В начале двухтысячных я жил в одном ведомственном общежитии. Оно представляло собой типовую блочную высотку постройки восьмидесятых годов со множеством малогабаритных квартир, которые соединялись между собой тёмными коридорами и скрипучим шумным лифтом.

Общежитие являлось таковым только на бумаге, а на самом деле, почти все квартиры были заселены полноценными семьями, и только в некоторых ещё оставались койко-места для одиноких сотрудников. Одна из таких квартир и оказалась в моём распоряжении на довольно длительный срок. Собственно, в ней я и проводил своё свободное от работы время.

Постепенно познакомился с соседями, а с некоторыми даже возникло что-то вроде дружбы. Так один сосед сверху стал приходить иногда вечерами поболтать, пообщаться, нередко с бутылкой хорошей водки.

Его звали Володя. Невысокий, немного полноватый мужичок лет тридцати пяти, общительный балагур, из тех, про кого говорят «душа компании». Я спиртного не употреблял, но в наших застольных беседах активно участвовал. Говорили о современной музыке, о фильмах, немного о политике и о женщинах.

Володя был женат на стройной красавице Леночке, которой я, честно признаться, симпатизировал, и даже очень. Между тем, о ней ходило множество грязных слухов, по поводу её неверности мужу и, вообще, о её склонности к беспорядочным половым связям. Но об этом позже.

Сам я к тому времени был уже в разводе и не завёл ещё себе подругу или спутницу.

Поначалу я удивлялся, как такая красотка могла выйти за этого толстячка, но по мере общения с ним, понял, что против его обаяния и умения расположить к себе, редкая женщина могла бы устоять. К тому же на тот момент он неплохо зарабатывал, устроившись по знакомству менеджером в крупную торговую фирму.

И так, в тот «памятный» вечер, Володя допоздна засиделся у меня в гостях, хотя выпил немного, и был вполне адекватен. Казалось бы, что пора ему уже и домой идти, ведь завтра на работу рано вставать. Но вместо этого он как бы в шутку спросил:

— Ну, что, сейчас я уйду, а ты подрочишь и спать?

Я глупо хихикнул и смутился, не ожидая столь откровенного вопроса.

— Да ладно, не стесняйся, - подбодрил он меня, - Против природы не попрёшь, ты же у нас холостяк! - «добил» он меня.

Я окончательно растерялся и покраснел как мальчишка, не зная, что ответить и как выкрутиться из такой пикантной ситуации.

— Короче, давай я тебе минетик сделаю! И ты будешь доволен, и я порадуюсь!

— Но, я как бы. .. Ещё ни разу не. ., - несмело промямлил я...

В общем, через минуту я сидел на диване без штанов с раздвинутыми в стороны ногами, между которыми на полу примостился Володя и старательно сосал мой вздыбленный член. Он нанизывался на него довольно глубоко ртом, «помогая» себе руками, и мерно качал головой вверх и вниз.

Я испытывал противоречивые чувства. С одной стороны, мне было очень стыдно. Было ужасно неприятно смотреть, как мужчина сосёт мой член, причмокивая, и жадно облизывая его по всей длине, но с другой стороны было очень приятно. Мало того, быстро приближаясь к яркому оргазму, я почувствовал настоящее наслаждение! Я обильно излился в рот Володи, и под конец, даже застонал от удовольствия. Какое-то время он ещё продолжал сосать и вылизывать мой член, пока он не опал окончательно. Пару минут после этого я молча сидел, расслабленно откинувшись на спинку дивана, переживая испытанное наслаждение.

— Ну, как? понравилось? – нетерпеливо спросил Володя, отирая влажные губы.

— Да... – откровенно признался я, всё ещё немного смущаясь.

— Вот видишь, а ты ещё не хотел, отказывался!

Мы оба рассмеялись.

После того случая Володя регулярно приходил ко мне по вечерам раза два-три в неделю, старательно сосал мой член, облизывал яйца, анус, и явно напрашивался на большее. Однако дальше хорошего минета дело не заходило, меня не возбуждал этот толстенький мужичок. Иногда он пытался раздеваться передо мною догола, становился в разные недвусмысленные позы, надеясь возбудить во мне желание, но я решительно пресекал все его попытки «соблазнить» меня. Его свисающие с боков и живота жировые складки, вызывали во мне только неприязнь, которую мне едва удавалось скрыть. Однако от его минета я не отказывался, это он умел делать мастерски!