Это произошло прошлым летом. Меня тогда бросила любимая женщина, я потерял работу и был в сильной депрессии. Мои друзья, Вова и Лена, пригласили меня тогда погостить к ним на дачу. Я поехал. Ребята как могли пытались развлечь меня. Лена, кстати, была беременна, у нее уже был виден округлившийся животик. Я все никак не мог прийти в себя, несмотря на их старания. В один из дней, когда мы с Леной сидели на шезлонгах во дворе, она сказала:

 — Я не знаю как тебе помочь. Ты такой грустный. Что ты хочешь?

 — Эх, мне бы женщину сейчас, — сказал я.

 — Ну женщину мы тебе здесь не найдем. Вокруг на дачах молодежи сейчас нет. Только я, и то беременная. Но если хочешь, я готова для тебя что-то сделать.

 — А Вова не против будет? — спросил я.

 — А он не узнает. Пойдем сейчас на речку погуляем. Вова все равно на огороде работает. — ответила Лена.

Мы сказали Вове, что пойдем прогуляться на речку. Он не возражал.

Мыс Леной пошли вдоль леса. На ней было одето легкое платье, лифчика под ним не было, только трусики, а на ногах у нее были сабо.

 — Лен, давай в лес зайдем, — предложил я.

Мы повернули с тропинки в лес. Когда мы отошли далеко от тропинки, я остановился.

 — Лена стой, — сказал я. — Я тебя хочу здесь.

Лена остановилась и повернулась ко мне.

 — Мне полностью раздеться, или платье задерешь, — спросила она.

 — Я хочу, чтобы ты была полностью голая.

Лена сняла через голову платье, спустила трусы.

 — Босоножки тоже сними, босиком будешь стоять, — все больше возбуждаясь, сказал я.

Лена скинула сабо и встала на траву босиком.

Я смотрел на нее. Невысокая блондинка с симпатичным лицом и покорными преданными глазами. Я смотрел на ее белые мягкие груди 4 размера с крупными темными сосками, на выбритый лобок, под которым виднелись маленькие розовые половые губки. На ее стройные ножки с маленькими красивыми ступнями с тонкими белыми пальчиками и с красивым красным педикюром.

Я подошел к Лене и стал жадно целовать ее. Я целовал ее взасос с язычком, потом перешел на шею и груди. Я покусывал ее мягкие теплые груди и посасывал ее соски.

Потом я поставил Лену раком и спустил штаны. Мой член уже стоял колом. Взяв ее за бедра я вошел в ее мягкое теплое влагалище. Я трахал ее, ритмично насаживая на свой член. Лена тихо постанывала. Через 10 минут я бурно кончил прямо в нее. Лена поднялась с колен и отряхнулась.

 — Тебе понравилось, — тихо спросили она.

 — Да, я еще хочу, но не сейчас, — ответил я.

Лена оделась и мы, прогулявшись до речки, вернулись домой.

Вечером, когда я гулял по участку вдоль соседского забора, ко мне подошел их сосед-здоровый хамоватый 45-летний мужик.

 — Слышишь дружок, а ведь я все сегодня видел, — сказал он мне, — я как раз в лесу гулял. Смотри Вовка узнает-обоим не поздоровится.

 — Что вы хотите? — спросил я.

 — Ленка мне давно нравится, — ответил сосед. — Я тоже поучаствовать хочу, но не один. Со мной еще два мужика будут. Я думаю она выдержит. А если нет, я Вовке все расскажу и покажу. Я ведь там и фотки сделал, — усмехнулся он.

Я рассказал обо всем Лене. Она заплакала.

На следующий день, пока Вовка работал, мы снова отпросились на речку.

Когда мы дошли до леса нас уже ждал сосед и еще два мужика лет 50. Лена шла опустив голову и плакала.

 — Подойди ко мне, — грубо приказал ей сосед.

Лена покорно подошла. Сосед достал из сумки собачий ошейник и надел его на шею Лене, потом достал и пристегнул к нему поводок.

 — Как сука пойдешь, — сказал он и дернув за поводок повел Лену в лес. Мы пошли за ними.

 — Пусть девка разденется. Голой идти интересней, — сказал один из мужиков, когда мы отошли немного от тропинки.

Сосед остановился.

 — Снимай все, — приказал он Лене.

Лена сняла через голову платье, трусы, и скинула с ног туфли.

Один из мужиков подошел к ней, завел ей руки за спину, и стал связывать их веревкой. Лена подняла голову и заплаканными глазами посмотрела на меня. Но я ничего не мог сделать, боялся угроз соседа, да и вообще его самого и его дружков.

 — Пошла, — подтолкнул ее в спину мужик. Сосед дернул за поводок и мы пошли дальше. Лена шла, осторожно переступая босыми ногами по земле: валявшиеся ветви и шишки впивались в ее нежные ступни и причиняли ей боль.

Периодически, пока мы шли, мужики останавливали ее и лапали. Они похлопывали ее по округлому животу, мяли ее груди, щипали ее за соски, хлопали по попе. Лена покорно молча терпела все унижения. Только иногда на ее глазах появлялись слезы и она, тихо всхлипывая, плакала.

Пройдя еще немного мы остановились среди деревьев. Сосед, посмотрев на ветки, выбрал одно из деревьев и подвел под него Лену. Через сук над ее головой мужики перекинули веревку. Сосед привязал один конец веревки к связанным за спиной рукам Лены, а за другой мужики стали тянуть.

Лена согнулась, а ее руки подтягивались вверх все выше. Ее босые ступни уже почти отрывались от земли, и она стояла уже на кончиках пальцев. Оставив ее в таком положении, и привязав конец веревки к другому сучку, мужики стали готовится к изнасилованию. Они спустили штаны и подрачивали свои члены, глядя на мучения беспомощной девушки. Они обсуждали ее прелести и отпускали грязные похабные шутки.

Первым пошел сосед. Разведя Ленины ягодицы он смазал ее анальное отверстие принесенным с собой вазелином, и пристроился сзади. Сосед стал медленно вводить член в узенькую попку девушки.

Лена закричала. Но соседа это только возбудило. Он ввел в нее почти весь член и стал трахать ее. Лена кричала и плакала.

 — Кричи громче, меня это возбуждает, — приговаривал сосед.

Кончил он минут через пять, и его место занимали по-очереди мужики.

Я только стоял и смотрел. Кончив, мужики отвязали Леночку и положили на землю.

 — Все теперь валите домой, — сказал нам сосед. — И помни, разболтаешь кому-хуже будет. Они ушли. Лена лежала, подогнув ноги к животу и плакала. Потом мы пошли домой. Лена шла еле-еле, у нее сильно болела попа и руки.

Я отвел Лену на речку, чтобы она слегка ополоснулась. Перед домом Лена взяла себя в руки и успокоилась. Вовка так ничего и не заметил. На следующий день я уехал и об этой истории так никто и не узнал. Лена потом родила нормально, у них сейчас растет ребенок. Только вот со мной Лена с тех пор предпочитает не общаться.