Лет в тринадцать, после того, как в школе нас, пацанов, заставили таскать жутко тяжёлые ящики с книгами, помогая тем самым переезду нашей библиотеки с четвёртого этажа на цокольный, у меня на запястье появился небольшой бугорок, увидев который, мать потащила меня к хирургу, который, а вернее, которая сказала, что эту штуку надо обязательно вырезать. Операция была назначена на конец рабочего дня, ждать её пришлось около шести часов в небольшой комнатке смежной с кабинетом, служившей операционной.

К концу этого срока комнату вошла хирург — красивая женщина или даже девушка лет двадцатипяти с длинными ножками, красоту и стройность которых подчёркивали полупрозрачные колготки, с узенькой талией, чудными каштановыми волосами доп леч и личиком подростка, да её вообще можно было бы принять за старшеклассницу, если бы не солидный бюст. Вместе с ней вошла медсестра, которая хотела подготовить меня к операции, но врач сказала, что ей нужно ещё посмотреть меня, после чего медсетра осталась дезинфицировать стол и инструменты, а мы прошли обратно в кабинет.

Как только мы туда зашли, «врачиха» села на стул, в результате чего под короткой юбочкой мелькнули её белые трусики, впрочем, она довольно быстро скрыла их от моих любопытных глаз, положив ногу на ногу, после чего, казалось, нарочно строго произнесла:

 — Раздевайся до плавок.

Я с удивлением посмотрел на неё.

 — Ты плохо слышишь? Или думаешь, операцию тебе одетому будут делать?... Да и вообще, твоих родителей здесь нет, не увидят...

Я сделал то, что мне говорили, после чего последовало столь же строгое:

 — Подойди.

Я чувствовал, как турсы жмут всё сильнее, мой член буквально вырывался из них, казалось, он увеличился раз в десять, пока я делал эти два или три шага в направлении девушки, последняя, скептически окинув меня взглядом, чуть улыбнулась.

 — Руки за спину.

Почти механически я повиновался. Женщина, ещё несколько секунд подержав меня под своим пристальным взглядом, села чуть пониже и, одной рукой крепко охватив меня, а другой сдёрнув мои трусы, вобрала моё достоинство в своё маленький ротик чуть ен по самые яйца...

Только потом я узнал, что то, что она со мной делает, называется минет, а тогда я просто, пребывая на седьмом небе от страсти и счастья, мало осознавая, что творится в остальном мире, чувствовал, как язычок и зубки «врачихи» делают своё дело, наверно, именно тогда я кончил первый раз в жизни... После того, как это произошло, она отпустила меня и, облизнувшись, попросила, чтобы я никому не рассказывал о том, что произошло.

Я пообещал, правда, всё ещё мало что соображая. После чего, заявив, что медсестра «нас, наверное, уже заждалась», хирург открыла дверь операционной и грубовато толкнула меня туда...