — прошептала я. — Один всё-таки почти получил.

Он замер. Его пальцы остановились. Дыхание стало чуть громче.

— Почти?

Я не сразу ответила. Потянулась, положила голову на его грудь. Сделала вид, что убаюкиваюсь — и только потом продолжила:

— Это было в Барселоне. Один вечер. Один бар. Мы встретились случайно. Он был горячий. Сильный. Умел слушать. И... я тогда была злая. Одинокая.

Я почувствовала, как его грудь напряглась. Я улыбнулась про себя — но не показала этого.

— Мы выпили. Я смеялась. Он пригласил к себе.

— И ты поехала?

— Я поехала.

Тишина. Гулкая. Густая.

— Что дальше? — он спросил почти шёпотом, как будто боялся ответа.

Я медленно обвела пальцем его сосок, едва касаясь.

— Мы были в лифте. Он прижал меня к стене. Целовал. Грубо. Так, что я не могла дышать. Он стянул с меня трусики...

— И?..

—. ..засунул пальцы.

Я услышала, как ты выдохнул. Медленно. Напряжённо.

— А дальше?

Я прижалась сильнее. В голосе появилась почти детская, опасная ласка.

— Я не скажу.

— Почему?

— Потому что ты не хочешь знать. Или... хочешь?

— Я хочу всё знать, Карина.

— А если я позволила ему войти?.. А если... я не остановила?

Он оттолкнул одеяло. Его взгляд был обжигающим.

Он встал. Поднял меня за руку.

— Встала.

Я встала. Голову опустила.

— Ты дала ему?

Я улыбнулась. Не отвечая.

Он схватил меня за горло.

— Ты. Дала. Ему. Или. Нет?

Я посмотрела в его глаза — нежно, покорно, но с дьяволом внутри.

— Не помню... может, я просто сидела на нём, мокрая... и остановила. А может — нет.

Он закричал, будто изнутри его вырвали крик.

Развернул меня, опрокинул на диван, и трахал.

Жестко. Глубоко. Как будто хотел выбить из меня эту память. Эту правду.

А я — принимала. Шептала:

— Я твоя... Только твоя... Даже если тогда — была не совсем.

Он рвал меня движениями. Я чувствовала, как его руки сжимаются на моей талии, как член долбит в меня с яростью, с ревностью, с безумной силой. Он трахал меня так, будто хотел уничтожить ту часть, которую он не мог контролировать.

Я стонала. Не сопротивлялась. Не защищалась. Только повторяла:

— Да... да... я твоя... только твоя...

Но этого было мало. Я чувствовала это кожей. Он не мог успокоиться, не мог простить.

И тогда я повернула лицо к нему, изогнулась, глаза блестели слезами и жаром:

— Накажи меня.

— Что? — он зарычал, не останавливаясь.

— Накажи. Возьми меня... там. Где ты взял впервые. Где никто не имеет права. Только ты...

Он застыл на секунду. А потом вытащил. Резко.

Я упала лицом на подушку, сама раздвинула ноги, выгнулась, распахнула себя. Не оставив ни защиты, ни вопросов. Только пульсирующее ожидание.

— Пожалуйста...

— Ты этого хочешь?

— Да...

— Зачем?

— Потому что я грязная. Потому что я твоя. Потому что я позволила кому-то дотронуться... но теперь хочу, чтобы только ты вошёл во всё, что я прятала. Даже в это.

Он зажал мои запястья. Его палец прошёл внутрь легко — я была готова, текла, жгла.

А потом он вошёл. С хрипом. До конца.

Я закричала. Не от боли. От силы. От срыва.

— Говори.

— Мне нравится... мне нравится, как ты трахаешь меня в задницу...

— Громче.

— Мне нравится быть твоей шлюхой... твоей игрушкой... даже если ты ненавидишь меня сейчас...

Он двигался быстро. Я не чувствовала уже себя. Только его.

Он брал меня как вещь. Как своё. Как трофей, возвращённый с поля битвы.

А я — таяла.

Оргазм накатывал волной, разрывая меня внутри.

И в этом аду и рае одновременно я шептала:

— Спасибо... что не простил... а взял