**Часть 4: Зеркало с осколками**

Алина начала с «терапии», как она это называла.

— Ты слишком торопишься, — сказала она однажды вечером, отстраняя мою руку, потянувшуюся к её поясу. — Давай замедлимся. Научимся *чувствовать* друг друга… по-новому.

Она положила меня на спину, привязав запястья к кровати мягкими кожаными ремнями. «Чтобы не отвлекался», — объяснила, но в её глазах читался холодный расчёт.

С тех пор секс свелся к её правилам: только её язык, её губы, её пальцы. Она растягивала моменты, останавливаясь, едва я приближался к кульминации.

— Нет-нет, — шептала она, отползая, когда я пытался приподняться. — Ты должен *научиться ждать*.

В шкафу появилась коробка с игрушками: вибраторы, кольца, маски. Алина выбирала их с хирургической точностью. «Это для твоего блага», — говорила она, пристёгивая к моему бедру страпон с розовыми лентами. Я протестовал, но она прикладывала палец к моим губам:

— Помнишь, как ты хотел «оживить» нас? Это и есть путь.

Первой «невинной» уступкой стал её шёлковый халат. «Надень его, — попросила она, — ты же любишь, когда я в нём? Почувствуй, каково это…» Ткань обволакивала кожу, как чужая личность. Алина фотографировала меня, смеясь: «Ты выглядишь… *неотразимо*».

Потом появились трусики. Кружевные, с бантиком на бёдрах.

— Это поможет тебе понять меня, — она провела ногтем по моему животу, заставляя вздрогнуть. — Ты же хочешь стать *ближе*?

Я пытался отказаться, но она включала записи наших прошлых разговоров, где я клялся «сделать всё ради неё». Голос из динамиков звучал как приговор.

Каждое утро начиналось с «ритуала»: Алина выбирала, что я надену под одежду. Сначала это были нейтральные боксёры, потом — всё более женственные. Однажды, распаковывая посылку, я нашёл комплект белья с надписью «Good Boy» на пояснице.

— Примерь, — приказала она, не отрываясь от книги по доминантности. — И не забудь сфоткать.

Снимки она отправляла на неизвестный номер. «Кому?» — спросил я, чувствужа, как горит лицо.

— Нашему… *терапевту*, — она улыбнулась, доставая из сумочки вибратор в форме сердца. — Он считает, ты прогрессируешь.

Секс теперь напоминал сеанс дрессировки. Алина включала камеру, заставляя меня просить разрешения кончить. Если я ошибался, она надевала на меня ошейник с колокольчиком — «чтобы не забывал, кто здесь собачка».

— Ты же любишь это, — шептала она, наблюдая, как я дрожу под воздействием вибратора, пристёгнутого к клитору страпона. — Видишь, как твоё тело врёт вместо тебя?

Единственным моментом «милосердия» стали её минет. Она давала их как награду — после того, как я целовал её туфли или часами сидел в юбке, слушая её монологи о «новой форме близости».

— Ты стал таким… *послушным*, — вздохнула она однажды, глядя, как я убираюсь в её чулках и подвязках. — Скоро мы перейдём к главному.

Я не спросил, к чему. Боялся, что ответ уже знаю.

*…продолжение следует.*