Контора наша, как и многие другие, расположена в двух бывших квартирах. При перепланировке сам собой выделился небольшой чулан. Там хранились расходные материалы, бумага, швабры, моющие средства и пара старых стульев. Чулан имел свой выход на лестничную клетку, а от самой большой офисной комнаты был отделён только гипсокартонной перегородкой. То ли строители нахалтурили, то ли дом дал усадку, только в гипсокартоне открылась щель, такая, что карандаш можно просунуть.

У меня был ключ от двери чулана, и для моего наблюдательного пункта лучшего места придумать было невозможно. А наблюдательный пункт я решил устроить после того, как намётанным глазом обнаружил некоторые странности, происходившие в нашем офисе.

Наталья, 30-ти летняя разведёнка, одна растила сына и ухаживала за больными родителями. Жили они скудно, Наталья вечно жаловалась на нехватку денег. Ходила в старых джинсах и вытертой кофтёнке с растянутым вырезом, куда я не упускал случая заглянуть в тот момент, когда Наталья доставала что-то с нижних полок офисного стеллажа. Кое-какие сиськи там присутствовали. А вот задница у Натальи была действительно хороша. Широкая, круглая, крепкая.

Задницу я разглядывал, когда Наталья влазила на стремянку к верхним полкам того же стеллажа. В одной комнате с Натальей, в той самой, где была щель в чулан, сидело ещё четверо, в том числе двое оболтусов — Лёха и Макс. Оба не дураки выпить, пройтись по бабам и полазить по порнушным сайтам. Особенно сексуально озабоченным казался Макс. В курилке он только и трындел, что про свои сексуальные подвиги. Как он ей вдул и как она отсосала.

И вот, с некоторых пор я стал замечать, что периодически, примерно раз в неделю, эта троица, как бы невзначай, начала задерживаться на работе. Заподозрить их в излишнем служебном рвении было невозможно. Но почему-то в тот момент, когда прочие сотрудники радостной толпой валили по домам, Наталья, Лёха и Макс с начинали с озабоченным видом рыться в бумагах, изображая завал работы. Очень мне захотелось выяснить, чем они там занимались, когда офис пустел. Для этого и пригодился чулан.

План был таков: уйти вместе всеми, выждать 10 минут, тихо вернуться в чулан и...

Предусмотрительно, я заранее смазал замок чулана и дверные петли. Всё работало бесшумно.

В первый же день, когда подозреваемые снова чрезмерно увлеклись работой, я вышел с коллегами, сделал вид, что мне сегодня в другую сторону, покрутился по дворам и тихо поднялся по лестнице. Дверь чулана открылась без малейшего скрипа. Подсвечивая мобильником, я осторожно вошёл, прикрыл дверь и тихо опустился на стул перед щелью. Щель ярко светилась, за перегородкой что-то происходило. И судя по звукам, что-то очень даже интересное.

Слышалось какое-то мычанье, клокотанье, бульканье, кашель, негромкие шлепки и скрип. Скрип очень напоминал поскрипывание нашей стремянки. Щель не позволяла видеть всю комнату, и стул я поставил неудачно. Я видел только кусочек чьего-то голого тела, предположительно — жопы, который то показывался, то исчезал из поля зрения. С величайшей осторожностью я передвинул стул и заглянул в щель под другим углом.

Какая прелесть!

На нижней ступеньке стремянки сидела совершенно голая Наталья. Её руки были заведены назад и связаны. Ноги были раздвинуты, я видел белые, тронутые целлюлитом ляжки и тёмное пятно вульвы между ними. На больших коричневых сосках Натальи висели бельевые прищепки с грузиками, оттягивающими книзу и так подвядшие уже груди. В качестве одного грузика был использован дырокол, в качестве другого — фаянсовая кружка. Перед Натальей, подбоченившись, стоял голый Макс и неторопливо, с оттяжкой ебал её в широко раскрытый рот. Во второй руке у Макса была зажат брючный ремень, которым он периодически шлёпал Наталью по грудям. В этот момент бульканье от входящего в горло члена прерывалось тем самым мычаньем. Когда член вонзался слишком глубоко, Наталья закашливалась и сплёвывала обильную, тягучую слюну, стекающую по подбородку. Короче — садомазо, господа! В чистом виде и кустарном исполнении.

Но где же Лёха? Я слышал, что он где-то рядом, но пока вне поле зрения. Ага, появился! Лёха, тоже голый, подполз к Наталье на коленях и стал тыкать ей между ног здоровенный банан.

Банан не входил. Лёха направил его другой рукой и засунул, наконец, целиком. Снаружи остался только хвостик. Наталья снова замычала, задергалась на стремянке. Макс, не вынимая член, шлёпнул её по щеке. — Молчи, блядь! Лёха же, держа банан за хвостик, принялся с силой вгонять его Наталье в пизду. Второй рукой он яростно дрочил.

Надо признаться, что от этой картины у меня уже давно стоял. Я с трудом сдерживал желание тоже подрочить. Но заляпать тут всё спермой было бы неуместно, а ни салфетки, ни носового платка у меня не было. Ну ничего, потерпим. В моей голове зарождался интересный план.

У Натальи по щекам потекли грязные разводы, тушь не выдержала. Макс теперь долбил её в горло безжалостно, пресекая рвотные позывы шлепками по щекам. Наконец, зарычав, он подхватил её под затылок, вогнал хуй до упора и замер. В углах рта Натальи появились потёки спермы. Потом Макс отстранился, уступая место Лёхе. Лёха вскочил, занял место Макса, заставил Наталью широко открыть рот и стал лихорадочно дрочить, направляя головку в горло. Другой рукой он схватил Наталью за волосы, запрокидывая ей голову назад, и когда ударили обильные струи спермы, она, чтобы не захлебнуться, стала торопливо глотать.

Прищепки сняли, Наталью отвязали,, позволили умыться. Банан Лёха очистил и съел. Макс полез в бумажник, вынул несколько купюр, протянул женщине. Они быстро оделись и ушли. Помятая, не накрашенная теперь Наталья бессильно сидела у стола. Потом медленно оделась, закрыла офис и пошла. К сыну и больным родителям.

Ей всё время не хватало денег.

За ночь мой план созрел окончательно. Наутро я попросил Наталью зайти ко мне в кабинет. Она несмело вошла, села. Под глазами темнели круги, одна щека казалась припухшей. Я, молча, внимательно разглядывал её, но она не поднимала глаз.

 — Как вам работается? Никто не обижает? Она замотала головой: Нет, нет, всё хорошо...

Тогда я вынул из кармана прихваченную из дому бельевую прищепку и стал поигрывать ей. Наталья вздрогнула и подняла на меня затравленный взгляд.

 — Наташа, сколько вам платят эти подонки? Она попыталась возразить, но сил не хватило. Потом прошептала: — Тысячу рублей! Из глаз её потекли слёзы.

 — Не плачьте! Я никому ничего не скажу. Если, конечно, вы согласитесь на моё деловое предложение. В её глазах появилась надежда.

 — Я буду давать вам в три раза больше. Примерно за то же самое, что с вами делали вчера. Ну и конечно не здесь, в антисанитарных условиях, а у меня на даче. Идёт!?

Она взглянула на меня почти с благодарностью и торопливо кивнула.

Бедняжка! Она даже не подозревала, какой у меня на даче имеется богатый выбор прищепок, грузиков, плёток, наручников, страпонов, вакуумных помп, вибраторов и прочих моих любимых игрушек. А как же!? Денежки отрабатывать нужно. Ну а под занавес получит бонус, хороший классический трах. И конечно же в попку! Ибо не хрен ею крутить, когда лезешь на стремянку!