Затянувшаяся зима никак не хотела сдавать позиции. Был уже конец марта , а снег почти и не таял, да и морозы стояли - дай боже. Каникулы пролетели под свист ветров и буранов , снова пришла тягомотина занятий , а в середине апреля на них обрушилась весна. Навалилась сразу , обдавая жарким, южным ветром , под которым снег исчезал на глазах . Не подмораживало даже ночью - в конце апреля свалилась тридцатиградусная жара. Все лужайки залила яркая свежая зелень травы , природа словно наверстывала упущенное. Все цвело и распускалось , буйно тянулось к солнцу. Для нее эта весна началась тоже как-то особенно. Они вдруг сразу помирились с Алешкой - это после года непримиримой ссоры - ведь не здоровались даже и смотреть то не смотрели друг на друга год целый. Вдруг он пришел вечером и, улыбнувшись смущенно, выдавил
— Пойдем , погуляем - и Лена, у которой от радости рот полз и ширился в непроизвольной, счастливой улыбке , даже сказать ничего не смогла , только кивнула торопливо и, набросив свитер , выскочила за ним. Не сговариваясь направились к своей заветной лужайке за огородами, медленно брели по траве и , так-же не сговариваясь, повернулись друг к другу . Неведомая сила швырнула их в обьятия. Они задохнулись в поцелуе - и не могли оторваться и , отпрянув , смотрели сияющими от счастья глазами. Весна и встреча обрушились на них , у Лены подкашивались ноги и все тело словно обмякло вдруг в непонятной истоме . Тягостно и томно заныло в животе , ныли груди и прикосновение Алешкиных рук , почему-то робкое и неуверенное , отозвалось в ней тихим шквалом незнакомого чувства . Стыдное , сладостное и тягучее разлилось в ней, лишая последних сил. Она приникла к Алешке обмякшим телом и впитывала это чувство , млея в его руках. Сама сбросила свитер , расстегнула платье и, задрав чашечки лифчика, не смогла удержать стон, когда его пальцы сжали ее груди. Сильно прижавшись лоном , почувствовала , как уперся в нее тугой стержень , торопливо расстегнула застежку на его брюках , уже сдерживая себя наслаждаясь мгновениями, медленно залезла в плавки и , обхватив такой желанный и до боли знакомый орган замерла , чувствуя как непроизвольно расползаются в стороны ноги и рука его уже торпливо скользит по ее лону. Приседая повалилась в траву – сдернула, отбросив , плавки, широко раскинулась под Алешкины нетерпеливые руки - и тянулась уже губами к торчащей прямо в лицо, напряженной до синевы головке , тоже почему-то скользкой. Корчась, как в судороге , искала что-то своим распахнувшимся лоном - и нашла Почувствовав на себе Алешку , лежащего между ее ног , что-то тыкалось в ягодицы – она, протянув руку, направила в себя это тугое , трепетное нечто и зашлась в беззвучном вопле боли , сладости и неги , когда это тугое и нежное вонзилось в нее. Оно двигалось , жило теперь в ней, толкаясь ритмичной волной сладострастия. Туго пронзающие ее волны вздымали ее все выше и выше - и струя Алешкиной спермы , ударившись в нее, зашвырнула девушку в заоблачные выси блаженства. Они еще долго лежали так - друг на друге , обнявшись, бесконечно благодарные и счастливые нисколько не жалея о случившемся.
