***

У каждой женщины есть тайна.

Есть в каждой женщине секрет.

О том не выведать случайно,

Внезапно не узнать ответ.

Король Артур над этим бился

Чтоб Гвиневере угодить.

Однажды он распорядился

В поход Гавейна отрядить,

Чтоб этот рыцарь благородный

Узнал секрет Прекрасных Дам

В согласии с молвой народной,

Изведав эту тайну сам.

Для этого Гавейн явился

К Рагнелл в твердыню на скале

И на колени опустился:

«Откройте леди тайну мне.

Что женщине всего милее?

Чем она хочет обладать?

А я за твой ответ сумею

Когда захочешь жизнь отдать!»

Ему волшебница сказала:

«Тебе я разрешаю жить,

Но только, должен ты не мало

Моей особе послужить!»

И сэр Гавейн тотчас склонился

К ногам прекрасной Госпожи.

В неё он сразу же влюбился

И был готов во всем служить.

«Чтоб женские открыть секреты

Чтоб тайны женские узнать,

Ты должен боль снести за это,

Тогда лишь сможешь угадать

Чего же женщина желает

На свете более всего!»

И Госпожа повелевает

В покои провести его.

Гавейна привели в покои

Где назначенья не тая

(Известно, что это такое!)

Стоит дубовая скамья.

А рядом из дубовой кадки

Торчат хорошие пруты.

«За то, чтоб получить отгадку

Наказан будешь ныне ты!

Сними немедленно одежды

И на скамью ничком ложись.

Но только не теряй надежды

Пусть будет больно, но держись.

Тебя пороть я стану строго,

Не жди пощады от меня.

Терпи мой рыцарь ради Бога

Тогда ты сможешь сам понять

В чем тайна женщины и сила,

Какой у женщины секрет.

Теперь терпи мой рыцарь милый.

Не выдержишь - ответа нет!» -

Так Госпожа ему сказала

И принялась пороть его.

И розга дерзко засвистала

По плоти рыцарской нагой.

О, как она его порола!

То невозможно передать.

Как извивался рыцарь голый,

Но только снова и опять

Вздымалась розга и жестоко

Впивалась в кожу ягодиц.

Дышала Госпожа глубоко

Пред нею распростершись ниц

Лежал один из знаменитых

И благороднейших мужчин,

И суждено ему быть битым.

Но терпит рыцарь. Не кричит.

Рагнелл лишь знай пруты меняет

Она сечет со знаньем дела,

И рыцаря не извиняет.

В рубцах все рыцарское тело.

Доколе порка может длиться?

Вот леди провела рукой

По иссеченным ягодицам:

«Ну, как мой, рыцарь дорогой?

Еще терпеть тебе по силам?

Быть может, стоит прекратить?

Но отвечает рыцарь милой:

«Нет, продолжай же дальше бить.

Готов сносить твои удары,

Готов терпеть я эту муку.

А чтобы ты секла недаром,

Позволь я поцелую руку

В знак благодарности сердечной

За порку строгой Госпожи.

Отныне я твой раб навечно.

Тебе лишь буду я служить!»

«Да, речь твоя весьма учтива,

Галантность всем твоя известна.

Ну, что же, рыцарь мой красивый,

Пороть тебя мне интересно.

Я сечь тебя и впредь желаю

Коль ты уж стал рабом моим.

Ведь я прекрасно понимаю,

Что это нужно нам двоим.

Тебе покорным быть приятно,

Отдаться женщине вот так.

И очень даже вероятно,

Что крепким будет тот лишь брак.

В котором женщина богиня

А муж у ног её лежит.

Он эту даму не покинет

И за другой не побежит.

Поскольку розгой или плетью

Воспитана его любовь.

И он опутан этой сетью

И он, конечно, вновь и вновь

Душой стремится к наказанью

Желает порку заслужить.

И велико его желанье

Под каблуком у дамы жить!»

Опять запели розги резко,

Опять Рагнелл берется сечь.

И этот довод очень веский,

Лишь подтверждает леди речь.

И рыцарь, сдерживая крики,

Старался в мысли утвердиться:

«О, женщина, пред вашим ликом.

Я буду верить и молиться!».

Желает женщина мольбы,

Чтобы мужчины, как рабы.

Склонялись ниц к её ногам.

Вот в чем загадка наших дам!

Уже и розги истрепались,

На теле нет живого места.

Они на славу постарались

Жених и строгая невеста.

Один терпел, что было мочи.

Другая, не жалея сил,

На зависть всем иным и прочим.

Секла его, чтоб он любил.

И стало рыцарю понятно,

Что жаждет женщина любви,

Что властвовать ей так приятно,

И каблучком своим давить

Покорного во всем мужчину,

Наказывать его жестоко.

И это главная причина,

И суть её, что так глубоко

Сокрыта от пытливых глаз,

В роскошном бархате нарядов.

В полунамеке томных взглядов,

Едва заметна среди фраз.

Небрежно дамой оброненных,

Понятных, только для влюбленных

И верных рыцарей мечты.

И среди них Гавейн и ты.

Когда же порка завершилась,

То на колени рыцарь встал

И за оказанную милость

Рагнелл он ноги целовал.

Покорно, осторожно, нежно,

Касаясь трепетно губами.

Как эта сцена безмятежна!

Повелевайте дамы нами!

Мы тоже будем вам послушны,

Мы тоже будем вам служить.

К мольбам не будьте равнодушны

Позвольте нам под вами жить.

Под вашей властью безграничной

Под вашей плетью и хлыстом.

В деревне, в суете столичной.

С любовью, страхом и стыдом.

Гавейн отъехал от Рагнелл,

Вернулся рыцарь во дворец,

Поведать много он имел.

Сказал король: «Ты молодец.

Терпел такое испытанье,

Чтоб нам секреты рассказать.

Чтоб выполнить мое желанье.

Так говори, желаю знать,

Чем не захочет пренебречь,

Моя жена и королева?»

«Должна вас Гвиневера сечь!»

«О, Бог ты мой, Святая Дева

Что ты такое говоришь?

Как это может быть? Ты болен!

Ты наяву наверно спишь!» -

Король остался недоволен.

Рассказ Гавейна был напрасен

Король не принял сей совет.

И стал весь свет ему опасен.

И вот уже Артура нет.

Из-за разлада с Гвиневерой

Погиб прославленный король,

Не поступился малой мерой,

И мантию побила моль.

А сэр Гавейн поторопился

К ногам прекрасной госпожи

В которую, он так влюбился

Которой, посвятил всю жизнь.

Рагнелл же каждую неделю

Его отчаянно секла.

Чему и я охотно верю,

В давно минувшие дела.