Просунув руку промеж ног парнишки, Захар, как видно, принялся засовывать палец ему в зад. Данил даже подскочил на месте! Привстав на цыпочки, он не знал, куда деваться от стыда, от испуга:

— Захар! Перестань! О-ой! Хватит!

Как вдруг паренёк замер на месте, ошалело глядя перед собой. Руки его зависли в воздухе, да и сам он будто задохнулся. Здоровяк лишь успокаивающе погладил его по голому бедру. Сказал негромко:

— Всё-всё. Вошёл уже, видишь? Это не больно совсем. Я умею, - жилистая рука парня задвигалась. - Сейчас найду... У всех мужиков есть здесь выпуклость особенная. Как ягода. Хорошая такая, сладкая... Сейчас найду её тебе... Здесь, кажется...

Данил вдруг судорожно задышал, снова привстал на носочки. Светлый член его отчего-то остро подскочил, хотя и так был крайне напряжённым.

— Да, вот она у тебя - эта выпуклость. Обычно пацанам очень хорошо становится, если им кто-нибудь эту ягодку потрогает. Немного помассирует. Или просто поиграет с ней аккуратно.

Должно быть, Захар проделывал теперь именно это. Глеб сквозь решётку видел, как меняется выражение лица его друга: на смену испугу пришла странная горячечная жалоба. Ни на что не похожая.

— Захар... Захар... - только и мог он шептать в сумеречной духоте.

Из светлого члена вдруг вытекла капля прозрачной смазки, потянулась вниз на прозрачной нити. Парень с ухмылкой подхватил её языком и следом лизнул саму головку, откуда она недавно появилась.

— Да, да. Я знаю, Данчик. Это кайфово. Очень... - продолжая двигать рукой, парень пьяно покачнулся. - Так вот, пацанам вроде тебя просто приятно становится, когда им эту ягодку трогают. Иногда они сами её себе щекочут, чтобы хорошо стало. Но это всё - пока она не поспела. А вот лет с двадцати пяти - она уже чуть укрупняется. Созревает.

Данил дышал всё чаще, на лбу у него выступила испарина.

— Знаешь, какая она тогда становится, Данчик? Спелая. Чувствительная. Самый чуток её только потрогаешь, как у парниши встаёт сразу же. Приятно очень. А уж если её разработать как следует - помассировать хорошо, пальцами там раздрочить, - даже оргазм случится.

— Заха-ар, - сдавленно простонал Данил, мученически морща лоб.

— Во, смотри, как я тебе сейчас сделаю. Вообще ништяк будет!

Здоровяк полностью обнажил пареньку набухшую раскрасневшуюся головку. Стиснув член в кулаке, приблизил лицо: кончиком ловкого языка принялся быстро-быстро облизывать растянутую уздечку. Ко всему прочему Захар мелко затряс пальцем в презервативе, вставленным Данилу в анус. И всё это время испытующе смотрел снизу вверх в лицо парнишке.

Даню - знакомого Глебу не первый день, доброго внимательного Даню - стало не узнать. Изменившись в лице, тот замычал надсадно. Корчась и подёргиваясь, он во всю ширь развёл голые колени: стал как-то странно выгибаться в пояснице, мелко приседать на дрожащих ногах. Должно быть, пытался глубже принять палец внутрь себя. Жмурился изо всех сил.

У Глеба, прячущегося за кирпичной стеной трансформаторной будки, из-за увиденной картины помутилось в голове от возбуждения. С беззвучным стоном он, не снимая спортивных штанов, начал мять себе каменеющий член через тонкую синюю ткань. Сдавливал пальцами длинный ствол то посередине, то у самого основания, то возле чувствительной головки. Морщась, переживал, как бы этот шорох одежды не сделался слышен в трансформаторной будке. Но остановиться был уже не в силах.

Даня, подёргиваясь, снова застонал - высоко, протяжно. Будто вымаливая прощение или жалобно прося о чем-то. Захару прямо на лицо вдруг выплеснулась белёсая мутная струйка. Парень тотчас остановился:

— О, о! Понял, да? Понял теперь?! Понял, про что я тебе говорил?!

Хулиган со смехом отпустил член паренька. Освободившейся рукой утёрся. Потом, довольный, облизал себе пальцы. Рассмеявшись, снова поднял голову - перехватил ждущий взгляд измученного Данила:

— Ну чё? Понравилось?

Паренёк только дышал с шумом, но, похоже, не мог сейчас ответить. Захар с хрустом размял бычью шею, потом покачал бритой головой:

— Ладно. У тебя это первый опыт. Надо, чтоб нормально было. Я же тебе обещал, правильно? Вот, всё чётко сделаю. Покончаешь хорошо, и разойдёмся, - парень ухмыльнулся с пьяным воодушевлением. - Не ссы, Данчик! Ща всё ништяк будет! Слово даю!

Данил смотрел на него точно сквозь горячую пелену собственного возбуждения и, похоже, мало что понимал из сказанного. Однако взгляд его был полон ожидания - доверчивого, покорного.

Хулиган заговорил снова, и теперь голос его звучал иначе: вроде бы приглушённый и даже доверительный, он уже нёс в себе семя обиды и угрозы - будто Захар заранее готовился наказывать за раскрытие тайны:

— Э, Данчик, только учти: я же для тебя сейчас что-то делаю, стараюсь, правильно? Ты же, бля, можешь - хотя бы в мелочах! - мне тоже навстречу пойти, а? Короче... Когда вот такой хуйнёй занимаюсь, мне реально нравится, если пацан жёсткий со мной. Понимаешь? Без вот этой вот поебени лишней! Жёстко! Чётко! - Захар мрачновато улыбнулся. - Ща сосать начну - прям за уши меня бери и хуярь по полной. Усёк? Можешь в глотку ебать. Буду плохо стараться - в глаз пиздани. Только не со всей силы! Чтобы я от боли ничего тебе там не прикусил, - хулиган рассмеялся. - Ну, Данчик, понял меня? Жёстко, в общем, надо. Жёстко! Давай. Поехали.

С этими словами парень вобрал торчащий член Данила в рот до самого корня. Закрыв глаза, начал сосать. Но явно ждал ответных действий.

Даня сначала только смотрел сверху на макушку здоровяка. Дышал с шумом. Потом в нерешительности положил обе ладони ему на голову.

Глеб, притаившийся у решетки, заметил, как на бритом затылке хулигана остались рыжевато-серые следы от пальцев друга. Должно быть, чуть ранее у Дани вспотели ладони - пока он держался за ржавую и пыльную трубу.

С минуту ничего не происходило. Затем Данил принялся легонько двигать бёдрами. Хрипло застонал от удовольствия.

Однако происходящее, как видно, совершенно не устроило Захара. Он откинулся назад - крупная головка с хлопком вылетела у него изо рта. Хмурый парень, переводя дыхание, буркнул:

— Не. Так не пойдёт. Нихуя... - отдышался. - Ну-ка, за уши меня бери. Теперь сожми крепче. Данчик, ты мужик или нет? Сожми, говорю! Хули ты боишься, если я сам об этом прошу? Сильней сожми!.. Ещё...

Данил выглядел немного обеспокоенным - он буквально смял уши хулигана в своих кулаках! Тот с шумом потянул воздух сквозь сжатые зубы, напрягся всем телом от боли. Но, похоже, именно это ему и требовалось. Потому что следом он процедил со жгучим удовлетворением:

— Во-от. Вот та-а-ак!.. А теперь грубо со мной, понял? Бля, не жалей! - Захар помрачнел, тяжело задышал всей грудью от возбуждения. - Данчик, представь, что я виноват. Типа я пришёл такой прощения просить, а ты меня вместо этого отсасывать заставил. И прям наказывай. Наказывай! Чтоб я, сука, запомнил! - парень качнулся, выжидающе глядя на Данила. - Сечёшь?

Тот, продолжая стискивать уши Захара, мелко покивал, от нетерпения переступая на месте. Спущенные шорты и чёрные плавки зашуршали возле его щиколоток. Данил, будто во сне, выбрался из них ногами, стал поверх. Теперь, если не считать белых кроссовок, он стоял перед Захаром голым.

— Ну? Погнали?

Хулиган взялся за твёрдый ствол, направленный ему прямо в лицо. Коснулся губами головки, точно не решался действовать дальше.

Данил сосредоточенно нахмурился. По-прежнему стискивая уши здоровяка, - медленно, с шумным выдохом - одним плавным движением он буквально натянул его голову на свой член. Затем прижал ещё теснее. Так, что нос Захара расплющился о лобок. Должно быть, напряжённый ствол погрузился парню в самое горло - послышалось невнятное мычание. Однако Данил помнил наставления и не остановился: размашисто задвигал бёдрами. Хулиган только жалобно глядел снизу вверх, обхватив член губами.

Со стороны это казалось горячечным сном. И всё же Глеб собственными глазами наблюдал сейчас, как лучший друг трахает в рот взрослого парня.

Рискуя быть обнаруженным, Глеб зашуршал спортивными штанами: сунув ладонь под резинку, заставил головку члена целиком обнажиться. И пальцами свободной руки тут же принялся с силой растирать её прямо через ткань. На дешёвой тонкой синтетике быстро проступило влажное тёмное пятнышко от выделившейся смазки.

Скорчившись у тёмной решётки, Глеб весь вспотел, часто дышал приоткрытым ртом. Спина затекла от долгого пребывания в согнутом положении, икры дрожали от усталости. Но это не имело ни малейшего значения. Хотелось только следить за происходящим в трансформаторной будке и мастурбировать.

Данил сверху смотрел на бритую голову здоровяка, постанывал. Как вдруг легонько хлопнул его по лицу, оставив на коже пыльный след:

— Почему не сосёшь?

По замыслу это должно было прозвучать грубо и настойчиво. Однако в исполнении перевозбуждённого Дани вышло больше похожим на жалобу.

На небритых щеках Захара тотчас появились глубокие ямки.

— Сильней... И снова мне там сзади... поделай, как раньше. М-м! М-м-м!

С того момента, как парень вновь стал двигать пальцем у него в анусе, Даня продержался не больше трёх минут. А потом не вытерпел:

— Ой, я... О-ой! Захар!

Теперь Данил без всякого удержу всаживал член хулигану в горло: короткими рывками подтягивал его за уши к себе и одновременно делал бёдрами сильные толчки навстречу. Захар при этом отчаянно давился, кашлял и мычал - по лицу его даже слёзы потекли. Однако он вовсе не пытался остановить происходящее. Напротив, с ещё большим усердием сосал подрагивающий ствол, неистово тряс пальцем, вставленным парнишке в зад.

С бесстыдными стонами наслаждения Данил согнулся пополам, крепко-накрепко зажав голову Захара у себя в промежности. Удерживал за бритый затылок обеими руками. Кривясь и подёргиваясь, он мстительно зашептал:

— На! На-на-на тебе! На! На-а! Пе-е-ей!

Глеб, приникший к решётке вплотную, сквозь шёпот, сквозь шум чужого дыхания расслышал главное: хулиган послушно глотал сперму. И при этом даже мычал через нос от удовольствия, старался. То ли смаковал её вкус, то ли наслаждался самим ощущением истекающего соком члена во рту. Громкие глотки раздавались в трансформаторной будке постоянно.