Капитан космолайнера, следовавшего на Каллисто, Сэм Джексон не сразу понял, что произошло: в 26 веке люди давно позабыли про войны. И вот он. жалкий и беспомощный. прикован к стене, а банда подонков. стоя неподалеку, что – то громко обсуждает, размахивая бластерами.

Раздвинулась стена, и в помещение вошли еще двое: они держали под руки Марину, самую юную стюардессу космолета. Как известно, в стюардессы берут только самых красивых женщин Вселенной, и Марина не была исключением: стройная и гибкая, словно кошечка, миловидная. с длинными. бело – каштановыми по моде локонами, рассыпанными по плечам. Но на бандитов ее ангельская внешность не подействовала: обращались они с нею грубо, не церемонясь.

– Что вам надо? Почему вы напали на лайнер? – спросил Сэм на космолингве, надеясь, что они поймут этот язык. К его удивлению, один из них ему ответил:

– Топливо. Мы не нашли здесь топливные баки, а наши запасы на исходе.

– Какие баки? – истерично засмеялась Марина – они, что. не знакомы с изобретением Брюса?

– Так обьясни. – сказал захватчик

– Здесь вы не найдете топливо, – сказал Сэм – все топливо корабля заключено в одной батарейке, размером с мизинец. И вряд ли это подойдет вашему кораблю старого образца.

– Он издевается над нами, – сказал другой, постарше, – не хочет топливо отдавать. Посмотрим, как он заговорит, когда мы начнем забавляться с его девчонкой...

Один из подонков, который держал девушку. дернул ее за руку. Вскрикнув от боли и негодования, Марина упала на колени и заплакала.

– Не троньте ее, – сказал Сэм – она всего лишь стюардесса. А Марина что – то злобно выкрикнула в лицо своему обидчику. Тот рассмеялся.

– Ты знаешь их язык? – удивленно спросил Сэм

– Немного знаю... И знаю, откуда они прибыли к нам... Система Медузы, не входящая в Содружество.

– Слыхал... Отсталая и дикая цивилизация.

– Не вздумай им ничего говорить. нельзя. чтобы они завладели управлением корабля. Пусть убираются туда, откуда появились. Они же сами отказались войти во Вселенское Содружество!

– Еще как скажет, – сказал темноволосый. – он же не захочет, чтобы мы причинили тебе вред?

Один из державших тут же схватил Марину за шею, а второй потянул ее за волосы. Оскорбленная девушка только успела предупредить:

– Молчи, Сэм!!! Не говори им ничего!

Сэм застонал и дернулся, пытаясь вырваться и понимая, что это бесполезно. На его глазах происходило ужасное, немыслимое в 26 веке: тот, что держал Марину за шею, ударил ее по щеке, потом на виду у всех расстегнул ремень комбинезона и стал принуждать пленницу делать ему минет. А его друг держал ее голову, не давая девушке вырваться.

– Развлекайтесь, – махнул рукой тот что постарше, выходя из каюты, – а я приду чуть позднее. Может, капитан одумается к тому времени.

Сэму казалось, что это происходит с ним не наяву. Он чувствовал боль Марины, словно это не ее, а его самого сейчас заставляли подвергаться унижениям. Марине было всего 18. и Сэму она нравилась. Но он до сих пор так и не решился ей в этом признаться...

Остальные побросали бластеры и тоже стали снимать с себя одежду: тот. что держал ее голову, стал грубо сдирать с нее униформу. Марина упала на спину, и насильник перестал терзать ее губы, всем весом навалившись сверху. коленом он пытался раздвинуть ее сжатые ноги. Сэм закрыл глаза, чтобы всего этого не видеть. Но разве мог он заставить себя не слышать ее стонов и криков о помощи? Насильнику удалось раскинуть ее ноги в стороны, он грубо вошел в нее. Марина вскрикнула, извиваясь под ним, и второй прижал ее руки к полу. Потом стало тихо. Сэм открыл глаза. Марина лежала словно без сознания, и белый пол под нею был испачкан кровью.

– Похоже, до нас у нее не было парня, – сказал пират, натягивая комбинезон. Но между ног пленницы тут же пристроился его друг, а остальные ждали своей очереди. Заметив, что Сэм зажмурил глаза, один из захватчиков подошел и ударил его по лицу:

– Не отворачивайся. Ты должен это все видеть. Это ты вынудил нас так поступить.

Сэм отрешенно смотрел, как они один за другим сменяют друг друга. И поклялся про себя, что отомстит им и за Марину, и за себя. Заставит их заплатить за все, что они сотворили.

(продолжение следует)