Стояло жаркое лето, когда мать объявила, что к нам приедет погостить её брат. Ему, мол, дали отпуск, и потому он решил свалить из каменных джунглей в родную деревню на недельку. Брата этого я видел последний раз несколько лет назад, а потому помнил весьма смутно. Знал только, что он изредка звонил нам, передавая мне, любимому племяннику, горячие приветы. Толку от этих приветов, лучше бы ништяки какие из города присылал...

Однако, когда дядя наконец приехал, я тут же обзавёлся интересом к нему. Высокий, мускулистый и улыбчивый, он живо напомнил мне моего любимого тракториста, который покинул наши края уже больше двух месяцев назад.

— Как вырос, — заметил дядька, потрепав меня по волосам. — Взрослый мужик почти!

Мужиком меня можно было назвать с большой натяжкой. Я был невысоким парнем, благодаря деревенской жизни имевшим крепкое телосложение, которое хоть и было близко к спортивному, однако далеко не догоняло того же дядю.

В подарок мне, впрочем, он привёз какой-то конструктор, который «почти взрослому мужику» дарить было как-то нелепо.

Изобразив радость, я посидел с роднёй за столом, а потом, по велению матери, отправился показывать дяде дорогу до бани. Мы шли по огороду — я, немного расстроенный, и дядя, в одних шортах, с полотенцем и веником в руках. Я почти на каждом шагу оборачивался, якобы для проверки, не отстал ли дорогой родственник, хотя на самом деле старался получше рассмотреть накачанную грудь и кубики на прессе.

— Что, нравится? — ухмыльнулся дядька; похоже, взгляды мои не остались незамеченными. — Видел бы, как девки смотрят! А у вас тут спортзал есть?

— Вон наш спортзал, — я угрюмо кивнул в сторону поленницы. — А вот баня.

— Со мной пойдёшь?

Я почувствовал, как зашевелилось в трусах. Только бы не заметил!

— Не пойду, я утром мылся. Иди один, мамка там уже натопила.

Он кивнул и скрылся за дверью бани, а я, постояв недолго в задумчивости, обогнул деревянное строение и подкрался к окошку. Сердце застучало в удвоенном ритме, ладони мгновенно вспотели, а в штанах уже началась революция. Я оглянулся — вокруг были только густые сорные кусты, а чуть дальше забор, за которым разрослась смородина. Там, за забором, жили соседи с сыном Колькой, с которым мы по вечерам в лапту играли вместе с остальными пацанами. Можно не париться — из-за забора и смородины меня никто не увидит.

Я прильнул к окну и увидел, что дядька заходит в парилку в чём мать родила. Широкие плечи, крепкие бицепсы, рельефный торс, гладко выбритый лобок и сонная змея члена, от банной жары висящая почти по колено. Болтающиеся яйца тоже побриты — это в городе мода такая, я читал. Удобно, наверное, сосать, когда в рот волосы не лезут, так что везёт городским бабам!

Дядя тем временем отвернулся, наклонился за тазиком, и крепкие булки его разошлись в стороны, показывая мне гладкое выбритое очко. Тут я не выдержал и запустил руку в трусы, сжимая свой стоящий колом хуец. В голове зароились фантазии о том, как я ублажаю родного дядьку, смешанные с воспоминаниями о моём трактористе. Всё это было так сладко, что я почти бессознательно принялся гонять шкурку, прикрыв глаза.

— Ты там чего делаешь?! — раздалось вдруг над самой головой.

Я вздрогнул и присел, оборачиваясь. На заборе висел Колька и смотрел на меня ехидными карими глазами.

— На мамку свою дрочишь, что ли, извращенец? — весело спросил он.

— Нет! — я убрал руку из шортов, пытаясь пригладить торчащий бугорок.

Колька был высоким смуглым парнем, стройным и жилистым. Чёрные как смоль волосы всегда торчали ёжиком, а уши топорщились, вызывая ассоциации со слонами.

— Нет? А на кого тогда?

Он ловко перемахнул через забор и в одну секунду оказался у банного окошка. Не успел я хоть что-то сообразить, как он отстранился и посмотрел на меня с испугом.

— Так там же мужик!

Я густо покраснел, не находя слов для оправданий. Была бы моя воля, тотчас бы сквозь землю провалился!

Коля тем временем бросил ещё один взгляд в окошко, а потом вдруг заулыбался:

— Ну, я так и знал, что ты какой-то не такой! К трактористу этому каждый день бегал.

— Он меня на тракторе катал!

— Ага, на своём большом волосатом тракторе! — Колька сжал себя между ног, продолжая бесстыдно улыбаться. — Любишь хер полировать, да?

Я попытался отступить, но он схватил меня за плечо и потащил прямо в кусты.

— Щас ты у меня получишь сметанку на ужин!

Когда сорняки закрыли нас от всего окружающего, Коля толкнул меня так, что я приземлился на пятую точку, а потом он встал напротив и сдёрнул шорты, вываливая своё хозяйство перед моим лицом. Член у него был такой же смуглый, как и всё тело. Он лениво покоился на крупных яйцах, попахивая потом и подзалупным творожком.

— Ну чё расселся-то? Соси давай!

Мой собственный член всё это время даже не думал падать, а потому я не стал заставлять себя уговаривать. Встав на колени, я схватился за Колькины ляжки и с готовностью захватил губами его висяк.

— Ого, ну точно нравится! — удивился парень, хватая меня за уши.

Его член за несколько секунд поднялся во всей красе, и я начал вылизывать головку, ствол и потные яйца, густо заросшие чёрным волосом. Да, это тебе не городским спортсменам отсасывать, тут придётся давиться волосками.

Тяжело дыша, Колька вставлял мне по самые гланды, так, что я тонул носом в джунглях на его лобке, а потом, вытаскивая член почти полностью, снова засаживал до конца. Яйца шлёпали по подбородку, казалось, на всю округу, и я взялся за них одной рукой, оттягивая и поглаживая. Другая рука полезла Кольке между булок и, нащупав дырочку его жопы, полезла пальцем внутрь.

— Аккуратнее! — велел хозяин этой самой жопы. — А ещё лучше вот так давай!

Он развернулся ко мне тылом и раздвинул ягодицы. Я увидел тёмное колечко ануса, заросшее короткими волосками, и, недолго думая, приложился к нему губами. Язык пролез в узкие недра моего друга. Никакого неприятного вкуса, только терпкий запах пота и волоски, щекочущие щёки. Я проникал языком всё глубже и глубже, попутно работая губами, а Колька тихо матерился и стонал от удовольствия.

— Всё, вставай раком! — наконец сказал он, и я, скинув свои шорты, тут же занял позицию, оттопырив попку.

Поплевав на ладонь, Колька поводил ей по моему очку, а потом, не церемонясь, вставил туда свой член по самый корень. Я едва сдержал крик боли, почти уткнувшись лицом в траву. Не хватало только, чтобы нас здесь кто-то увидел!

Колька тем временем увеличивал темп, боль быстро отступала, и я начал подмахивать и просить:

— Давай жёстче, быстрее, ещё быстрее!

— На тебе жёстче, пидор!

Он ебал меня все ритмичнее и активнее, а когда мне начало казаться, что я вот-вот просто порвусь, внутри ударил горячий фонтан. Колька шумно задышал, вогнав в меня свой хуй, который пульсировал и заполнял мои внутренности спермой. Потом он обессиленно лёг на меня, придавив к траве. Я чувствовал его горячее дыхание на своей шее, а футболка промокала от его и моего пота. Прошло несколько секунд или целая вечность, когда он поднялся, вынув из меня обвисший член, и заправски убрал его в шорты.

— До встречи, — бросил он и так же ловко скрылся за забором в смородине.

Я лежал под палящим солнцем, ощущая, как тёплая сперма вытекает из раздолбанного очка, и был, наверное, счастлив, пока совсем рядом не раздался весёлый голос:

— Это намного лучше порнухи!

Подняв голову, я увидел дядю и вздрогнул. Он стоял в одном полотенце, висящем на бёдрах, и широко улыбался. Я поспешно натянул шорты, поднялся и хотел свалить, но дядька прижал меня к своему распаренному телу и показал ладонь, заляпанную спермой.

— Это я, пока за вами наблюдал, не выдержал, — пояснил он и поднёс ладонь к моему лицу. — На, оближи.

Я послушно вылизал широкую ладонь и сглотнул, глядя на дядю со страхом и возбуждением.

— Ты только матери не говори.

— Не скажу, — ухмыльнулся он. — А ты взамен мне в следующий раз услугу окажешь, правда?

Он сжал мою ягодицу, и я улыбнулся.

— Окажу.