Я лежу на мягком светло – коричневом диване и смотрю на мужа, застёгивающего манжеты своей элегантной белой рубашки на запонки. Рубашка пока расстёгнута, и я вижу его волосатую грудь. Поднимаю взгляд выше – аристократичные губы плотно, решительно сжаты, холодный строгий взгляд зелёных глаз из – под длинных ресниц, волосы растрепались. Оглушительная тишина стоит в доме. За окном серый осенний день. Дети в школе. На меня бесстрастно смотрят круглые тёмные "глаза" в деревянном узоре потолка библиотеки. Промежность и живот болят. Я чувствую, как из влагалища вытекает сперма. Как он умеет своим среднего размера членом, если нужно, причинять такую боль? Но наказание заслуженное, этого я не могу не признать:

– Я тебе сколько раз говорил – прикуси свой острый язык?

– Я не виновата, что это правда. Разве я такое для того говорю, чтобы тебя обидеть? Я тебя люблю – вот и говорю тебе правду! Лучше было бы, если бы я лизала тебе задницу, как твоя бывшая жена и её родственнички, врала бы, что люблю тебя, ради денег, а сама не любила? Я тебе всё это наедине сказала, а не при людях!

– Мне сейчас плевать!!! Пойдём! – муж тащит меня за локоть в первую попавшуюся комнату – библиотеку. У меня нет сил сопротивляться его сильному, мускулистому телу. Да и не хочу.

Дверь с грохотом распахивается – и тут же захлопывается, и замок защёлкивается: вдруг явятся из школы дети.

Я лечу на диван.

Муж расстёгивает манжеты и закатывает рукава, расстёгивает рубашку и брюки и извлекает из трусов свой не такой уж и большой, но и не маленький, уже вставший, член.

Не дав мне опомниться, стремительно и решительно встаёт на колени на диван, и член оказывается у моего лица.

– Открой рот!

Я раскрываю рот, и он с размаху засовывает мне в глотку свой член. Толчки. Дышать трудновато. Он имеет меня в рот жёстко, методично. Хватает за волосы и насаживает меня на свой разгорячённый "агрегат". Вынимает стоящий колом, крепкий, затвердевший, как камень, горячий член.

– Делай минет!

Я стараюсь, как девчонка. Лижу, сосу, ласкаю руками его милую писечку вместе с яйцами. Он начинает тяжело дышать – и, как всегда, молча выстреливает мне в рот солоноватой спермой. Вкусный мой! Мой самый любимый леденец! Я целую его неопавший член, подняв взгляд.

Неумолимый Виталий жёстко смотрит мне в глаза.

– Ложись и раздвигай ноги!

Я снимаю мокрые трусы и покорно ложусь ногами к окну, вытянув руки вдоль туловища и раздвинув ноги, как буква Y.

Виталий ложится на меня. Его член касается моей отчаянно мокрой вздувшейся писечки, и на лице Виталика появляется довольная хитрая ухмылка. Я на пару мгновений смущённо прикрываю глаза под его пронизывающим, всё понимающим взглядом. Начинается. Член Виталика резко входит в меня. Толчок. Ещё. Муж откровенно жестоко трахает меня, так, чтобы мне было больно. Мне и правда больно, но я покорно молчу, разве что мои глаза выдают, что мне больно – недаром Виталий смотрит мне в глаза, и я вижу в его взгляде торжество.

Мне больно, но наслаждение накатывает на меня. Быстро, поршнем ходит внутри меня любимый член, нарочито как придётся, чтобы причинять боль, слышатся шлепки яиц по моей промежности: Ноги сводит, сводит влагалище, тело изгибается, глаза закатываются, стон исходит из меня сам собой. Муж, как всегда, молча, воткнувшись до упора между моими бёдрами, спускает в меня сперму.

Небольшая передышка.

Виталий смотрит на меня.

Его палец оказывается на моём клиторе. Играет им, иногда пальцы больно сжимают клитор, ласкают вульву, муж запускает пальцы во влагалище. Я начинаю сходить с ума. Боже, как хорошо! Стон опять сам собой вырывается из меня, спазм сводит влагалище. Хорошо!

Опять передышка.

Муж опять ласкает мои интимные складочки, тяжело дыша. Меня опять накрывает оргазм. Я уже хочу пúсать.

Но отпроситься нельзя. Наказание надо выдержать до конца.

Лаская мою писечку пальцами, Виталий, конечно, возбудился. Его член опять, как каменный.

Он загоняет его в меня до упора – и опять жестоко ебёт меня, просто избивает моё нутро своим твёрдым членом. Хочется писать. Больно. Наконец, член входит в меня до упора – и в меня изливается сперма.

Экзекуция закончена.

Виталий встаёт, неспеша натягивает трусы, застёгивает брюки, потом раскатывает рукава и застёгивает манжеты на запонки:

Начинает застёгивать рубашку.

Мой красавец. Как я люблю его!

Лёгкая улыбка появляется на моих губах.

Он замечает и её, и мой нежный взгляд.

– Почисти зубы, умойся – и принеси мне газировки, – командует мой господин.

– Какой? – тихо спрашиваю я, берясь за свои трусы.

– Грушевой, – отрезает муж.

Грушевая – его любимая. Я натягиваю трусы, более – менее привожу себя в порядок – вдруг дети увидят, – и плетусь в ванную, пописать, почистить зубы и умыться. Болит между ног, их с трудом можно свести, болит внутри. Писаю, чищу зубы, умываюсь. Ползу в кухню. Делаю стакан грушевой газировки и несу в библиотеку.

Мой строгий красавец сидит в кресле с философски – аристократично – неприступным видом. Словно сделав одолжение, берёт стакан и начинает потягивать газировку, не глядя на меня.

– Я тебя люблю, – улыбнувшись, тихо произношу я.

Виталий косится на меня.

– Ты мой родной, – снова улыбаюсь я.

Муж снова косится на меня, но его взгляд уже теплее.

Я опускаюсь перед ним на колени и, улыбаясь, кладу ему на колени голову.

Рука нежно опускается на мои волосы. Так хорошо! Я словно маленькая девочка, которую папа гладит по голове!

– Светик. Светоч мой, – нежный голос ласкает мою душу.

Я целую его руку.

С наслаждением втягиваю в себя аромат выделанной кожи, уда, табака и пачулей.

Муж ставит стакан на столик и поднимает меня к себе на колени.

– Всё равно тебя не исправить, правдорубка, – улыбается он. – Придётся регулярно ебать до боли, пока сил хватит.

Я улыбаюсь, с нежностью глядя ему в глаза, и целую его. Вкус грушевой газировки остаётся у меня во рту:

Мы неспеша выходим на улицу и пешком направляемся домой – здесь недалеко. У меня в сумочке – рецепты на прописанные доктором препараты. Живот уже тяжёлый, и мне не очень удобно идти, но надо подышать свежим воздухом, и я опираюсь на руку Виталечки, чуть отклонившись назад и немного переваливаясь. Муж заботливо посматривает на меня, и в его взгляде заметна гордость собой. Ещё бы. Пусть мы хорошо выглядим, но мне уже сорок пять, ему – сорок три. Наш ребёнок, как показали все анализы, родится здоровым. Наказание удалось на славу:) !