Меня первая девушка на это подсадила, игралась так) Когда был очень возбужден и хотелось новых эмоций согласится было проще простого. Потом забыл. Но через несколько лет это вернулось сторицей, и до сих пор балуюсь подобным.
В просторном кабинете, где воздух пропитан ароматом кофе и напряжения, собралось очередное совещание. За массивным столом восседал Иван Иванович — крупный мужчина, большой начальник с репутацией железной руки. Но сегодня что-то было не так. Его лицо, обычно суровое и непроницаемое, искажалось странными гримасами. Коллеги переглядывались, не понимая, что творится с их грозным лидером.
А дело было в тайном фетише. Иван Иванович обожал надевать белье своей супруги, чувствуя от этого необыкновенный прилив сил и, скажем так, приятного возбуждения. Но в этот день фортуна отвернулась. Стринги, выбранные с утра, оказались на размер меньше, чем нужно. Они впились в разрез между ягодицами, давили на мошонку, а бедный член, не выдержав тесноты, вылез из края трусиков, передавленный до боли. Лифчик с косточками, надетый для полноты ощущений, врезался в ребра, лишая возможности свободно вздохнуть. Иван Иванович корчился, пытаясь найти удобное положение, но тщетно.
Сотрудники, заметив его странные телодвижения, начали нервничать. Один предложил повысить квартальные показатели, другой, запинаясь, предложил уволить половину отдела. Ошибки сыпались как из рога изобилия, а шеф, багровея от боли и гнева, наконец не выдержал. "Все вон!" — рявкнул он, и толпа разбежалась, словно тараканы от света.
Но тут случилась кульминация. Одна сотрудница, Мария, вспомнила, что забыла важную папку, и вернулась. Дверь приоткрылась, и взору её предстала комичная картина: Иван Иванович, раздетый до трусов и лифчика, с вывернутым наружу сизым членом, стоял посреди кабинета, пытаясь снять проклятое белье. Мария замерла, рот её открылся в немом удивлении. Немая сцена. Занавес.
В просторном кабинете, где воздух пропитан ароматом кофе и напряжения, собралось очередное совещание. За массивным столом восседал Иван Иванович — крупный мужчина, большой начальник с репутацией железной руки. Но сегодня что-то было не так. Его лицо, обычно суровое и непроницаемое, искажалось странными гримасами. Коллеги переглядывались, не понимая, что творится с их грозным лидером.
А дело было в тайном фетише. Иван Иванович обожал надевать белье своей супруги, чувствуя от этого необыкновенный прилив сил и, скажем так, приятного возбуждения. Но в этот день фортуна отвернулась. Стринги, выбранные с утра, оказались на размер меньше, чем нужно. Они впились в разрез между ягодицами, давили на мошонку, а бедный член, не выдержав тесноты, вылез из края трусиков, передавленный до боли. Лифчик с косточками, надетый для полноты ощущений, врезался в ребра, лишая возможности свободно вздохнуть. Иван Иванович корчился, пытаясь найти удобное положение, но тщетно.
Сотрудники, заметив его странные телодвижения, начали нервничать. Один предложил повысить квартальные показатели, другой, запинаясь, предложил уволить половину отдела. Ошибки сыпались как из рога изобилия, а шеф, багровея от боли и гнева, наконец не выдержал. "Все вон!" — рявкнул он, и толпа разбежалась, словно тараканы от света.
Но тут случилась кульминация. Одна сотрудница, Мария, вспомнила, что забыла важную папку, и вернулась. Дверь приоткрылась, и взору её предстала комичная картина: Иван Иванович, раздетый до трусов и лифчика, с вывернутым наружу сизым членом, стоял посреди кабинета, пытаясь снять проклятое белье. Мария замерла, рот её открылся в немом удивлении. Немая сцена. Занавес.
